Глава 7. Часть 2. И поглотит нас желание.

Лада и Озар проснулись от доносившихся до них обрывков разговора. За стенкой кто-то неразборчиво бубнил, но вскоре слова стали звучать все отчетливее. Переглянувшись с волхвом, Лада замерла: голоса несомненно принадлежали Старшей жрице и… Драгану. «Опять он всей деревне с утра пораньше пришел по хозяйству помочь - в каждой бочке затычка.» Пока Лада напряженно прислушивалась, Озар начал нежными касаниями пальцев выводить узоры на ладони Лады. Это, странным образом, успокаивало. «Главное, чтобы в баню не заглянули, а то вовек сплетни не утихнут.» — Ну ты молодец, завидный жених, — лила, будто мед, свою льстивую речь Старшая жрица.  «Чай, от Озара по хозяйству толка-то мало. А тут безоплатно дурачок пришел свое время потратить.» —Женушку-то присмотрел себе? За такого вся деревня, небось, в очереди стоит. «Уж не решила ли старая работящего парня к рукам прибрать? Сиана ее вон в девках до сих пор ходит.» Пока Лада ревниво размышляла о мотивах заклятого друга, ее тело постепенно расслаблялось и млело от прикосновений длинных изящных пальцев волхва. И почему ей раньше казались привлекательными грубая сила и даже некоторая суровость Драгана? Может, и не нравились никогда, но так уж заведено, будто без них парню никуда.  А руки Озара, подобно точному инструменту, управляли ощущениями, заставляя тело вновь и вновь замирать от легких касаний. —Я свободен, как в поле ветер, — никто мне не светел, —глупой присказкой ответил жрице Драган. — Смотрю: трава не кошена, дрова после зимы пора наколоть, а внук ваш другим занят. Дай, думаю, помогу. Уж за такие речи не вините —простой я, как есть, все говорю. А о девках не спрашивайте — от них невзгоды одни. «Ну, началось. Вот как завернул, окаянный.» Но Старшая жрица, не купившись на отговорку, продолжила выводить парня на чистую воду. Нашел же ты, кого обманывать, — послышался кряхтящий смех старухи, — Вижу я, что на сердце у тебя груз лежит. Насквозь тебя вижу! И внука моего не даром поминаешь: на пути твоем стоит, мешает. Раз простой — так и говори, как есть. Такому парню хорошему, как ты, — грех не помочь. Подскажу тебе, как быть. Озар, не выдержав, уткнулся в плечо девицы, заглушая смешок: ну заливает, старая, не отвертится несчастный от расспросов, сейчас пойдут признания горькие. Лада же, распаляемая жаждой услышать сокровенное, навострила слух; зло сдвинув брови и обернувшись к Озару, поднесла палец к губам, давая понять — молчи! Тот лишь насмешливо улыбнулся, покачав головой в знак полного согласия. — А чем помочь? Советами сыт не будешь, — голос Драгана прозвучал как-то надломлено. — Я не из тех, кто ревнив. Искренне переживаю за судьбу дочери дорого мне человека. — Поди, о Ладе молвишь? — Старшая жрица решила перейти в наступление. Повисла тишина. Понизив тембр голоса, Драган ответил: — Пастушка зачастила к вам, и, чую, добром это не кончится. «Пастушка? Серьезно?» Ладу снедало желание прямо сейчас, выйдя на улицу, как следует отлупить его чем потяжелее. Но пришлось смириться со своим положением. Почувствовав, какими ранящими для Лады были прозвучавшие слова, Озар покрепче обнял девицу и сочувственно вздохнул, горячим дыханием обжигая ей шею. «А чего еще она ожидала? Он переживает не за нее, а за отца. Тот вначале Верею хоронит, потом Лада, получается, встает на кривую дорожку распутства, а Ганна… А Ганна юродивая с рождения. Действительно, чего уж тут удивляться его сердобольности?» Драган, становясь доверчивее и теряя осмотрительность, проговорился: — Ладу еще даже не целовал никто, она от безысходности это все делает. Пытаясь найти поддержку, спрятаться от колких слов Драгана, Лада повернула голову и встретилась взглядом с волхвом, с удивлением отметив пляшущие в его глазах огненные искорки. Ехидно подмигнув, он, не отводя взора, наклонился предельно близко к ее лицу и, заставив дыхание сбиться, коснулся губами. Это так он сейчас опровергает услышанное? В любом случае Лада уже испробовала сладость поцелуя, и это кузнецу бы точно не пришлось по вкусу. — Что делает? - притворяясь несведущей, допытывалась старуха. Но Драган, увиливая, произнес: — Да парни на деревне говорили, что к волхву ведь не за гаданиями девки молодые приходят. А Лада теперь у вашего внука частой гостьей заделалась. Что я, дурак что ли? Не вижу? Обида за горькие слова растворилась в чувстве близости, желанности, по крупицам отодвигавшей тревогу на второй план. Лежащая в объятиях, Лада ощущала, как трудно сейчас оставаться беспристрастной. Распаленная поцелуями и вероятностью оказаться обнаруженными, она млела в объятиях, позволяя его рукам трогать, гладить, сминать свое тело.  Губы Озара вновь нашли ее, но теперь поцелуй стал жарче, настойчивее. Не встретив сопротивления, волхв опустился ниже: и вот уже от шеи к низу живота разбегались горячие волны, а между бедер томительно скапливалось изводящее возбуждение.  Еле уловимыми касаниями губ, он вызвал в ней смесь чувств, которых она одновременно так стыдилась и которым вот вот поддалась бы, если не следующие слова, донесшиеся с той стороны бревенчатой стены.  — Я готов даже взять на себя это бремя, только бы не наделала глупостей бестолковая, — Драгану как будто нелегко дались эти слова. — Чтобы не вешалась на любого, кто хоть какое внимание окажет. Это уже начинало походить на вызов: все, чего Драган опасался, тут же реализовывалось буквально за его спиной. Оттого становилось истерически смешно. Напряжение перерастало в возбуждение, жажду. Ладу накрыла волна желания испробовать с волхвом именно то, что перечислял кузнец. Похоже Озару в голову пришли те же мысли: он аккуратно потянул за завязку на ее груди и отодвинул края туго запахнутого шелкового халата, нежно провел незримую линию от ключиц до ложбинки между грудями. Затем его рука закрыла Ладе рот.  Секунду пребывая в замешательстве, девица хотела понять, зачем он это делает, но в то же мгновение ощутила, как по оголенной груди, легким касанием пальца волхв вывел щекочущий завиток, а затем языком описал круг на ареоле соска. По телу пробежал горячий импульс. Неожиданно для самой себя, Лада выгнулась в пояснице, подаваясь вперед и ее сладкий стон утонул под ладонью волхва, осмотрительно прикрывшего ей рот. Контролировать разум становилось все сложнее, но не выдать себя оставалось первостепенной задачей. С каждой минутой ее внутренний голос шептал отдаться происходящему, утолить жажду похоти, не думая о последствиях. Последствия будут потом, а сейчас… Озар провел рукой ниже и задержался между бедер Лады. — Не стой в стороне, раз сердцу дорога, - голос Старшей жрицы звучал откуда-то извне.  Хотелось наплевать на Драгана, на жрицу, на деревенских… Если бы не родители, Лада прямо сейчас сдалась бы: стыд больше не сковывал, полностью уступив страсти.  Рука Озара, бесцеремонно исследовавшая отзывчивое тело Лады поверх промокший насквозь ткани, пробралась под одежду. — Говорю же: сердце свободно, то — лишь долг, — продолжал гнуть свою Драган. — Она неумеха, ничего в ней такого нет, за что можно глазу зацепиться, даже танцевать не умеет. Тут уже Озар не выдержал: глянул на Ладу исподлобья, удивленно вскинув брови, как бы вопрошая: «дружок-то твой — совсем болван?»  Лада прикрыла глаза и в немой усмешке отмахнулась, давая понять, что эти речи ее уже не заботят. Умелые пальцы бесстыдно ласкали клитор, отчего девица, поначалу стеснительно сдвигала бедра. Но Озар жадно развёл их широко в стороны и начал нежно гладить ладонью набухшие половые губы, а затем дразня, пошлепывать их так, чтобы Ладе было слышно. Эти звуки действительно заставили ее, раскрасневшуюся, желать большего. Внизу живота появился томящий зуд, сердце заходилось в груди, а дыхание участилось. Она отчаяно захотела ощутить его пальцы внутри себя, но волхв продолжал ее мучать, то жадно посасывая соски, то играя с ее губами, не давая углубить рваные, быстрые поцелуи. Лада не выдержала и поймав его руку, завела его ладонь как можно глубже между бедер. Озар, угадав ее готовность, аккуратно ввел в нее палец и уже сам, еле сдерживаясь, подавил стон. Уткнувшись девице в плечо, он прорычал ругательство, говорящее о его борьбе с собой. Ей захотелось прижаться к нему всем телом, и пока его палец проникал в ее узкое лоно все глубже, Лада захотела распалить его, прекратить эту дразнящую пытку, заставить его самого умолять о продолжении. Нога Лады терлась о шелковую ткань, под которой легко угадывался возбужденный член.  Продолжая двигаться, насаживаясь на пальцы волхва как можно глубже, девица вначале решилась погладить Озара лишь сквозь ткань, но вскоре ее рука скользнула за пояс. Хмельная смелость, овладевая телом, толкала на все большую близость. Это действительно заставило волхва помучаться: Озар не привык к долгим прелюдиям, но в его объятиях лежала еще нетронутая девица, которой он отчего-то хотел во что бы то ни стало доставить такое удовольствие, после которого ни с кем уже не будет так же хорошо. Лада придвинула свои бедра и подвела головку члена к себе, чтобы та уперлась между ее влажных половых губ. Дразнить его стало ужасно приятно. Вот только у самой Лады от этих прикосновений полностью слетели оковы стеснения.  Лада не могла больше ждать и сомневаться в правильности происходящего, внутри нее росла похоть, наслаждение от прикосновений не давало насыщения, и она перетянула инициативу на себя. Медленно высвободившись из объятий, а затем, уверенно оседлав волхва, девица оперлась коленями о доски банной скамьи. В постепенно рассеивающейся темноте Озар с вожделением рассматривал тело девицы, ее приоткрытые опухшие губы, ее глаза, молящие его доставить ей удовольствие. Ее неожиданная раскованность интриговала и кружила голову: взгляд волхва захмелел. Она знала, что с ним ей будет хорошо.  Лада помогла ему постепенно и без боли проникнуть в нее, хотя поначалу казалось, будто его член не может в ней поместиться.  Посторонний мир продолжал существовать, но уже где-то на задворках сознания. Лада млела, то подаваясь вперед и ощущая, как ее груди сминают, дразнят, пощипывают, то возвращаясь назад, принимая в себя растягивающий узкое лоно член, пытая себя, стараясь не стонать, а это становилось все сложнее.  За стеной раздался скрип — с лавки встали. Послышались шаги и лязг метала. Озар и Лада замерли. Зазвучал треск разрубаемых поленьев, приправленный ругательствами Драгана. Похоже он решил наколоть дров. Ритмично опускаемый топор с силой разносил дерево в щепки. Вместе с ударами выходила и его злость, злость на дочь скотовода. Как только Озар понял, что кузнец всецело занят заготовкой поленницы, ему тут же захотелось продолжить прерванное наслаждение.  Колени Лады упирались в деревянный настил и грозились остаться ярко красными. Зная об этом, волхв предположил, что эта маленькая деталь может ненароком выдать ее перед родителями, потому, решил сменить положение. Лада очаровала его больше, чем он мог себе представить: раньше Озар заботился только о своем удовольствии, а остальное его мало волновало. Приподнявшись, он приобнял Ладу одной рукой, притянул к себе, отчего ей захотелось обвить его ногами, почувствовать в себе его член на всю длину. Алчно по очереди сминая руками то левую, то правую груди и покусывая соски Лады, молодой волхв измывался над податливым девичьим телом, то ускоряя темп, то не давая ей сесть на свой член полностью, удерживая Ладу за талию, увлекая в грубый глубокий поцелуй. В эти моменты девица, обреченная на повиновение превосходящему ее по физической силе Озару, зло прикусывала его в шею, отчего тот тут же сдавался, давая ей опуститься на член до конца. С каждой минутой оба теряли осмотрительность, забываясь в сладостных чувствах. Не сдерживаемые более стоны, то и дело срывались с губ, заставляя тонуть в вязком нагретом воздухе маленького помещения парилки. Но, в кокой-то момент, к сознанию Лады продралась тревожная мысль: ударов топора более не было слышно. В ту же секунду заскрипела отворяемая в истопку дверь. Отделяемые от незванного гостя одной лишь перегородкой, Лада и Озар  переглянулись и замерли, не издавая ни звука. В голове девицы проносились варианты ответов, объяснений, уговоров - если вошел Драган, ей несдобровать.  Озар представил, как кузнец попытается со всей силы впечатать свой огромный кулак в его голову и эта мысль его немного развеселила, но тут же беспокойство о Ладе напомнило о деликатности ситуации, а значит, нельзя допустить, чтобы кузнец застиг их нагими за сим непристойным для молодой девицы занятием. По грохоту в соседнем помещении стало ясно: Драган укладывает наколотые дрова у печи. Закончив с первой партией, кузнец вышел на улицу, впечатав косую входную дверь, да так, что весь бревенчатый сруб содрогнулся. Наскоро переодевшись в свое высохшее за ночь платье, Лада, с ужасом в глазах, прошептала: — Озар, что делать? Если завидит тут — убьет. Родителям донесет. Но волхв, наклонившись к уху девицы, заговорил спокойно и уверенно: — Не бойся. Я провожу. Он взял Ладу за руку и попросил подождать. Кажется, Драгану пришло в голову оставлять дверь в баню открытой настежь: руки-то были заняты поленьями, а таскать их не перетаскать - за раз не управишься.  Озар не преминул воспользоваться этой возможностью. Только Драган ступил за порог, готовясь пойти за новой партией дров, как волхв потянул Ладу за собой, и оба бесшумно выскользнули на улицу, бросившись бежать по мягкой траве прочь от истопки, к лесу, в спасительную стену тумана.