Глава 7. Какой канон? Давай, до свиданья!

Долина Цзюэди, окружённая семью покрытыми зеленью холмами, могла похвастаться множеством живописно разбросанных по своей территории природных достопримечательностей, таких как искрящиеся водопады и озорные ручьи, скалы диковинной формы и неестественно плоские равнины, укромные поляны с уникальными растениями и скрытые логова самых экзотических зверей — в общем, идеальное место для приключений. Но ад кромешный, если нужно быстро и тщательно зачистить территорию и эвакуировать пострадавших. Шэнь Цинцю осматривал ряды участников с нескрываемым скепсисом: даже представители трёх других крупнейших школ заклинателей выглядели как-то несерьёзно, точно собрались на увеселительную прогулку, что уж говорить обо всех остальных. На верхнем этаже наблюдательной платформы, отведённой для самых важных гостей, Шэнь Цинцю впервые столкнулся с главой дворца Хуаньхуа, учителем биологической матери Ло Бинхэ и человеком, сыгравшим для того роль доброго дедушки после его возвращения из Бесконечной Бездны. Но не стоило обманываться благообразной внешностью этого человека и его любовью к детям своих учеников. Он был тем, кто в ПГБД приложил руку к ужасной судьбе оригинального Шэнь Цинцю наравне с главным героем. Которому, кстати, повезло, что старик не дожил до грандиозного разоблачения его наследственности: мир заклинателей не знал более ярого противника всего демонического. И Шэнь Цинцю, явно выбивавшемуся из общего ряда праведных заклинателей, с ним лучше было держать ухо востро. Они обменялись холодными вежливыми приветствиями, пока один из представителей дворца Хуаньхуа (кстати, главного спонсора мероприятия) знакомил присутствующих с правилами. Шэнь Цинцю их уже знал и игнорировал этот бубнёж, пытаясь соотнести сцены из книги с конкретными точками на местности, используя любые ориентиры, какие только получалось вспомнить, однако разговор двух сплетниц, азартно шептавшихся неподалёку от него, он пропустить не смог: обсуждали орден Цанцюн, а точнее — его собственных учеников. — Интересно, из какой они школы? Какая красивая пара! — Эта девушка слишком холодная, только посмотри, он так старается, а ей хоть бы что. — А как ему идут белые одежды! Этот юноша, пожалуй, не уступит главному ученику Гунъи. — Но дашисюн не только необыкновенно красив лицом, он ещё и обладает огромной духовной силой! Как ты можешь их сравнивать? Спор продолжился, а Шэнь Цинцю перевёл взгляд на тех, о ком они говорили. Конечно, главный герой просто не мог не привлечь всеобщее внимание, выделяясь в толпе даже среди других невероятно элегантных, утончённых и прекрасных (а теперь ещё и катастрофически смертоносных) юношей и девушек ордена Цанцюн. Нин Инъин, застывшая рядом с Ло Бинхэ с убийственным выражением на лице, только подливала масла в огонь — на контрасте. Так как Мин Фань был учёным, а не воином, что для пика Цинцзин совершенно нормально, он остался дома, но, провожая своих шимэй и шиди, строго-настрого велел Ло Бинхэ позаботиться о Нин Инъин, чем тот и занимался с достойным лучшего применения усердием. Вот почему со стороны они походили на влюблённую парочку, состоявшую из холодной красавицы и верного рыцаря-прилипалы, хотя на самом деле Ло Бинхэ её скорее немного побаивался (как и стоило любому здравомыслящему человеку), чем пытался очаровать, и с радостью держался бы подальше, но нежелание подвести дашисюна явно перевешивало. Отношения этих троих сложились действительно странно и так далеко от канона, что Шэнь Цинцю мог лишь удивлённо вздыхать. Хотя он не скрывал, насколько гордился развитием Нин Инъин из фактически реквизита до сильной и опасной женщины, способной постоять и за себя, и за своего будущего мужа, которым, скорее всего, станет именно Мин Фань. На самом деле Ло Бинхэ в частности и делегация Цанцюн в целом привлекали даже слишком много внимания: на них пялились нездорово блестящими глазами, о них шептались с покрасневшими щеками; хорошо хоть большая часть заклинателей-мастеров других школ, занимавших места в верхней ложе, имели достаточно такта, чтобы молчать, в отличие от простых людей, учеников и адептов. Однако вскоре один из них предложил обсудить всё уже вслух: под предлогом заключения пари. То есть вволю посплетничать, а потом сделать ставки, что было одним из немногих доступных в эту эпоху развлечений. — Как вы думаете, есть ли новички, которые проявят себя на нынешней конференции? — тут же поддержал другой, и завязалось бурное обсуждение. Шэнь Цинцю наблюдал за происходящим с самодовольством того, кто владел предзнанием и собирался нагло его использовать, но сначала хотел позволить остальным немного разогреться. Суммы повышались вместе с голосами, и даже Ци Цинци не осталась в стороне, ожидаемо поставив на победу своей любимой ученицы. После этого Шэнь Цинцю покосился на стоически-хмурого, как всегда на любых официальных мероприятиях, Лю Цингэ и не смог устоять, чтобы немного не поозорничать: — Шиди не поддержит ставку шимэй? Разве он не верит в собственную сестру? — Нет, — сказал тот, словно констатировал очевидный факт. — Я точно знаю, кто победит на конференции, и это не Минъянь. Вполне ожидаемо: именно он неизменно помогал Шэнь Цинцю с тренировками и потому точно знал, на что был способен каждый из учеников. Не заметить талант Ло Бинхэ мог только слепой профан, физически лишённый мозга. — Тогда тебе тем более стоит поставить, разве нет? — Неспортивно. Я ведь точно знаю победителя. — Ну, я тоже. Думаешь, меня это остановит? — Зачем тебе вообще ставить? — Лю Цингэ выглядел искренне непонимающим. — Ты богаче, чем все остальные пики ордена Цанцюн и дворец Хуаньхуа вместе взятые. — Не преувеличивай! Ему только испытующих вопросов от этих самых пиков и дворца не хватало: а откуда, а сколько, а поделиться не желаете? Не будет же он рассказывать, как разграбил ещё несколько тайников, предназначенных для главного героя в будущем (но только потому, что в них хранились нужные для прокачки учеников артефакты), и было бы странно просто оставить большую часть сокровищ валяться там и дальше. Шэнь Цинцю, как честный кот, даже предлагал Лю Цингэ распилить пятьдесят на пятьдесят, не его вина, что тот отказался! — Ты не понимаешь, шиди, в этом деле процесс намного важнее результата, — нагло соврал он. — Просто попробуй всего один разочек, пусть даже чисто символически. Лично я уже предвкушаю, как потом буду говорить всем и каждому из них: «Вот видите!» Тот посмотрел на него своим вечным испытующим взглядом и медленно кивнул, чем поверг в натуральный шок. Шэнь Цинцю ни на секунду не верил, что он согласится. — Ладно. Сотню духовных камней на победу Нин Инъин. — Что? На эту девчонку? — Ци Цинци, похоже, приняла его выбор слишком близко к сердцу: оригинал украл у неё Нин Инъин так же, как Ло Бинхэ — у Лю Цингэ. Мистер липкие лапки любил присваивать чужое, когда оно ещё формально оставалось ничейным, а тот, кто положил на него глаз, имел глупость зазеваться. — Она как Шэнь Цинцю, только гораздо хуже, — тут же бесхитростно объяснил свой выбор Лю Цингэ. — Он принципиально не учил её сдерживаться и перед отправкой велел заставить его собой гордиться. Окружающие заклинатели смотрели на Лю Цингэ недоверчиво, и было отчего: знаменитый Бог войны звучал так, словно опасался маленькую девочку, хотя на самом деле он просто здраво оценивал степень её угрозы, особенно для других учеников и долины Цзюэди, перспектива дальнейшего существования которой вызывала у него обоснованные сомнения. Шэнь Цинцю же безуспешно попытался успокоить сердце, пустившееся вскачь от настолько милого комплимента. Ух… может, он немного слишком сильно проникся всей этой древней философией «мои ученики — мои дети», но как можно было посвящать три года почти каждую минуту заботе о выживании этих балбесов и не привязаться?.. — Лю-шиди, твои замечания неизменно самые лестные, должно быть, это талант. Теперь все уставились уже на него, но Шэнь Цинцю старательно не обращал на них внимания, изо всех сил удерживаясь от того, чтобы растроганно прослезиться. Подобного удара его репутация точно не перенесла бы. Только после начала соревнования он понял, что из-за выходки Лю Цингэ совершенно забыл сделать свою ставку на настоящего победителя — Ло Бинхэ, — хотя Нин Инъин вполне могла претендовать на второе место. Даже если Лю Цингэ совершенно прав на её счёт, для первого она, к сожалению, не была главной героиней. В прошлой жизни Шэнь Цинцю очень рьяно (и красочно) возмущался системой наблюдения за конференцией Альянса бессмертных, явно слизанной с современности, но в этой был за неё невероятно благодарен: возможность следить за происходящим в режиме реального времени одновременно с сотни разных позиций гарантировала, что зрители сразу же узнают о нападении и его масштабах. И смогут принять соответствующие меры. Фанатки Гунъи Сяо продолжали восторгаться его достижениями, Ци Цинци раздулась от гордости при виде имени Лю Минъянь на втором месте, Лю Цингэ сохранял своё фирменное хмурое бесстрастное лицо, а Шэнь Цинцю мысленно улыбался: официально мероприятие длилось неделю, неофициально до нападения всё равно оставалось ещё несколько дней, и за это время картина изменится кардинально. Действительно сильные ученики не тратили время на монстров с окраины, дававших всего по одному очку, продвигаясь глубже и убивая только тех, кто вставал у них на пути. Вот почему Ло Бинхэ и Нин Инъин до сих пор набрали лишь по два каждый, хотя по здравом размышлении даже это число казалось слишком большим, ведь они ни за что не разделились бы, а значит, в общей сложности это четыре встречи за двадцать минут. Шэнь Цинцю тяжко вздохнул: к сожалению, Нин Инъин за эти годы так и не перестала быть ходячим магнитом для неприятностей, просто ей больше не нужна была посторонняя помощь, чтобы из них выбраться. Однако и ему самому, и Мин Фаню было спокойнее, когда её кто-то сопровождал, особенно если это был непобедимый главный герой. Потратив немного времени на поиски хрустального зеркала, которое показывало этих двоих, он принялся внимательно наблюдать, лишь изредка отвлекаясь, чтобы проверить других представителей ордена Цанцюн. Когда первый день конференции Альянса бессмертных подошёл к концу, скепсис остальных заклинателей по поводу ставки Лю Цингэ заметно поутих, и теперь они наперебой восхищались девой Нин и её спутником, почти не обращая внимания, что их прежние фавориты болтались где-то в конце второго десятка списка лидеров. Даже Лао Гуньчжу совершенно позабыл о своём главном ученике и жадно наблюдал за сыном Су Сиянь, очевидно, заметив семейное сходство. Некоторые явно хотели бы обвинить их в жульничестве, но остальным гораздо интереснее было наблюдать за очередной перепалкой Нин Инъин и Ло Бинхэ, возникшей из-за того, что она метнула свой духовный меч ему в грудь (снова!). Он, конечно, пригнулся, и меч срезал голову подкрадывавшегося к ним бамбукового левгуара, но не возмутиться оказалось выше его сил: — Нин-шицзе! — Ты же увернулся. — А если бы не увернулся? — Тогда это был бы акт милосердия с моей стороны. Всяко лучше, чем быть заживо сожранным. — В седьмой раз, Нин-шицзе? — Я тебя не держала ещё до первого. Шэнь Цинцю от всей души восторгался её дерзостью, достойной самых неукротимых демониц из гарема главного героя (не все завоевания были простыми — иногда для разнообразия Ло Бинхэ приходилось неслабо потрудиться, но тем слаще оказывалась награда). Он только немного переживал, как бы их напряжённое общение не перетекло в смущающую плоскость при всём честном народе: это было бы воистину позорное пятно на репутации как ордена, так и бедняжки Нин Инъин. В романе похожая участь постигла Цинь Ваньюэ, ученицу дворца Хуаньхуа, только она ещё и едва не рассталась с жизнью из-за Неисцелимого яда. Однако эти опасения развеялись самым неожиданным образом: нападение демонов началось на два дня раньше. От одного из хрустальных экранов донёсся панический вопль, наполненный такими болью и отчаянием, что все невольно перевели к нему взгляд, но увидели лишь пустой берег ручья. Затем раздался ещё один крик — уже с другой стороны, а за ним последовал новый — с третьей; и так воцарилась самая настоящая какофония ужаса. Экраны беспощадно отображали, как на учеников нападали слишком сильные демонические монстры, которых там не должно было быть. Как минимум не сегодня. Шэнь Цинцю отыскал в толпе Шан Цинхуа: тот выглядел бледным и шокированным, но не виноватым, и его глаза лихорадочно бегали по экранам, а не искали пути отхода из зрительской ложи. Для него случившееся явно стало не меньшим сюрпризом, и Шэнь Цинцю облегчённо выдохнул, мысленно извинившись за подозрения. Затем он повернулся к Лю Цингэ, и они поняли друг друга с полувзгляда: пока древние сморчки и дипломаты, наконец, договорятся о том, что происходит и как лучше действовать, умрёт слишком много детей. — Ты направо, я налево, встретимся… — у него не было уверенности, что вероятному проявлению наследия Ло Бинхэ нужен лишний свидетель, но Лю-шиди не отвернулся от Шэнь Цинцю даже после того, как узнал о его диетических предпочтениях, может, и ученика-полудемона он ему простит?.. — когда встретимся. По всей долине Цзюэди один за другим уже взлетали сигнальные фейерверки. Шэнь Цинцю мчался так быстро, как только мог, неистово уничтожая по пути всё живое и немёртвое, кроме юных заклинателей, встречавших появление его убийственного тумана ещё более громкими криками ужаса. Чем дальше вглубь долины Цзюэди он продвигался, тем сильнее росло его беспокойство: монстры категорически не совпадали с теми, что были описаны в ПГБД. Когда Шэнь Цинцю наконец нашёл Нин Инъин и Ло Бинхэ, которые забрались дальше всех остальных, те совершенно не нуждались в его помощи и вполне успешно сражались с целой колонией призрачных двухголовых пауков, всё ещё продолжая пикироваться в процессе. Чуточку полюбовавшись их слаженностью, он одним ударом прикончил три десятка остававшихся пауков и поддразнил: — Вас двоих слышно за несколько ли. — Шицзунь! — завопили они хором и дружно ломанулись к нему, но Шэнь Цинцю, наученный горьким опытом, изначально завис на такой высоте, на которой им было его не достать. Они больше походили на детишек, в разгар весёлого экзамена неожиданно наткнувшихся на любимого дедушку, чем на дождавшихся спасения жертв, и Шэнь Цинцю мысленно самодовольно усмехнулся: это была его заслуга, особенно в отношении Нин Инъин. — На конференцию напали демоны, — сообщил он им. — Вы двое прямо сейчас разворачиваетесь и возвращаетесь, по дороге подбирая всех выживших. Инъин займётся организацией, Ло Бинхэ — моральной поддержкой и успокоением пострадавших. В охрану назначите всех байчжаньцев, каких найдёте, но и сами тоже не зевайте: прямо сейчас вся левая сторона долины полностью зачищена от монстров, однако они могут просочиться с других участков. Я также не исключаю вероятности появления второй волны. Будьте постоянно начеку и остальным это объясните. По дороге также есть несколько безопасных мест, в которых можно переждать в случае необходимости и просто спокойно отдохнуть. Кратко дав им ориентиры укрытий и ещё раз велев быть осторожнее, Шэнь Цинцю, преисполнившийся надежды, что Ло Бинхэ и вовсе сумеет избежать столкновения с чёрным лунным питоносорогом, отправился по правой стороне навстречу Лю Цингэ. Тот из-за принципиальной неизбирательности своих атак по площади вынужден был их не применять и продвигаться медленнее, если не хотел, чтобы жертвы пострадали наравне с нападавшими. Когда они встретились, Лю Цингэ больше походил на очень недовольную и в край уставшую от жизни маму-утку в окружении беспокойных гиперактивных утят, чем на грозного Бога войны. Шэнь Цинцю смеялся так, что едва не упал с меча. Он попытался для приличия укрыться за веером, но сомневался, что это обмануло хоть кого-нибудь. «Я так им горжусь! Годы настоящего преподавания явно пошли ему на пользу. Раньше он бы просто устранил непосредственную опасность и полетел дальше». [Совсем как ты?] «Я устранил всю опасность. Есть разница. Кстати, говоря об этом…» Вернув себе надлежащее достоинство и серьёзный вид, больше соответствующий ситуации, Шэнь Цинцю предложил: — Полагаю, у Лю-шиди не было времени тщательно прочёсывать местность в поисках затаившихся тварей. Я могу заняться этим, пока ты собираешь остальных выживших в этом секторе. Территория на тридцать ли вперёд на данный момент условно безопасна, и по дороге сюда я видел не меньше дюжины нуждающихся в руководстве юных заклинателей. Дождавшись отрывистого кивка Лю Цингэ, он поспешил отправиться на тотальную зачистку территории. Это было довольно скучное и монотонное занятие, которое разнообразили лишь редкие встречи с заклинателями — уже взрослыми и состоявшимися, — что помогали отражать нападение. Стоило ему только добраться до входа в долину — хлынула вторая волна, как и опасался Шэнь Цинцю: всё просто не могло пройти слишком легко, не так ли? После недолгого раздумья он решил вернуться на левую сторону долины. Лю Цингэ должен был успеть собрать всех учеников на правой, и с ним им в любом случае ничего не грозило, а вот как обстояли дела у Нин Инъин и Ло Бинхэ, было неизвестно: сумели ли они выполнить поставленную перед ними задачу? Как далеко ушли? Успели ли укрыться в одной из безопасных зон? Шэнь Цинцю собирался получить ответы на свои вопросы как можно скорее. Однако второй проход занял у него больше времени, чем первый: новая волна монстров была не только более многочисленной, но и каждый из них оказался сильнее. Словно Мобэй-цзюнь посмотрел на то, как легко и быстро они расправились с предыдущей, и решил, что не собирается сдаваться так просто: не уйдёт, пока не убьёт достаточно заклинателей, чтобы удовлетворить свою жажду мести. Что-то подсказывало Шэнь Цинцю: если его не остановить принудительно, будут и третья волна, и четвёртая, и дальше — столько, сколько понадобится. А он ведь предлагал Шан Цинхуа просто съесть это ублюдочное эскимо! Втроём с Лю Цингэ и Юэ Цинъюанем они бы его точно забороли, но тот упёрся: и нападение, видите ли, Мобэй-цзюнь организовывал не один, а если ему на замену выйдет дядя, хуже будет всем, и в хозяйстве-то он полезный, хоть и дурилка, и остальные владыки за предательство не простят, и ещё куча отговорок. Тьфу. Ярость Шэнь Цинцю немного утихала с каждым учеником, которого он находил живым и хватал песком, чтобы унести в ближайшее безопасное место. Это ужасно его замедляло, а грузоподъёмность не превышала сотни людей, если он не хотел их необратимо помять, однако лучше так, чем второй раз оставлять детей на произвол судьбы, но теперь уже точно зная, что вскоре на них нападёт что-то ещё. Нин Инъин и Ло Бинхэ обнаружились в оазисе, образованном вокруг тысячелепесткового лотоса снежной чистоты. Все ученики ордена Цанцюн, которых нападение застало в этой половине долины, тоже были здесь, живые, как и ещё несколько сотен представителей других школ. Он как раз слушал доклад обо всём, что с ними случилось, когда из-за ближайших кустов с мечом наголо вышел оборванный и окровавленный Шан Цинхуа, его лицо отражало испытываемое напряжение. — Братан! Ты здесь! — завопил он в явном облегчении, едва увидев Шэнь Цинцю, и поспешил убрать оружие. — Встретил что-нибудь особенное? [(－‸ლ)] «Ага». Как будто раньше было недостаточно очевидно, зачем этот идиот сюда попёрся. — Пока нет, но очень рассчитываю. — Я с тобой! На самом деле… Но закончить ему было не суждено: земля содрогнулась, заставив его шататься и прилагать все усилия, чтобы устоять на месте. Бесконечная Бездна наконец-то открылась. Пришло время чёрного лунного питоносорога. — Все, оставайтесь здесь, — приказал Шэнь Цинцю и собрался улететь навстречу приближавшейся опасности, но Шан Цинхуа воскликнул: — Один ты не пойдёшь! — он сделал шаг вперёд, очевидно, намереваясь его сопровождать, и выпучил глаза в явной попытке на что-то намекнуть. [(￣_￣)・・・] «Я тоже в полной растерянности». Не дождавшись понимания, как самый хреновый конспиратор в мире, этот идиот заговорил на английском: — Ты с ума сошёл: оставлять моего сына без присмотра и с кучей свидетелей? Он же главный герой, а сейчас поворотный момент истории, чувак! Неприятности найдут его в любом случае. Досадно было это признавать, но его слова имели смысл. — Ло Бинхэ, пойдёшь с нами. — Шицзунь, я… — тот явно разрывался между обещанием и приказом. — Инъин в безопасности, пока она остаётся в этом месте. — Просто… вы же её знаете. — Ты полагаешь, две дюжины твоих братьев и сестёр из ордена Цанцюн не смогут тебя заменить и позаботиться о ней? Как высокомерно. — Простите, шицзунь, — он покорно склонил голову. Этим главным героям лишь бы поспорить с авторитетной фигурой! Так утомительно. Они продвинулись в сторону разлома меньше, чем на ли, когда из темноты медленно выступила мужская фигура, что не стало для Шэнь Цинцю такой уж большой неожиданностью: всё слишком сильно отклонилось от первоначальной канвы. Не узнать этого демона не смог бы даже самый невнимательный читатель ПГБД, так как Мобэй-цзюнь был незаменимым помощником главного героя и его верной правой рукой на протяжении тысяч и тысяч глав. Шэнь Цинцю покосился на своих спутников: Шан Цинхуа выглядел как человек, чьи худшие подозрения оказались правдой, но Ло Бинхэ ничуть не потерял присутствия духа и оценивал вероятного противника. Затем он сделал решительный шаг вперёд. Типично. И если так подумать, то почему бы не позволить ему немного повеселиться, пока они ждали подмогу? Разве это не чудесный способ потянуть время? Главному герою всё равно не грозило ничего серьёзного, а двум хрупким старикам лучше постоять в сторонке, чтобы не попасть под раздачу. И насладиться зрелищем. Кроме того, печать с Ло Бинхэ всё же надо как-то снять, а не то возьмёт и треснет в самый неподходящий момент при куче свидетелей — на сей счёт Шан-шиди был полностью прав. Спрятать потом его с печатью в облаке, благо духовные камни чудо как хороши в экранировании демонической энергии, и протащить контрабандой прямо под носом у других заклинателей — это вообще не проблема. А по возвращении на Цанцюн законопатить в пещеры Линси, пока не научится себя контролировать. — Знаешь, трое на одного — это как-то несправедливо, — подал голос Шэнь Цинцю. Но Мобэй-цзюнь, то ли не был в настроении для переговоров, то ли решил начать их с наглядной демонстрации того, что против него и тридцать будет недостаточно: он щёлкнул пальцами, и огромная масса тёмной, злой энергии, взявшейся словно бы из ниоткуда, с угрожающим треском понеслась в сторону Шэнь Цинцю и его спутников. И бесславно рассеялась, встретившись с жемчужно-белой сияющей преградой. В его защиту: многослойный ячеистый щит любой требуемой конфигурации был одной из тех вещей, которые за время жизни в этом мире стали для Шэнь Цинцю не рефлексом даже, а перешли на инстинктивный уровень. И, конечно, удачи с тем, чтобы пробить током почти идеальный диэлектрик. С таким разве что главный герой справился бы, и то только при эпичном напряжении сил. С лица Мобэй-цзюня сошла часть высокомерия, и, увидев это, Шан Цинхуа пискнул от страха, а затем свалился в обморок «Я тоже в курсе, что он сейчас в ярости и начнёт крушить, братан, но как-то ведь держусь!» — не мог не попенять ему Шэнь Цинцю за такое дезертирство, но всё же отволок бессознательное тело подальше, чтобы его ничем случайно не задело. — Ло Бинхэ, я выбираю тебя, — он безжалостно выпихнул того за щит и приготовился наблюдать. — Время экстремальной тренировки. Мобэй-цзюнь прищурился, словно увидел что-то интересное. — Ло Бинхэ, ученик пика Цинцзин ордена Цанцюн, к вашим услугам, — ровно представился тот и, обнажив Чжэнъян, добавил, словно и вправду говорил с приглашённым для особой практики мастером: — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. — Занятных, однако, личностей нынче можно встретить в праведных орденах. Так и быть, сначала я отделаю ученика, а потом разберусь с его мастером. В воздухе растеклась убийственная чёрная аура, но Ло Бинхэ противостоял ей своей ци, из-за чего практически светился в темноте нежным лунным сиянием. Противники ринулись навстречу друг другу, и лезвие Чжэнъяна встретилось с открытой ладонью Мобэй-цзюня. Шэнь Цинцю закатил глаза: хватать чужие духовные клинки голыми руками — что за высокомерный выпендрёж! Хотя это выглядело именно так круто, как он всегда себе представлял, а для кого-то настолько сильного к тому же являлось действительно эффективным боевым приёмом: с невредимых пальцев Мобэй-цзюня на лезвие текла настолько концентрированная демоническая энергия, что она казалась похожей на густую жидкость. Вот только вместо того, чтобы впитаться и разрушить металл изнутри, чёрные капли скользили по поверхности, точно по масляному покрытию, и бесславно стекали на землю. Оба противника на секунду застыли, но быстро сообразили, что вместо холодного сияния духовной стали Чжэнъян переливался мягким жемчужным светом, один в один похожим на щит, за которым сейчас прятались их зрители. — Шицзунь! — благодарно воскликнул Ло Бинхэ, но Шэнь Цинцю только махнул хвостом. Не мог же он в самом деле позволить сломать совершенно исправный и безопасный меч, соответствующий всем ГОСТам, когда точно знал, что именно придёт ему на замену. Благодаря его небольшой помощи Ло Бинхэ мог парировать удары Мобэй-цзюня без особого ущерба для себя или своего клинка, а тот, словно проверяя пределы прочности этой защиты, наращивал мощность с каждой атакой. Смотрелось происходящее невероятно эпично. «Я бы сейчас убил за попкорн». [(・・)つ―{}@{}@{}- Хотя это скорее строганина, чем шашлык.] Его настолько захватило зрелище, что он едва не пропустил появление ещё одного заклинателя. — Это обучающий момент? — первым делом уточнил Лю Цингэ, глядя на то, как Мобэй-цзюнь избивал Ло Бинхэ. Просто не раз уже случались прецеденты: он вмешивался, когда не надо было, а потом вынужден был слушать долгую и нудную лекцию о тонкостях образовательного процесса. — Воспитательный, — поправил Шэнь Цинцю, и Лю Цингэ, понимающе хмыкнув, просто встал рядом в ожидании. — Как обстановка в других местах? — Под контролем, — он скрестил руки на груди. Шэнь Цинцю мог распознать предложение, когда его видел, так что ему ничего не оставалось, кроме как на них перебраться. — Шан Цинхуа? — Перенервничал, ты же его знаешь. Пока Шэнь Цинцю отвлекался на разговор, ситуация для Ло Бинхэ из просто печальной обратилась в прямо-таки катастрофическую: Мобэй-цзюнь наконец-то решил использовать другие свои трюки и призвал множество ледяных мечей, атакуя ими одновременно со всех сторон. Их было так много, что даже главный герой не мог успеть парировать все, поэтому ему пришлось уничтожать их мощными взрывами, и пространство вокруг плотно усыпало ледяным крошевом. Однако в столь юном возрасте и на довольно низком этапе развития количество его духовной энергии было недостаточно велико, чтобы, расходуя её столь обильно, Ло Бинхэ продержался дольше минуты. Но его печать всё ещё оставалась целой! И раз уж Лю Цингэ теперь тоже был здесь, Шэнь Цинцю не мог и дальше просто позволять Мобэй-цзюню выбивать из Ло Бинхэ всё дерьмо, ожидая, когда уже тот доведёт его до грани смерти, в результате чего наконец пробудится наследие небесного демона. В ПГБД всё прошло гораздо, гораздо проще… — Хватит, — дождавшись момента, когда духовная сила Ло Бинхэ подошла к концу, Шэнь Цинцю окружил его щитом и переместил к Шан Цинхуа, а затем выстроил вокруг них двоих своего рода антипортальную защиту из множества небольших и почти невидимых, но очень острых лезвий, которые мелко накрошили бы всё, что окажется достаточно глупым, чтобы полезть на расстояние ближе чжана. Подумав секунду, Шэнь Цинцю таким же образом заминировал пространство вокруг них с Лю Цингэ и на всякий случай применил навык «Абсолютно неподвижный объект», чтобы его драгоценная подставка не поранилась, внезапно ломанувшись на подвиги. [Получено достижение «Белый, блестящий и с безупречным таймингом». Доступен особый пассивный навык «Палочка-выручалочка».] Звучало универсально. Это должно было быть что-то хорошее! [Ага. Только универсальный здесь ты, дорогой пользователь, и хорошо делать тоже тебе.] [Достижение: «Белый, блестящий и с безупречным таймингом». Небрежно спасти чью-то жизнь в самый последний момент, не приложив к этому совершенно никаких усилий. Эффект достижения: особый пассивный навык «Палочка-выручалочка».] [Особый навык «Палочка-выручалочка» (пассивный). Шанс стать чьей-то кавалерией из-за холмов, роялем в кустах или богом из машины увеличен на 25%.] Шэнь Цинцю грязно выругался. Правда, мысленно. [(>_< )ヾ(^^ )] «Слушай, может, не надо?» [Пользователю же нравится всех спасать.] Ах, так это была месть. Но не на того напала, дорогуша! «Разве не странно давать такое достижение за спасение человека, которого я сам же и поставил на край гибели?» — вкрадчиво поинтересовался Шэнь Цинцю. [Ты пытаешься выпросить бонусную награду за коварство или что? Потому что я полностью её тебе дам.] [Получено дополнительно: 50 очков крутости, 70 очков стиля.] Дзонг! Противный звеняще-скрипучий треск довольно неласково выдернул Шэнь Цинцю из состояния крайнего изумления от того, как низко могла опуститься система из желания быть занозой в его заднице. Источником звука был Мобэй-цзюнь, точнее его чёрные мечи, которые он запустил сначала в Ло Бинхэ и Шан Цинхуа, а затем и в Шэнь Цинцю с Лю Цингэ. Ни сила броска, ни демоническая энергия не помогли им добраться до своих целей: они были пассивно перемолоты в серую ледяную крупу ещё на подлёте. Итак, эта защита отлично противодействует не только любителям телепортироваться, но и относительно крупным метательным снарядам. Приятно знать. И пусть теперь Мобэй-цзюнь в ближний бой не сунется и сам себя на фарш не пустит, но это, пожалуй, к лучшему: Шан Цинхуа был бы поистине безутешен. Но балаган пора бы уже сворачивать. «Голод». Если раньше Мобэй-цзюнь казался просто бледным (от природы), то сейчас уверенно перешёл к синюшности: пробрало его знатно, однако король севера — это вам не какой-то сброд вроде Ша Хуалин. Он не сдался, не упал на колени, не завыл, моля о пощаде, не потерял разума — его ярость и убийственное намерение лишь возросли, хотя в них и проскальзывало отчаяние. Но даже так Мобэй-цзюнь был для Шэнь Цинцю настолько… скучным противником: голая сила, ноль фантазии и полная неспособность хоть что-то сделать с его песком — за неимением духовной энергии. Ещё одно несоответствие ожиданий и реальности. — Любишь ты играть с едой, — неодобрительно проворчал Лю Цингэ, видимо, ему тоже уже надоело. Хотя это он зря: игры с едой всегда самые весёлые, даже если ты не собираешься есть. — Я вроде как ждал от него гораздо большего? — всё же попытался оправдаться Шэнь Цинцю. — Но, видимо, не судьба. В итоге он просто и незатейливо обездвижил Мобэй-цзюня, фактически похоронив того в песке, а в следующую секунду ему пришлось снимать защиту вокруг Шан Цинхуа, потому что этот идиот очень вовремя «очнулся» и поспешил броситься на защиту своего отмороженного сокровища. Буквально броситься — на грудь. — Шисюн, пожалуйста, не ешь его! Он может быть полезным! Ну что за королева драмы… и ещё стокгольмский синдром во все поля, очевидно. Ничего, он потом поговорит с Мобэй-цзюнем отдельно и возьмёт с собой Лю Цингэ вместо лопаты, а сейчас, получается, надо эту сосульку как-то завербовать. Как, блин?.. [Доступно новое задание: «Олаф сильно изменился за лето». Задача: предложить Мобэй-цзюню стать последователем лучшего в мире котика. Награда: 20 очков кавайности, 20 очков стиля, верный слуга. Штраф за отказ/провал: -100 очков стиля. Принять? Да/Нет] — В самом деле? — Шэнь Цинцю не скрывал скепсиса и по отношению к системе, и касательно обещанной Шан Цинхуа полезности Мобэй-цзюня для себя любимого. Как бы не вышло наоборот, если Ло Бинхэ обидится, что у него прямо из-под носа увели такого удобного подай-принеси-из-под-земли-достань-миньона. — Братан! — умоляюще проскулил Шан Цинхуа. — Ну ладно. Как я могу отказать, когда мой очаровательный маленький шиди настолько мило просит? Но чтобы быть полезным, он должен поклясться мне в верности и преданно служить, как своему единственному господину. И я дам ему шанс только потому, что он тебе так сильно нравится. — Братан! — на этот раз Шан Цинхуа скулил от унижения. Хорошо! — Что скажешь, Мобэй-цзюнь? — Я согласен, цзюньшан. «Как-то слишком просто, тебе не кажется, система?» [C Ло Бинхэ в романе примерно так же было, нет?] «Вообще-то, да». Может, у Мобэй-цзюня какой-то странный пунктик на превосходство в бою, поди разбери. Однако Лю Цингэ не знал ни его принципов, ни сложных отношений с Шан Цинхуа и закономерно спросил: — Ты точно уверен, что это хорошая идея? — Нет. Но младших нужно баловать, даже если их вкусы крайне специфичны, — Шэнь Цинцю вздохнул и решил, что раз такое дело, то почему бы не раскрыть все карты. — С другой стороны, раз уж я сам демонический зверь, а вон тот, — он махнул веером, указывая направление, — бестолковый ученик — демон наполовину, то почему бы моему шиди не водить шашни с кем-то из той же братии? Со стороны Ло Бинхэ раздался задушенный хрип, словно он услышал сейчас что-то новое. Ха, как будто. Но плюсик ему за старание и актёрское мастерство. Лю Цингэ не начал возмущаться — это было хорошо, — но он вообще никак не отреагировал — а вот это уже плохо. Шэнь Цинцю решил, что убивать его всё-таки не станут, но высказать за всё хорошее — обязательно выскажут, просто не сейчас. Была ли отсрочка частью наказания? Наверняка, потому что терпение и такт никогда не являлись сильными сторонами Лю Цингэ (будем честны, все любили его совсем за другое), а лично Шэнь Цинцю неизвестность убивала. — Иди уже, а то скоро здесь будет много куда менее понимающих заклинателей, — велел он, убрав песок с Мобэй-цзюня. — Найди меня через неделю. Скрытно. Секунду спустя тот провалился в портал, словно никакого демона здесь никогда и не было. Спровадив Ло Бинхэ и Шан Цинхуа обратно в оазис тысячелепесткового лотоса снежной чистоты, Лю Цингэ и Шэнь Цинцю отправились на неторопливый и тщательный осмотр местности. Тогда-то, наконец, и были предъявлены претензии, но совсем не те, которых ждал Шэнь Цинцю. — Ты всё ещё сдерживался в поединках со мной. После всего, что между нами было. «Не то чтобы я удивлён содержанием, но формулировка… Мне кажется, или это прозвучало как-то странно?» [Нет, оно идеально подходит вашим… отношениям.] «Сделай мне скидку: у меня никогда раньше не было лучшего друга; я двигаюсь вслепую и тыкаю наугад». [(@_@)] — Нет, — нагло соврал Шэнь Цинцю, а затем на всякий случай добавил немного лести: — Я просто никогда не сражался с тобой ради победы, потому что мне нравится сам процесс. И это даже правда! Лю Цингэ какое-то время смотрел на него своим фирменным пристальным испытующим взглядом, но потом всё же кивнул. — Ученик-полудемон, значит. — Ага. — Ну, всё равно никто не может быть хуже Нин Инъин. Шэнь Цинцю чувствовал себя в равной степени польщённым и оскорблённым. — Я требую компенсацию за то, что ты это от меня скрывал. Годами. — Справедливо, — если Лю Цингэ чего-то хотел, кроме вызова (а такое бывало крайне редко, да практически никогда!), то он бы с радостью ему это обеспечил. Шэнь Цинцю со всей искренностью пообещал: — Всё, что захочешь. — Ловлю на слове. Странно, но этот ответ вдруг показался ему каким-то слишком тяжёлым и серьёзным, заставив его не то чтобы переживать, но в некоторой степени волноваться. — Мне уже страшно, — он попытался разрядить сгустившуюся атмосферу шуткой, но Лю Цингэ ему не позволил: — Неправда. Но это всё равно заставило его ощутимо расслабиться: ведь действительно неправда. Лучший друг Шэнь Цинцю был слишком хорошим человеком, чтобы попросить чего-то неприемлемого. Однако вызванное его предыдущими словами волнение, немного поутихнув, никуда не делось, став не столько нервным, сколько предвкушающим. Ликвидация последствий нападения и подведение итогов конференции заняли аж три невыносимо долгих и скучных дня. Самым интересным (и в то же время абсолютно шокирующим) известием стало то, что конференцию выиграла Нин Инъин, а Лю Цингэ сорвал банк. «Как?! — едва сумел выдавить из себя глубоко потрясённый Шэнь Цинцю. — Главный герой не мог проиграть!» [Главный герой забыл сделать ставку.] «…Я? Но с каких пор я вдруг им стал?..» [Примерно с того момента, как согласился на моё основное задание. ౦０o｡(‾́。‾́ )y~~] У Шэнь Цинцю задёргался глаз. «И ты молчала?» [Я намекала! Изо всех, между прочим, сил, но кто бы мне поверил, скажи я прямо? (︶︹︺)] Система явно знала, что просто так он подобное эпичное откровение не оставил бы, поэтому тут же нашла, чем его отвлечь. [Кстати, чуть не забыла. В связи с появлением первого официально признанного миньона теперь доступна вкладка миньонов. Зацени!] Эта хитрая, коварная, подлая, злодейская… погодите. Шэнь Цинцю недоверчиво смотрел на открытую перед его глазами вкладку не меньше пяти минут, а потом из него посыпались вопросы: «Система, почему в подкатегории неофициальных почти три сотни имён? Почему среди них Ло Бинхэ? И почему у него двести процентов «преданности»?» [Демоническая и человеческая стороны считаются отдельно. Ты вообще представляешь, какой пиздец творится в головах у полукровок? А мне это оценивать!] В смысле творится в голове, в смысле оценивать, она что… [Также в связи с завоеванием первой территории (Северные пустоши) доступен прогресс захвата мира.] [☆*:.｡.o(≧▽≦)o.｡.:*☆] [Прогресс захвата мира: 2,3%.] [Повезло, что пользователь уже бессмертный и может никуда не торопиться!] «Знаешь что? Ладно! Я сдаюсь, ты победила! Захват мира, говоришь? Прекрасно! Будет тебе захват мира!» И пусть у него до сих пор ничего из этого категорически не укладывалось в голове, пусть Шэнь Цинцю никогда на самом деле не относился к идее завоевания трёх царств сколько-нибудь серьёзно, пусть не совсем до конца поверил, что бывший главный герой теперь будет его мальчиком на побегушках, то есть почтительным учеником, конечно, но перспектива казалась странным образом притягательной? Он всё равно пошёл к Шан Цинхуа, чтобы жаловаться на эту предательницу. В итоге жаловались ему — на Мобэй-цзюня. Из очень длинного, крайне маловразумительного и чрезвычайно экспрессивного монолога Шэнь Цинцю сделал несколько выводов, главный из которых звучал так: оба идиоты. В свете чего для подготовки к встрече с его первым официальным миньоном ему пришлось лететь в город, чтобы навестить «Тёплый красный павильон». Он совершенно не ждал возобновления слухов, которые должны были за этим последовать, но хотя бы Лю Цингэ сразу же поверил, что ему надо было только спросить. (Шэнь Цинцю категорически отказывался проводить исследования такого рода самостоятельно!) Однако начал он обсуждение с другой насущной проблемы: печати Ло Бинхэ. — Я легко могу её сломать, — Мобэй-цзюнь поднял руку, явно собираясь телепортироваться, чтобы незамедлительно выполнить пожелание начальства (слова у него никогда не расходились с делом), так что Шэнь Цинцю едва успел облепить ему пальцы песком и тем самым заблокировать выход демонической энергии. Ещё чего не хватало: распечатывать Ло Бинхэ прямо посреди праведного ордена. Такой всплеск разве что совсем зелёные новички пропустят, а остальные слетятся, точно мухи на взорвавшийся септик. Сил возмущаться тому, насколько действительно удобным миньоном был Мобэй-цзюнь (если у вас появлялась проблема, он мог решить её в девяти случаях из десяти), у Шэнь Цинцю уже не осталось, особенно тогда, когда именно он был тем, кто извлекал из этого выгоду. — Не сейчас и уж точно не здесь! Но почему бы не организовать для «отличившихся» на конференции Альянса бессмертных учеников «тренировочную поездку»? Орден Цанцюн вообще проявил себя как нельзя лучше, предотвратив резню, а количество жертв было даже меньше, чем обычно во время штатного прохождения; никто не удивился бы, начни они завуалированно тыкать этим всем остальным школам в лицо. Сам Шэнь Цинцю тоже не отказался бы от нескольких недель расслабления на природе в компании Лю Цингэ, Нин Инъин и Мин Фаня. [Семейный пикник! (≧◡≦)] А Ло Бинхэ пусть морозит задницу в Северных пустошах. — Я скоро отправлю его к тебе, тогда и сломаешь. И учти, тебе придётся присматривать за ребёнком, пока он не освоит контроль в достаточной степени, чтобы успешно притворяться нормальным заклинателем. Счастливым Мобэй-цзюнь не выглядел, но и злым тоже; однако вечный похерфейс был его фишкой, так что это совершенно ни о чём не говорило. — А теперь действительно важный вопрос, — Шэнь Цинцю напустил на себя максимально суровый вид. — Мне стало известно о том, что у вас с Шан-шиди возникли некоторые культурологические недопонимания. — Культурологические… недопонимания? Вытащив из мешочка цянькунь пухлый томик в кричащей обложке, Шэнь Цинцю бросил его Мобэй-цзюню — это был пошлейший (но хуже всего в литературном смысле) сиропно-флаффный бульварный любовный романчик о гордом воине и хитром шуте, посоветованный сестричками из «Красного тёплого павильона» как наиболее достоверный в психологическом и анатомическом аспектах. «На что я только не иду ради тебя, братан!» — Эта книга содержит описания традиционных человеческих ухаживаний. Люди хрупкие, и их логика отличается от демонической, поэтому я ожидаю, что ты используешь в качестве руководства её, а не древние родовые летописи, — он сделал паузу и с нажимом добавил: — Мы больше никогда, никогда не заговорим об этом снова. — Да, цзюньшан. К счастью, Мобэй-цзюнь схватывал всё на лету, и им действительно не пришлось, а Шэнь Цинцю больше не нужно было слушать постоянное нытьё Шан Цинхуа по поводу «его короля» — теперь оно сменилось на восторженные бредни. Некоторые люди умудрялись раздражать окружающих независимо от того, были они счастливы или несчастны. Но всегда можно было пойти к Лю Цингэ, чтобы поднять себе настроение, а однажды, когда они отдыхали после очередной совместной миссии, тот наконец-то решил по поводу компенсации. — Что захочу, помнишь? Я хочу тебя погладить, шисюн. У Шэнь Цинцю от его слов аж сердечко ёкнуло. За всё время, проведённое им в качестве кота, это было впервые, когда кто-то удосужился спросить, прежде чем тянуть к нему руки. И сама идея в кои-то веки не вызывала отвращения, может, потому что он привык использовать Лю Цингэ в качестве подставки и, соответственно, адаптировался к его близости. Прежде чем согласиться, Шэнь Цинцю на всякий случай уточнил: — Ты же знаешь, что я могу в любой момент тебя обездвижить и вырвать горло, если мне что-то не понравится, верно? [Пользователь такой жестокий. (≧◡≦)♡] [Получено дополнительно: 20 очков кавайности, 20 очков стиля.] Он не жестокий — просто у него осталась серьёзная психологическая травма после того инцидента с асфиксией в груди Ци Цинци. Очень дихотомичный был опыт. — Или нарезать в любой желаемой конфигурации, или сделать паштет, или похуже. Да, я в курсе, — Лю Цингэ усмехнулся. Почему-то Шэнь Цинцю показалось, что его это только сильнее воодушевило. Странный, странный человек, и с годами он становился всё страннее. — Вот и не забывай об этом ни на секунду. Однако в кои-то веки на практике всё оказалось куда лучше, чем ожидалось: прикосновение пальцев Лю Цингэ к его спине было деликатным и тёплым, даже уютным. Он уверенно и мягко провёл линию от лопаток до самой поясницы и спросил: — Хорошо? У Шэнь Цинцю от его действий по телу разбежались приятно будоражащие мурашки, и он выбрал ответить не словами, но на этот раз ему не пришлось активировать навык, чтобы издать тот самый звук, который так нравился Лю Цингэ. — Ещё? Звук стал громче.