Проблески света

Эстер отвела глаза, понимая, что разговор будет тяжёлым, и неизвестно, к чему приведёт. Бороться со своими травмами и привычками было не менее сложно, чем Астариону с собственными – волшебница привыкла замалчивать и закрываться в ответ, множа недоверие. Казалось, сплотившее со многими людьми приключение научило полагаться не только на себя – но стоило позволить сомнениям взять верх, как она тут же спряталась в свою раковину. Однако сознательно скрывая свои чувства, полуэльфийка шла по самому лёгкому пути, ведущему только к одному итогу – трудностям. Скольких проблем можно было бы избежать, если бы они вовремя открылись друг другу? Какой бы сильной и свободной в своих желаниях она бы себя ни считала – Астарион оказался сильнее, не оставив её в Аткатле, в то время как она намеревалась малодушно уйти, несмотря на обещание. Эстер стало стыдно. - Ну, во-первых, прости, за мои слова и за то, что набросилась на тебя с ножом, - пробормотала девушка. - Брось, ты бы всё равно не смогла даже поранить меня, - спокойно ответил вампир. Поступок полуэльфийки не напугал его – скорее даже повеселил, учитывая его натуру и пристрастия. Гейл или Уилл подобного бы не простили, но с ними в отношениях этого бы и не произошло – понимал Астарион. Связь двух глубоко травмированных существ предполагала много подводных камней. – Я понимаю, почему ты это сделала, и во всей заварившейся каше есть, - ох, как же тяжко ему было признавать это! – огромная доля моей вины. - Астарион, ты случаем не заболел? Вообще-то - считала Эстер – это она должна была начинать откровенные беседы, ведь в первую очередь это было её выбором вступить в связь с белокурым эльфом. Однако неопытность и незрелость закрывали ей глаза на важный нюанс: в отношениях всегда участвовали двое. - Давай обойдёмся без шуток, бусинка, - произнёс Астарион с пугающей серьёзностью, - Я тут вообще-то пытаюсь решить нашу проблему. Убедившись, что полуэльфийка готова к диалогу и внимательно слушает, он продолжил: - Я всегда убеждал тебя, что ты можешь доверять мне, и ты верила, даже когда этого делать не стоило. Но когда мы пообещали друг другу строить что-то настоящее, я снова отвернулся от тебя и предал твоё доверие. Не удивлён, что ты ответила тем же, зная, как мы в этом похожи. Может быть, было бы проще всё же дать тебе уйти этой ночью. - Как ты узнал? - Милая, я не думаю, что ты вдруг решила вернуться к старому увлечению поэзией, - Астарион сдержал смешок – некоторые её неуклюжие строчки о Гейле так и не удалось выкинуть из памяти, - И о, совпадение – ещё и зачем-то собрала вещи. Он ласково притронулся к плечу полуэльфийки, на лице которой отпечаталась вина: - Не кори себя. В последнее время наши отношения…сильно испортились. Глупо отрицать, что я не думал о том же самом. Эстер содрогнулась, будто от удара. Да, она задумывалась о том, что Астарион однажды может захотеть расстаться, вкусив свободы – и в самые тёмные моменты подсознательно даже хотела этого, пусть и боялась. Но услышать от него прямое подтверждение своим страхам всё же оказалось досадно. - Тогда почему не ушёл? – с вызовом спросила полуэльфийка. Сердце болезненно пульсировало от услышанной правды. – Ты легко мог ускользнуть от преследования, не таща меня с собой, как бесполезную ношу. - Я не смог, - озвучил он простой ответ. – К тому же, я не мог позволить, чтобы из-за моей, кхм, оплошности ты томилась в темнице. Рано или поздно стража бы вышла на тебя. - Что ж, спасибо, что не бросил меня на произвол судьбы, - саркастично бросила Эстер. - Нет, это тебе спасибо, что всё равно пошла за мной, - пропустил мимо ушей эльф колкое замечание. – Ты всегда была рядом, как бы эгоистично я себя ни вёл. И я ценю это. Касадор…- при упоминании его имени голос дрогнул, - Он всё ещё слишком сильно влияет на меня. Я думал, что убив его, навсегда забуду обо всём, что он сделал со мной. Но отделаться от этих воспоминаний оказалось не так просто. Полуэльфийку шокировало это откровение. Значит, призраки прошлого всё ещё терзали его. А она, вместо того, чтобы развеять жуткий морок, толкнула Астариона прямиком в его объятия. - Я…я не знала, что ты по-прежнему вспоминаешь о нём, - попыталась оправдаться полуэльфийка, но вампир жестом прервал её: - Да, потому что я утаивал это от тебя, хотя не должен был. Вместо того, чтобы открыться, я пошёл по проторенной дорожке, тем самым сделав тебе больно. И вот к чему привело моё нежелание выглядеть перед тобой жалким. - Как ты можешь называть себя так? – вдруг вспыхнула девушка, - Я видела тебя…разным, но никогда не жалким, Астарион. Боги, да ты только посмотри на себя! Ты столько тьмы преодолел, столько силы и смелости в себе нашёл ради свободы! Ты доверился мне и миру после стольких лет страданий. Будь я бардом, сочинила бы тысячи баллад о твоём несокрушимом духе и распевала их на каждом шагу. - Рад, что ты так считаешь, - он улыбнулся, но улыбка вышла грустной, - И всё же этого оказалось недостаточно. - Тебя всегда достаточно, дурень! В таком случае, я тоже слабая, раз выбрала отдалиться и не подать руку помощи вовремя. Перестала верить в твои чувства и позволила речам жреца посеять во мне зерно сомнений… - Хах, я так и думал! Вот мы и перешли к самому интересному, - глаза Астариона блеснули, - Мне крайне любопытно, что он тебе сказал. Конечно же, от его внимания не ускользнуло странное поведение полуэльфийки тем вечером, однако она не посчитала нужным рассказать ему всё, оставив вампира мучаться догадками. Он поставил на неприятный разговор с латандеристами – и таки угадал. - То, что вампирские отродья способны лишь на зло и не поддаются искуплению. - Ну, вообще-то это правда, - пожал плечами эльф, заставив волшебницу изумлённо воззриться на него, - Такова вампирская природа. Можешь представить себе Касадора, покаявшегося в своих деяниях и тихонько живущего на отшибе, выращивая цветочки? Тьфу, гадость. - Нет, но я могу представить, как ты меняешься к лучшему и проживаешь достойную жизнь, я знаю, что в тебе это есть и ты можешь стать… - Добрее? – горько усмехнулся эльф, показав клыки, - Эстер, пойми, я не стану вторым Уиллом – хотя кто в здравом уме вообще хотел бы им стать? – есть вещи, которые не изменить. Вампиризм не просто меняет личность до неузнаваемости, он усиливает во сто крат худшее, что в ней есть. - Но ты ведь сделал столько хорошего и стольким помог, - вяло попыталась возразить волшебница, отказываясь признать реальность. - Моя милая, - Астарион по её поникшему виду и попыткам спорить понял, что возлюбленной было больно принимать правду. Однако он такой, какой есть. – Я просто не чинил препятствий твоим благородным порывам, всё же ты лидер отряда. Признаюсь, иногда приятно было побыть героем, но не более того. Девушка смиренно опустила голову. Ах, бедная наивная душа – в прошлом Астарион подначил бы её, откровенно потешаясь над реакцией, но сейчас он мягко обнял её, словно утешая. Пусть он и не мог понять волшебницу в полной мере, от её печали самому сделалось тоскливо. Отчего-то он вспомнил момент, когда во Вратах Балдура полуэльфийка захотела отсыпать несколько монет местным оборванцам – голодное прошлое толкало на сентиментальные поступки в виде помощи таким же сироткам. Астарион тогда скривился и закатил глаза, протянув ей кошелёк, и принялся ждать, когда все страждущие будут щедро одарены золотыми и они смогут наконец продолжить свой путь. Он взглянул на волшебницу, ласково трепавшую по волосам какого-то пацанёнка, намереваясь поторопить её – и заметил, как та сияет от счастья, словно это ей вручили полный кошель монет. Эльф совершенно не разделял её чувств, но при виде милых ямочек на щеках, что появлялись, когда она широко улыбалась, где-то глубоко внутри потеплело. И Астарион понял, что тоже улыбается. С тех пор он украдкой наблюдал за Эстер, когда та начинала свою добродеятельную суету – и улыбка сама напрашивалась на лицо. Разумеется, Астарион не растекался лужицей от актов доброты, напротив, в лучшем случае ему было просто всё равно, в худшем – хотелось плеваться от пропитавшего воздух удушливого сахарного тумана. Но Эстер…она была удивительна. И улыбался он не её добрым поступкам, а тому, что она – это она, такая простодушная, живая и забавная, какой предстала в миг, когда впервые искренне доверилась ему. Может, Астариона так тянуло к Эстер, потому в ней было что-то, недоступное ему самому? И с ней он мог этому…научиться? Его мысли прервал неожиданный вопрос, заставший вампира врасплох: - Астарион, - полуэльфийка подняла на него глаза, - скажи, ты когда-нибудь хотел перестать быть вампиром? Казалось, словами невозможно заставить нырнуть в пучину времени, однако ей это удалось. Эльфа словно вышвырнуло из реальности прямиком в прошлое – перед глазами проносились обрывки его не-жизни в течение двух столетий. И каждое из этих воспоминаний было болезненным и безрадостным, расплываясь жуткими ранами на белоснежной коже и застывая привкусом тухлой крысиной крови на языке. Хотел ли он перестать быть вампиром? Когда Гоуди дубинкой выбивал из него крики, когда он без движения месяцы лежал под землей или когда кинжал Касадора порхал по спине, Астариону хотелось не быть не только кровопийцей, а просто вообще не быть. В такие моменты, сходя с ума от отчяния и боли, эльф думал, что быть вампирским отродьем хуже смерти. А затем раны заживали и он снова привыкал к тому, что этот кошмар не закончится никогда. А потому он привык к тому, что не помнит собственное лицо, к голодной рези в животе, к невозможности ходить под солнцем. Став свободным, Астарион уже забыл, что значит быть не вампиром, потому что другой жизни вне клетки проклятия не знал. Наткнувшись на дневник Далирии, он впервые задумался о поиске возможного исцеления – но опасливо отогнал эту мысль – ведь это наверняка невозможно и не стоит тешить себя бессмысленными надеждами. И вот, Эстер вновь вернула его к этим думам. Вероятно, сейчас он ответил бы «нет», потому что его сущность давно срослась с голодным зверем внутри, и он к такому существованию привык – но это было бы лукавством. А рядом с Эстер он больше не хотел лукавить. - Да, - наконец признал он, - Но я сомневаюсь, что это возможно. Да и в вечной жизни есть свои плюсы, знаешь ли. - Я уверена, что способ исцелить тебя есть и смогу его найти. – эльф с трудом сдержался от саркастичного смешка – настолько ему повеяло флёром Гейла. Всё-таки амбициозной полуэльфийке идеально шло быть волшебницей и не зря они так спелись, - Однако это будет очень непросто…и всё же мы можем попытаться, но только если ты сам этого хочешь. Астарион задумчиво потёр подбородок. Казалось, все удовольствия и привилегии, доступные смертным, он мог получить лишь с помощью вознесения, но теперь возлюбленная предлагает ему шанс навсегда избавиться от голода и забыть о наследии Касадора, пусть и ценой вампирической силы – звучало это всё невероятно заманчиво. И если такой шанс действительно существует, он ни за что не откажется – как минимум ради возможности хоть раз испить глоток хорошего вина. - Что ж, дорогая, давай попробуем избавиться от моих клыков. Я согласен.