1. Жертва Оби-Вана

      — Оуэн и Беру отвели его в туннели, Шпилька. Они собираются прятаться там, пока ты не придешь. Я не выживу, старый друг, — я смирился с этим и не хочу, чтобы ты чувствовала какую-либо вину. Ты же знаешь, я бы не рискнул отправить такое сообщение, если бы был какой-то другой способ. Ты ничего не смогла бы сделать, чтобы это предотвратить. Что ты можешь сделать, так это позаботиться о Люке. Он и его сестра — наша надежда. Мне жаль, что я не мог рассказать тебе о нем раньше, но мы должны были скрыть его от Анакина. Ищи Бейла, если тебе когда-нибудь понадобится помощь. Лея, безусловно, более сложная из них двоих, и он сможет дать совет. Да пребудет с тобой Сила.         Он отправил сообщение в тот момент, когда инквизиторы били по его Силовым щитам. Оби-Ван устал, но выпрямился и направился к своей лестнице. Вышестоящая позиция всегда была эффективной.         Он добрался до крыши и зажег свой клинок, отбросив щиты и привлекая к себе Силу, собираясь для боя.         И это был бой.         Палпатин не хотел рисковать, подумал Оби-Ван. Пятнадцать инквизиторов. Он был несколько удивлен, что тот не послал самого Вейдера. Хотя Асока была совершенно уверена, что Вейдер был занят охраной того таинственного проекта Палпатина, но он уже шесть месяцев не получал от нее известий.         Оби-Ван должен был верить, что она все еще жива. Потому что, если нет…         Он снова замахнулся, аккуратно отсекая руку одному из своих противников. Он также почувствовал приближение солдат, и теперь бластерный огонь стал еще одним противником. Кеноби прыгал, парировал удары и сражался, но чувствовал, что устает.         И, наконец, последовал толчок в спину. Он опустился на колени и посмотрел на два солнца, садящиеся над бескрайней пустыней.         Люк, — подумал он, — Лея. Сохрани вас Сила.         И Оби-Ван Кеноби отдал себя Силе.   **********       Вейдер задыхался бы, если бы респиратор это позволял. Его тренировочный зал лежал в руинах, и вокруг отчаянно звучали сигналы тревоги, без сомнения, из-за ослабления атмосферных уплотнений. У инженеров на руках окажется немалая работа.         Он стоял в центре комнаты, вокруг него были разбросаны обломки тренировочных дройдов, а в полах и переборках остались огромные вмятины от его использования Силы. Красный меч в руке гудел, как живой.         Вейдер потратил здесь так много ярости, и все же этого было недостаточно.         Потому что он перехватил сообщение. Прошли годы с тех пор, как был обнаружен этот код, и тревога была запрограммирована для него и только для него.         — Оуэн и Беру отвели его в туннели, Шпилька. Они собираются прятаться там, пока ты не придешь. Я не выживу, старый друг, — я смирился с этим и не хочу, чтобы ты чувствовала какую-либо вину. Ты же знаешь, я бы не рискнул отправить такое сообщение, если бы был какой-то другой способ. Ты ничего не смогла бы сделать, чтобы это предотвратить. Что ты можешь сделать, так это позаботиться о Люке. Он и его сестра — наша надежда. Мне жаль, что я не мог рассказать тебе о нем раньше, но мы должны были скрыть его от Анакина. Ищи Бейла, если тебе когда-нибудь понадобится помощь. Лея, безусловно, более сложная из них двоих, и он сможет дать совет. Да пребудет с тобой Сила.         Люк.         Лея.         Ему потребовалась целая минута, чтобы это переварить.         Мало того, что его бывший друг и брат был мертв, но он успешно скрывал от Вейдера критически важные знания.         Дети.         Не один, а целых два. Близнецы.         Имена, которые выбрала она.         Ребенок Органа не был дитя Органа. В ее жилах текла кровь Падме Амидалы и Анакина Скайуокера.         И еще... у него был сын. Сын, который жил на той самой планете, с которой Анакин упорно стремился сбежать.         Оуэн и Беру… Ларс. Сводный брат, которого Анакин так и не удосужился узнать после…         Вейдер ворвался из своей каюты в тренировочный зал и приступил к его уничтожению с огромной целеустремленностью.         Сейчас он это прекратил и прервал дрожащую снаружи группу офицеров, которые были явно в недоумении, что делать, когда их командир-ситх намерен уничтожить звездный разрушитель.         Вейдер узнал лейтенанта Венку.         — Вызовите сюда инженеров для ремонта, — приказал он, проходя мимо.         — Д... да... милорд, — запинаясь, пробормотал мужчина, но Вейдеру было уже все равно.         Ему нужно было составить планы. Он должен был защитить своих детей. Очевидно, Сидиус выследил Кеноби — не похоже, что его учитель знал о Люке. Вейдер быстро пролистал отчеты в своем кабинете. На Татуин была отправлена оперативная группа, и миссия была помечена просто: завершена.          Он должен узнать, жив ли Люк. Конечно, он знал бы, если бы его сын оказался в руках императора.         Если только он уже не был мертв.         Сам Вейдер отправиться не мог. Если Сидиус не знал о Люке, присутствие Вейдера на Татуине наверняка выдало бы мальчика. Поэтому нужно послать кого-то, кому он безоговорочно доверял. Дело в том, что Вейдер безоговорочно не доверял никому, кроме себя.         Он встал из-за стола и принялся расхаживать, длинный плащ развевался вокруг его икр. Все в порядке. Нет никого с полным доверием, но... но близко.         Он перевел Фирмуса Пиетта на «Опустошитель», который был его нынешним флагманом, пока ждал завершения строительства на Куате первого звездного суперразрушителя. Послужной список этого человека был впечатляющим, и положение мужчины не было настолько высоким, чтобы заметили, если бы у него были особые поручения. Вейдер распорядился, чтобы Пиетта отправили к нему в кабинет и задумался. Естественно, если он почувствует что-нибудь... не то, он избавится от офицера.         Вейдер почувствовал приближение капитана и махнул рукой в сторону своих дверей, чтобы тот смог войти. Это был его первый близкий контакт с Пиеттом, и он чувствовал, что этот человек явно понятия не имел, зачем здесь находится. Тем не менее, он проделал замечательную работу, сдерживая свои опасения, и четко отдал честь.         — Милорд. Вы меня вызывали.       Он ответил не сразу, оценивая офицера и испытывая его нервы.         Пиетт был очень хрупким, но весьма решительным — Вейдер мог это почувствовать. Из досье этого человека он знал, что тому пришлось многое преодолеть, чтобы достичь своего поста. У него не было семьи, которая могла бы опутать его, и послужной список был образцовым. Пиетт, казалось, был дружелюбен с генералом Вирсом, что Вейдера вполне устраивало. Эти двое мужчин слаженно работали вместе, и миссии, в которых они сотрудничали, были весьма успешными.         Оззель презирал армию, и это усложняло военные кампании. К сожалению, он был личным назначенцем Палпатина, и пока он не проявил себя более... очевидным образом, Вейдер не мог от него избавиться. Поэтому Вейдер ценил компетентных офицеров в обеих ветвях вооруженных сил, работающих совместно.         Челюсть Пиетта напряглась под пристальным взглядом Вейдера, но он не дрогнул.         Хорошо.         — Капитан Пиетт. С этого момента, в дополнение к вашим обычным обязанностям, вы будете моим атташе.       Пиетт слегка моргнул: — Эм... благодарю вас, милорд. Я не знал, что этот пост...       — Этого не было. До сих пор.         — Понимаю.         — Вы не понимаете, но я объясню. Во-первых, вы должны понять, что если подведете меня в чем-либо, но особенно в вопросе доверия, я без колебаний избавлюсь от вас. Навсегда.         Пиетт сглотнул и сцепил руки за спиной.         — Да, милорд.         — Во-вторых, я буду часто посылать вас на задания. Вы под страхом смерти никому не должны сообщать никаких подробностей, включая генерала Вирса.         Теперь удивление Пиетта стало очевидным.         Вейдер склонил голову: — Было бы разумно предположить, что я знаю о вас все, капитан.         — Да, сэр.         — В-третьих, мне нужно знать, что вы будете преданы мне превыше всего остального, и это включает в себя... императора. Вы чувствуете, что сможете это сделать, капитан Пиетт?         Он чувствовал, как в этом человеке зреет конфликт по поводу того, стоит ли говорить, и ждал. Наконец, Пиетт принял решение, его сердце бешено забилось, когда он открыл рот.         — Милорд... Я готов быть преданным. Но... сэр. Я присоединился к имперскому флоту, чтобы остановить такие вещи, как рабство, спайс и...         Вейдер понял, куда он клонит, и оценил его мужество.         — Вы хотите, чтобы я заверил вас, что я не буду приказывать вам делать что-то, что нарушит ваш моральный кодекс.       Пиетт был бледен, но решителен. Он кивнул: — Да, милорд.         — Я могу вам это обещать, капитан.         — Тогда я буду вам предан, милорд.         Вейдер протянул руку в перчатке, и Пиетт некоторое время смотрел на нее, прежде чем взять в свою. Вейдер на мгновение сжал руку офицера.         — В таком случае, Пиетт, мы понимаем друг друга. Теперь, ваша первая миссия. Если вы оправдаете мое доверие, я смогу объяснить больше. А пока мне нужно, чтобы вы как можно скорее отправились на Татуин. Недалеко от Мос-Эйсли находится влагодобывающая ферма, принадлежащая Оуэну Ларсу. Там есть секретные туннели, и, если будет на то воля Силы, вы найдете Ларса, его жену и мальчика. Вы должны доставить мальчика на этот корабль совершенно невредимым и в полной тайне.       Он чувствовал сомнение и беспокойство Пиетта.         — Я обещал вам, капитан, что не буду просить вас нарушать вашу этику. Я сдержу это обещание, уверяю вас.         Долгая пауза, пока Пиетт пристально смотрел на него, и Вейдер снова оценил выдержку этого аксиланского офицера.         — Очень хорошо, милорд. Должен ли я взять с собой кого-нибудь из солдат, или?..         — Только вы, Пиетт.         — Да, милорд.         — Свяжитесь со мной, когда добьетесь успеха, и я подготовлюсь к незаметному прибытию.         Капитан резко отдал честь и почти добрался до дверей, когда Вейдер снова заговорил.         — И, капитан. Вы добьетесь успеха. Это — единственный вариант.         Очень легкое подергивание левого глаза мужчины.         — Да, милорд. Ясно.       Вейдер повернулся к своему голокомму. Ему нужно было поговорить с Бейлом Органой.   *********         Пиетт положил в шаттл свою сумку и понадеялся, что предусмотрел все необходимое для мальчика. Между его отлетом       и возвращением на «Опустошитель» пройдет несколько долгих дней.         Он не был в восторге от жары солнц-близнецов Татуина, но упаковал более легкие рубашки для ношения под форменным кителем. Он также включил свои походные сапоги, потому что, путешествуя по влагодобывающей ферме и туннелям, он не собирался надевать свои начищенные черные сапоги.         Он нажал переключатель, чтобы завести шаттл, и резко вздрогнул, когда позади него кто-то прочистил горло.         Генерал Максимилиан Вирс прислонился к переборке, скрестив руки на груди, с суровым выражением лица — тем самым, которое он использовал в отношении заблудших солдат и, возможно, Зевулона, когда тот плохо себя вел.         — Ты не собирался мне говорить, — протянул генерал, беря сумку и обводя рукой шаттл. — Ты просто собирался улететь, не сказав ни слова. К счастью, офицерские сплетни сработали быстро и эффективно, и я услышал, что у лорда Вейдера новый атташе. И этот «атташе» уже отправлен с каким-то поручением.         Пиетт вздохнул и провел рукой по лицу.         — Макс. Ты не должен быть здесь. Мне было недвусмысленно приказано, чтобы никому я не говорил об этой миссии. Или любой, которую я предпринимаю для лорда Вейдера.         Вирс серьезно посмотрел на него.         — Фирмус... он недоволен тобой?         — Если ты имеешь в виду, что это — его способ меня казнить, то я так не думаю, Вирс. И я действительно не могу рассказать тебе никаких подробностей ради нас обоих. Я поклялся лорду Вейдеру, Макс. Пожалуйста...         Молчание, пока друг его рассматривал: — Ладно. Я попрошу только об одном, Пиетт. Дай мне знать, когда будешь уходить по этим маленьким поручениям. Вот и все. Потому что, если я больше никогда тебя не увижу, я хотел бы знать, что мне нужно хотя бы попрощаться.       Макс был лучшим из друзей. И Пиетт глубоко ценил то, что на этом корабле есть хоть один человек, которому небезразлично, выживет он или умрет.         Капитан кивнул: — Если он не скажет мне, что я не могу, я дам вам знать, генерал. И мне действительно нужно отправляться прямо сейчас.         Вирс протянул руку, и Пиетт крепко ее пожал.         — Тогда безопасных звезд, капитан.         — Спасибо, Вирс. ********       Карта, которую Вейдер дал Пиетту, оказалась невероятно точной. Капитан замедлил скорость взятого напрокат спидера, приближаясь к скалистым каньонам, и оставил его в довольно укромном месте. Джавы на этой планете были обычным явлением, и капитан не собирался пешком возвращаться в космопорт, где приземлился шаттл.         Карк, жара оказалась сильнее, чем он предполагал, а он вырос на Аксиле. Пиетт сверился с маленьким голубым трехмерным изображением в своей руке, и там… Вход в туннели должен быть рядом с этим выступом.         Вдалеке он мог разглядеть маленькие круглые купола, которые составляли эту скромную влагодобывающую ферму. Он вытер пот с шеи и лица носовым платком, который сунул обратно в карман, прежде чем тщательно поискать место…         Есть.         Этот камень был слегка сдвинут — он мог видеть углубление там, где тот обычно лежал. Пиетт осторожно отодвинул его в сторону и обнаружил темную дыру. Вытащив бластер, он включил свет и направил его вниз. Было чисто, высота не более десяти футов. Он сел на край, жар земли обжег его ноги сразу же, прежде чем он как можно мягче опустился на песчаный пол.         Капитан отметил, что по мере продвижения становилось прохладнее, а туннель шел под уклоном вниз. Частично естественная лавовая труба, частично созданная неизвестными существами, она явно существовала уже некоторое время. Теперь он мог слышать тихое бормотание и понял, что слышит голоса.         — ...просто очень плохое предчувствие, тетя Беру, — сказал очень молодой голос.         — Кеноби бы уже пришел к нам, — согласился грубый мужской голос.         — Мы пока не собираемся туда выходить, — послышался обеспокоенный женский голос. — Он отправил сообщение два дня назад. Вам обоим нужно быть более терпеливыми.       — Но у меня плохое предчувствие! — настаивал молодой голос. — Нам нужно идти сейчас…       — Люк, мы не уйдем только потому, что у тебя плохие предчувствия, — твердо заявила эта тетя Беру.         Что ж, Пиетта это устраивало.         Он шагнул из-за поворота туннеля, направляя вперед свой бластер. Перед ним оказались три человека, и было очевидно, что это место подготовили в качестве экстренного укрытия. Эта часть туннелей была намного шире, и в левой стороне была выдолблена ниша. Мужчина сидел на ящике, а у стен лежали спальные мешки и пластиковые емкости для воды. С металлических штырей, вбитых в скалу, свисали фонари, а в нише рядом с мужчиной лежала древняя бластерная винтовка. Женщина лет тридцати пяти с приятным лицом стояла рядом с маленьким светловолосым ребенком, и именно он первым заметил Пиетта.         Его голубые глаза расширились от ужаса, и что-то невидимое надавило на Пиетта, заставив его пошатнуться.         — Нет! — закричал мальчик, и мужчина вскочил на ноги, вскидывая винтовку, но Пиетт быстро пришел в себя.         — Не надо, — сказал он, его руки не дрогнули, хотя он был озадачен тем, что толкнуло его назад. Какое-то невидимое силовое поле? Но здесь, внизу, не было такой техники...         Он видел, что мужчина не собирался его слушать — этот отчаянный дикий взгляд встретился с его взглядом, и Пиетт выстрелил, когда палец мужчины начал нажимать на спусковой крючок.         — Оуэн! — закричала женщина, когда мужчина рухнул на песок туннельного пола. Пиетт немедленно прицелился в нее и мальчика, и ребенок свирепо на него уставился.         Храбрый мальчик.         — Он оглушен, — строго сказал Пиетт женщине. — Я здесь не для того, чтобы кого-то убивать. Я пришел за мальчиком.         При этих словах от лица женщины отхлынула вся краска, и Пиетт изо всех сил подавил свое чувство вины. — Значит, Оби-Ван... мертв? — спросила она дрожащим голосом.         Это имя для Пиетта ничего не значило.         — Я ничего об этом не знаю, — сказал он ей. — И я не хочу причинять вам боль. Я также могу обещать вам, что ребенок не пострадает. Клянусь в этом своей жизнью.       Она нахмурилась: — Что вам от него нужно?         — Не мне, — спокойно сказал он, наблюдая за мальчиком, который все еще смотрел на него, как на вомп-крысу. — Мой... командир хочет, чтобы я привел мальчика к нему.         Она вздернула подбородок, и он проникся уважением к ее мужеству: — Кто же ваш командир? Зачем ему нужен Люк?       — Я не могу вам этого сказать, мэм. Но с ним ничего плохого не случится.         Он горячо надеялся, что не ошибается в своей клятве. Лорд Вейдер очень ясно дал понять, что жизнь Пиетта будет потеряна, если ребенок получит какие-либо травмы.         — Вы не можете его забрать, — настаивала она, и Пиетт чувствовал себя ужасно, но у него не было на это времени. Он выстрелил снова, оглушив женщину, и она тоже упала.         — Ты, слимо! — зарычал на него мальчик. Довольно молодой для такого языка, но Внешнее Кольцо вряд ли можно было назвать благородным.         — Мне очень жаль, — сказал ему Пиетт, подходя к мальчику, который попятился к ящикам. — Но с ними все будет в порядке. Тебе нужно пойти со мной.         — Я этого не сделаю. Ты — криффов идиот, если думаешь, что я так поступлю.       Пиетт сделал паузу и задумался. Он не хотел применять к ребенку силу. — Я мог бы тебя заставить, — сказал он мальчику, — но предпочел бы этого не делать. Если ты попытаешься убежать, я просто оглушу тебя и вынесу отсюда. Так что я предпочел бы цивилизованный путь. Меня зовут капитан Пиетт. Я был послан сюда моим командиром, чтобы доставить тебя к нему, и он очень обеспокоен тем, чтобы ты был в безопасности.       — Я был в безопасности! С моими тетей и дядей, пока не появился ты! — сердито настаивал ребенок.       Пиетт вздохнул. — Как тебя зовут? — спросил он.         Мальчик внимательно посмотрел на него, затем сказал что-то любопытное: — Вы не похожи на имперского офицера.         Пиетт поднял брови. — Вот как? Должно быть, я делаю не очень хорошую работу. На кого я должен быть похож?         Ребенок фыркнул и упер руки в бока: — Вы все постоянно выглядите сердитыми и рявкаете. И у вас с собой не так уж много штурмовиков. И... вы ощущаетесь... по-другому.         Какое очень странное заявление.         — Я ощущаюсь другим? Что ты имеешь в виду?         Голубые глаза изучили его лицо: — Вы... добрый. Это не очень по-имперски.         — Уверяю тебя, я — имперский офицер. Но... спасибо. Не хочешь сказать мне свое имя и пойти со мной? Или мне тебя оглушить?       Мальчик огляделся и скорчил гримасу: — Прекрасно. Я — Люк. Люк Скайуокер. И я ненавижу происходящее.       — Я знаю, — вздохнул Пиетт, протягивая руку, чтобы крепко, но осторожно взять мальчика за плечо. — Я тоже так думаю.