✧✧✧

      Соён открыла глаза, но как только она это сделала, то поняла, что больше не находится в общежитии, а в своей комнате в новом доме. Она всё ещё не привыкла к ней, и обстановка немного напугала.       Мягкий свет пробивался сквозь большие окна, но он лишь подчеркнул непривычную для неё обстановку.       Белые стены, которые казались ей холодными и безликими, окружали её, а вместо привычного стола с разбросанными книгами и учебниками теперь стоял аккуратный рабочий с компьютером, на экране которого мигала заставка. Рядом с электроникой стоял милый светильник с жёлтым абажуром, что должен был создавать уют, но излучал всё же странно тревожный свет.       Она села на кровати, изумлённая такой резкой переменой локации. Голова была всё ещё немного в тумане, и она потёрла глаза:       — Мам! — позвала она, наконец осознав, что совершенно одна.       Дверь в комнату открылась, и женщина, с нежностью смотря на неё, вошла в комнату:       — Ну вот, ты и проснулась… — она погладила девушку по волосам, не сводя глаз.       — Что мы здесь делаем? — Она посмотрела за окно, там очевидно уже вечерело.       — Прости, я привезла тебя сюда, чтоб ты отдохнула. Пришлось дать тебе снотворное, но это для твоего же блага.       Девушка удивлённо взглянула на неё, а потом опустила глаза:       — Я… Понимаю и не злюсь, но… — она набрала воздуха в лёгкие, — я должна уехать.       — Что случилось?       — Я должна быть там.       — Где, милая? — женщина продолжала гладить её по волосам.       — На похоронах… Он мой друг, мам. Он… Гораздо больше, чем друг.       — Соён, милая, тебе туда нельзя. Госпожа Бан расстроилась, и они с дочерью проплакали несколько часов от твоего звонка.       — Но, мама, пожалуйста! Чан, как он мог погибнуть? Что я им такого сделала, что они не дадут мне попрощаться с ним? Мама, пожалуйста! Давай поедем на похороны?       — Соён, нет… — женщина закачала головой.       — Но почему? За что ты меня так ненавидишь? Он же… Мама, умоляю, это важно для меня! — произнесла девушка с надрывом, пытаясь достучаться до неё.       — Соён, ты… Наверное, не помнишь, но Бан Чан умер три года назад.       — Что?! — глаза девушки округлились. — Нет, я же видела его, видела его буквально вчера. — она быстро заморгала, смотря на мать, а сердце тут же заколотилось.       Мать подняла брови:       — Что? — мама взглянула на неё даже как-то беспомощно. — Милая, я знаю, ты много чего пережила. Травма головы, кома, ожоги…— всё это ужасно, но этого не может быть, потому что Бан Чан погиб в том пожаре. Когда приехали пожарные, они вытащили его и даже доставили в больницу, но ему не смогли помочь.       — Нет, нет! — девушка судорожно сжимала её руку, так сильно, что женщина схватила её за голову, прижав к себе. Пока в этой голове за считанные секунды произошел взрыв.       — Да, Соён, я знаю, ты… Многое забыла. И его смерть, она ужасна, но это правда. Его нет с нами уже очень давно.       Девушка буквально вырвалась, закричав от боли:       — Нет, это не правда! Нет! Нет! Нет! Он жив! Он был жив! Нет, это же… — девушка заметалась по комнате, схватившись за волосы, не способная смириться.       Это просто не может быть правдой. Она говорила с ним каждый день, переписывалась, виделась! Нет, нет, нет, этого не может быть! Она не сумасшедшая.       Она схватила телефон и зашла в чат с Чаном, желая увидеть его сообщения двухдневной давности. Тогда эта женщина заткнётся, ведь поймет, что несёт.       Она быстро пролистала чат вниз, но ничего там не увидела, кроме своих собственных сообщений, которые так и висели без ответа, а время посещения было заменено на «давно». Этого ведь не может быть, она точно…       — Нет, я писала ему! Он отвечал мне! — пробормотала девушка, глядя в телефон.       Женщина лишь наблюдала за ней:       — Соён… Это могли быть твои лекарства… Доктор говорил, что они тяжёлые, и от них может быть разный эффект. Тебе могло просто показаться… — как можно осторожнее произнесла женщина, и Соён обернулась к ней.       — Лекарства? — мать, сглотнув, кивнула в ответ.       — Они тебе очень сильно помогли от боли, но…       Девушка снова посмотрела на мёртвый чат и, швырнув телефон в маму, попала в стену. Схватившись за голову, она упала на колени, взревев от нахлынувшего на неё горя:       — Убирайся! — вскрикнула она во все горло, и мать, вздрогнув, вышла из комнаты.       Девушка просто не могла поверить, она вжалась спиной в кровать, закрывшись руками, но это не помогало. Она совершенно потеряла ощущение реальности, дрожа всем телом в беззвучных рыданиях. Как же ей хотелось, чтобы всё это оказалось сном, ночным кошмаром.       — Нет, нет! Чан, ты не можешь быть… — забормотала она, когда телефон, отлетевший какое-то время назад от стены и валяющийся у стола, завибрировал.       Экран полностью треснул, и части корпуса разлетелись, но он, кажется, ещё боролся за жизнь.       Она резко подползла к нему.       Сдирая с пола, она открыла чат с жадностью, всматриваясь в сообщения до боли, закусив губу. Ответа никогда и не было, но немного выше, отмечены другой датой, было написано: «Бан Чан».

Бан Чан 3 октября 2021

Эй, Соён, караоке переносится на 19:00.

Соён Хорошо, принято! 🥳 С днём рождения и Анне передай! 🥳

Бан Чан

Скажешь нам при встрече.

Соён Обязательно 😉       В тот день её настроение было на высоте, ведь они всей компанией праздновали день рождения сразу двух лучших друзей. Этот день без сомнения был одним из лучших в их скучной повседневной жизни.       Они весь вечер провели в караоке и за распитием алкогольных коктейлей. В какой-то момент все резко перестали быть достаточно трезвыми. Когда пришло время уходить, Анна просто вырубилась на диване, и Чан вздохнул.       — Класс! И как мне теперь с ней домой появляться? — засмеялся Чан, глядя на пьяных парней.        Сам он пил апельсиновый сок и даже на день рождения не хотел отступать от этого правила. А если учитывать, в каком они все были состоянии — это было не то чтобы плохим решением.       — Да, родители заругают, — сказала Соён немного неразборчиво. — Можно поехать ко мне домой, моих сегодня нет, а мне нужен кофе.       — Отличная мысль! — одобрил Хёнджин, допивая соджу.       Чан улыбнулся:        — Ну, в целом, неплохая идея.       — Да, конечно, я не брошу подругу в таком состоянии. Я вызову такси. — Девушка зашла в приложение и уже через полчаса открывала дом своим ключом.       Она распахнула дверь настежь.       Отец Соён был архитектором, и этот дом он строил сам. Поэтому перед ними открылась светлая гостиная в красивых мятных оттенках с телевизором и большим диваном, вдоль стен встроенные шкафы и уютно расставленные растения.       Чан держал спящую Анну на руках, когда они с парнями вошли внутрь. Девушка что-то сонно бубнила и прижималась к брату.       — Можешь отнести её в мою комнату, пусть поспит, — сказала Соён, направляясь к холодильнику. — Так, что здесь у нас? — спросила она, открывая дверцу. — Суши и немного мяса. Правда, я не умею его готовить, — неловко рассмеялась она.       — Я умею! — поднял руку Феликс. — Ну, если кто-то хочет? У тебя же есть гриль?       — Да, во дворе.       — Твои родители не будут против, если мы ограбим твой холодильник? — улыбнулся Ли Ноу.       — Нет, они вернутся только через неделю и оставили его мне, так что, видимо, надеялись, что ты мне его приготовишь, — произнесла она наивно, состроив глазки.       Хёнджин уже подошёл, забирая мясо:        — Ну, тогда не вопрос. Куда?       Девушка указала на гриль на заднем дворе, и они закивали, уже направляясь к выходу. Когда Чан спустился вниз…       — О, Чанни! А мы идём жарить мясо, ты с нами? — спросил Феликс, и парень замер, бросив на них удивлённый взгляд:       — Мясо?       — Ага, Соён разрешила.       Он кивнул:       — Хорошо, сейчас иду. — улыбнулся, проводя парней взглядом, и подошёл к девушке, которая наливала себе кофе у барной стойки.       — Анна спит. Я взял твоё одеяло. Надеюсь, ты не против.       — Нет, ничего. — пожала плечами и сделала глоток ароматного напитка.       — Я знаю, ты сейчас здесь одна, но не разрешай им слишком многое, они разнесут тебе дом… — он улыбнулся.       — Ну, это же ваш день рождения, как я могу запретить? Всё нормально, — она улыбнулась, окинув парня в чёрной футболке взглядом. — Эй, с днём рождения!       — Да, спасибо. Благодаря тебе этот день стал ещё лучше, — он заправил прядь её волос за ухо.       — Ой, да ладно. Мне не сложно, — правда, она почувствовала приятные мурашки на коже и слегка покраснела. Девушка не могла отвести от него глаз. — Чан, — произнесла она раньше, чем подумала. Ей почему-то казалось, что сейчас он должен это услышать. Или, может, она была такой смелой из-за алкоголя, но всё же не стала себя останавливать. — На самом деле, я давно хотела тебе кое-что сказать.       — М? — Чан чуть улыбнулся, не сводя с неё глаз. — Что-то случилось, принцесса?       — Да, то есть нет, но… Чан, ты так давно… Нравишься мне… Я просто с ума схожу, — пробормотала девушка, пытаясь звучать как можно легче. Улыбка тут же вспыхнула на её лице. — Ты такой невероятный, я думала, может, мы можем…       Парень на секунду, кажется, застыл, но не дал ей закончить:       — Эм… Мне очень приятно, но я самый обыкновенный, Соён, — он улыбнулся, но эта улыбка была слегка напряжённой.       — Нет, нет, ты… Удивительный! — она наклонилась ближе, но продолжала смотреть ему в глаза. — Мне кажется, я люблю тебя.       — Соён, — он посмотрел на неё и закусил губу. — Ты очень красивая и потрясающая девушка. — провёл костяшками пальцев по щеке. — Мне очень… Приятно, — выдохнул. — Я очень рад, что встретил тебя, но ты ведь лучшая подруга Анны, как и моя, конечно, но…       — Разве она не поймёт? Мы ведь так давно знакомы, если мы станем…       Он качнул головой:       — Я отношусь к тебе как к сестре, Соён. — погладил её волосы на макушке, оправляя челку. — Ты прелесть, в отличие от моей сестры, — засмеялся. — И я прибью за тебя любого, только позови, но это… — поймал её взгляд. — Это немного не те чувства, о которых ты говоришь, понимаешь?       Девушка почувствовала, как из её груди будто выбили весь воздух. Она сделала один вдох. Кто её за язык тянул вообще? Чёртовы коктейли! Она закусила губу:       — Да, конечно… Я понимаю, — она натянула более широкую улыбку.       — Я знал, что ты поймёшь. Спасибо, — взял руку девушки на мгновение и вздохнул, обдумывая. — Ладно, думаю, мне стоит посмотреть, как там мясо, иначе есть вероятность есть угли.       Девушка медленно кивнула:       — Да, да, конечно, иди. Я возьму напитки и присоединюсь к вам.       Он кивнул, и она проводила его взглядом. Когда дверь за парнем захлопнулась, девушка сделала большой глоток уже остывшего кофе.       Всё внутри клокотало от обиды, боли и… Злости. Она резко бросила чашку на столешницу стойки, и та чуть не треснула.       — Ах так… — прошипела она. — Такая хорошая, что не нравлюсь тебе?       На глаза навернулись слёзы, но она быстро смахнула их. Последнее, чего она хотела, чтобы кто-то видел её в таком состоянии. Такой униженной.       Она — Пак Соён, была достойной его девушкой из обеспеченной семьи и с возможностью получить в будущем хорошее образование. Она хорошо выглядела и… Самое обидное, она делала это для него и только для него.       Он точно был бы парнем, который понравился её родителям. У него огромное будущее: если не в боксе, то точно в плавании, и… Он нравился ей больше всего на свете. Она думала, что они прекрасно понимают друг друга все эти годы… Но как сестра? Сестра? Никогда не видел ничего больше.       Она взяла из бара виски и, открыв его, налив в сок, уже глотала залпом, а потом бросила стакан куда-то в камин. Эмоции бурлили в ней как это вспыхнувшее от алкоголя пламя.       Она взяла другой стакан, уже наливая себе ещё виски, и выпила его просто так. Правда, первый же глоток обжег горло, и она закашлялась, уронив стакан, отчего тот тоже, ударившись об стойку, разбился.       Девушка просто скинула вниз бутылки. Звук битого стекла напоминал ей осколки собственного сердца. В глазах помутнело. Огонь из камина, кажется, горел слишком горячим пламенем, и она увидела на руке порез прямо из середины ладони. На ковер потекла кровь, и она недовольно отправилась искать аптечку где-то в кухонных шкафах.       Когда она обнаружила её и минут через пять начала перевязывать рану, вдруг услышала какой-то треск и, обернувшись, вскрикнула. Её сердце ушло в пятки: в камине сгорали остатки бутылки виски, плавя осколки внутри и заставляя камин пыхтеть огнем как какое-то чудовище.       Штору рядом уже плотно охватило огнем, моментально пожирая. Девушка набрала воды в стакан и, подлетев к шторе, выплеснула на неё. Но вместо того, чтобы потухнуть, он разгорелся ещё больше, начиная коптить от горящей ткани. Девушка тут же бросилась к окну, барабаня по стеклу, пытаясь дозваться до парней:       — Чан, Феликс… Кто-нибудь! , — она начала кашлять и наблюдала, как огонь перекидывается на паркет. Девушка нажала на ручку окна, открыв, чтобы выпустить копоть, но огонь горячим потоком ударил в лицо, обжигая плечи:       — Помогите! — из последних сил крикнула девушка и тут же попыталась отскочить назад и пробежать к двери, но ещё до того, как она обошла диван, сердце заколотилось в ушах, воздуха не хватило на чистый вдох, а комнату застелил густой дым от горящей ткани.        Она рухнула на пол, ударившись о паркет. Перед глазами плыло и кружилось, а тело содрогалось в конвульсиях. Карниз за спиной с грохотом упал вниз, разбрасывая огонь дальше, и она поняла, что не выберется.       Каждый вдох становился все тяжелее, будто сама комната осуждала её за гнев. Она снова попыталась крикнуть, но лишь глухой хрип вырвался из её уст, заполнив пространство мрачной тишиной.       Соён вырубилась на какое-то время, перед её глазами была лишь пустота, но затем она смутно различила чьи-то ботинки.       — Принцесса, — нежно обратился голос, и она снова закашлялась, желая ответить, вдыхая судорожно, пытаясь отфильтровать нормальный воздух. Дым стелился по комнате, проникая в легкие, оставляя сладковато-горький привкус страха на языке.       — Ли Ноу, беги за Анной, она наверху! — та услышала топот ног и то, как парень быстро бросился по лестнице. В это время пламя угрожающе приближалось к Соён. Раскалённые языки огня щипали кожу, и она сжалась, как будто могла скрыться от него.       А вот диван рядом с ней уже был охвачен пламенем, и парень стоял примерно в метре от неё, обдумывая и взвешивая варианты. Он сбросил куртку и начал тушить огонь, ведь путь к кухне тоже был отрезан.       Девушка лишь видела, как огонь пылал перед глазами, а кожа пекла так, что она буквально скулила. Каждое движение заставляло её ощущать себя как в аду. Хотя пространство между ней и огнем ещё осталось, языки пламени периодически дотягивались до кожи из-за открытого окна.       — Потерпи, маленькая, — произнес Чан, уже приглушив пламя. Его голос звучал уверенно, но страх, который она чувствовала, отравлял воздух.        Он перескочил по куртке в этот горящий круг и подхватил девушку на руки. Пока он оборачивался, пламя перекинулось на стол, воспламеняя блокноты с записями, из-за чего те начали гореть с безжалостной силой.       — Черт! — выругался парень и уже подбежал к окну. Девушка снова почувствовала, как пламя близко, как его жар проникает в каждую клеточку её тела.       — Феликс, Хёнджин, кто-нибудь! — он уже передал девушку через окно и, выдохнув, зажал нос футболкой. Вокруг них бушевал хаос, но было ощущение, как будто время остановилось, застыв в этом моменте страха и смятения.       — Вызывайте пожарных! — он посмотрел на девушку в руках Феликса. — И скорую! — добавил, заметив, как Хёнджин уже схватил телефон.       Каждый звук, каждое движение давили на сознание как груз, который она не могла больше вынести.       — Выбирайся оттуда, давай! — скомандовал Ли Ноу, уже положив Анну в одно из кресел во дворе. Девушка мало что понимала, хоть и пыталась отдышаться от дыма. Мысли сбивались как осколки разбитого стекла.       — Чан! Чан, выходи! — произнесла она, когда Ли Ноу схватил её за плечи, успокаивая. Голос звучал как эхо, теряющееся в задымлённой комнате.       — Знаю, сестрёнка, иду! — он попытался вылезти в окно, но внезапно вздрогнул, ведь его руку лизнуло пламя от шторы. Его крик заставил девушек вздрогнуть:       — Черт! Черт! — он отступил назад и выдохнул, как будто пытался собраться с мыслями среди этого хаоса. — Придется выходить через дверь, — добавил, уже обернувшись, стоя в пылающем кругу предметов, которые сейчас уже было не различить.       Парень разогнался и перепрыгнул линию пламени, закашлявшись, когда резко втянул воздух, и, поднявшись из последних сил, задержал дыхание. Он помчался к двери, но когда коснулся, то вскрикнул: ручка оказалась раскалённой, и на коже остался ощутимый ожог. Боль пронзила его, и он терял надежду:       — Нет, не открывается, черт! — бросил взгляд на лестницу, ту самую, ведущую на второй этаж, но пламя уже начинало подниматься по ней, отрезая путь к возможному спасению.       — Эй, слышишь, вернись к окну, дурак! Пожарные уже едут! Эй! — завопил Хёнджин. Анна, кажется, начала плакать, уже не сдерживая истерику.       Чан уже не мог разглядеть их лиц из-за огня, а лёгкие просто пылали.       — Не могу, огонь слишком сильный!       Он начал бить по двери, но та не поддавалась. Он снова попытался потянуть: замок окончательно расплавило.       Огонь постепенно перекинулся на обои и по ним пошёл к потолку. Люстры над Чаном задрожали, и ещё прежде, чем он сделал очередной удар в дверь, обрушились на него…       Хруст осколков раздался в комнате.       Соён с трудом держала глаза открытыми, глотая воздух, но Анна продолжала звать Чана, только на этот раз ответа не последовало. Голоса парней перекликались — все, кроме одного.       Девушка чувствовала боль: всё её тело знобило от ран на талии, животе, коленях. Они ужасно ныли, но она не хотела отключаться, пока не услышит, что они все вышли, что всё в порядке.       Что пожар, который возник так глупо, никому не навредил. Нет, она не могла этого допустить, это же был их день рождения.       — Чан… — вторила она остальным. — Чан, пожалуйста, не отходи от окна! — Чан! Чан! — повторяла она в бреду, красные огни и резкий звук сирен заполнили оставшиеся чувства. — Чан, ну же… Чан! — повторяла она, пока скорая готовилась сдвинуться с места. — Чанни! Чан, ожалуйста… — она не помнила, как отключилась.

***

      Девушка внезапно вздрогнула, отбросив телефон так, словно это было что-то живое, что она боялась трогать. Она схватилась за голову: воспоминания, которые таились в глубине её сознания, вдруг вылились на неё, создавая вихрь ощущений, эмоций и картинок боли, отчаяния и вины.       Внутренний хаос, словно буря, бушевал в её груди, с каждым мгновением нарастая и заполняя пространство ударами.       — Этого просто не может происходить! Это… — она содрогнулась от стука в дверь, который звучал как сердцебиение, и посмотрела на неё, тут же подбежав и закрыв. Её сердце колотилось в унисон с ударами, и она почувствовала, как страх парализует, проползая по всей коже.       — Соён, милая? Открой, это папа, — голос за дверью был полон заботы, но в нём тоже слышались нотки страха и беспокойства.       — Нет… — девушка закачала головой, как будто могла отмахнуться от всего происходящего. — Нет, уходи! — ощущала, как каждое слово, произнесённое ею, как остриё ножа, пробивает её изнутри.       — Вот зачем ты оставила её там одну? — тот заговорил, произнося это с дрожью в голосе, но уже обращаясь, видимо, к матери.       — Она бросила в меня телефон! Я же говорила, она ещё не готова к учёбе! — Соён едва слышала её слова. Их звучание казалось далёким, как эхо, потерянное в лабиринте её сознания. — А почему ты не предупредил учителей о её состоянии?       — Но ей ведь нужно как-то жить с этим! Ты хочешь, чтобы вся школа считала её наркоманкой? Или, ещё лучше, сумасшедшей? Она не может всю жизнь там сидеть! — ответ папы был полон отчаяния. — Откуда я мог знать, что такое случится? Я говорил Анне не звонить ей ещё три года назад, но я не могу уберечь ее от всего.       — Но она рассказывала о нём всем в школе! Это… Парень и так умер в страшных мучениях. Как нам теперь жить с этим спокойно? — добавила она это шёпотом, и её слова повисли в воздухе.       Соён всё слышала. Новая волна осознания вдруг накрыла её: они не видели его. Они… Всё это время она говорила с пустотой? Шестерёнки в её голове начали вращаться. Они правда не видели его.       Она вспомнила реакцию Анны сегодня, её слёзы. И тогда в туалете, когда она ударила её именно после того, как она заговорила о Чане… О Боже! Девушка сжалась и поджала ноги к груди, как если бы могла укрыться от этого зловещего осознания.       Соён всхлипнула. Она просто… Залезла на мотоцикл их умершего друга? По телу пошли мурашки, словно мороз пробегал по коже. Так вот, почему с ним никогда никто не говорил?       Он был плодом её воображения? Побочным эффектом? Слёзы снова потекли по её лицу, но они даже не могли выразить всю эту боль. Девушка поднялась и начала ходить по комнате, словно пытаясь сбежать от своих мыслей.       — А как же тот случай, когда он избил Ли Ноу? Он ведь правда наступил на него, или это… Что-то их испугало? Феликс, уборщики… Феликс позвал кого-то, и… Я приняла его за Чана? — девушка застыла. — А как же та ночь? У нас же был… — Она выдохнула, шокированная. — Я уснула? Это был просто сон? Но Анна была…       О Боже! Она забралась в комнату её брата, взяла его рубашку и уснула на…       Девушка выдохнула; дышать ей больше не хотелось. Она залезла в его дом, в его постель, думала, что встречается с парнем, которого нет? С парнем, которого она убила? Эти мысли, как пламя, обжигали её разум.       Она больше не слышала просьб отца открыть дверь. Всё это захлестнуло её настолько сильно, что она замерла. .       Девушка просто стояла, смотря в упор на город через окно своей квартиры. Яркие огни разбавляли ночь, но она их, кажется, совсем не замечала. Ночной воздух, переполненный звуками города, казался ей далеким шёпотом.       Соён подошла ещё на шаг ближе, затем ещё на один и всмотрелась в своё отражение: оно было покрыто бликами, напоминающими ей ожоги, которые были на коже всего каких-то полтора года назад.       Она коснулась стекла, всматриваясь в каждую черту, казалось бы, этой милой, наивной девушки, но теперь она — монстр. Сумасшедший монстр.       Девушка одним движением развернулась, взяла стул, не раздумывая, бросила его в стекло, которое тут же разбилось, заставив родителей замереть на мгновение, Потом же они стали колотить в дверь с ещё большей силой.       Мама за дверью всхлипывала, умоляя открыть, но девушка смотрела, как осколки осыпались на пол. Она наступила на них, почувствовав, как они впиваются в кожу, но продолжала идти, будто это была единственная реальность, которую она могла ощутить. Холодный ночной воздух начал трепать её волосы, унося с собой последние остатки рассудка.       Десятый этаж — отличное место для новой комнаты. Отличное место, чтобы умереть. Девушка подошла к краю рамы и посмотрела вниз на бетонную подъездную дорожку, словно в бездну, которая готова была её принять.       «Зато это будет наверняка…» — пронеслось в её голове, и она согнула ногу, подвигая ту к краю.       Родители продолжали колотить в дверь и кричать, но она не обращала никакого внимания. Она чувствовала себя отстранённой, как будто была в другой реальности, где не существовало боли или страха, только тишина и покой.       — Что ты делаешь? Даже не думай! — внезапно раздался ещё один голос. Девушка вздрогнула, обернувшись. Перед ней стоял он, таким, каким был в тот день. Чёрная футболка, кожаная куртка, тёмные волосы. Его глаза светились в ночи, и он улыбнулся девушке.       — Слышал, ты меня искала? Даже на окно выбралась. — подошёл ближе, и его присутствие заполнило комнату теплом. — Разве не нужно предупреждать своего парня о таком?       — Ты не… — она не верила, что говорит это. — Ты не мой парень!       — Как это не твой? А чей же тогда? Соён, я люблю тебя, — он посмотрел на неё, положил руку на плечо, подойдя ближе. Его прикосновение было нежным, как легкий ветерок, но девушка знала, что это всего лишь иллюзия. — Ты чего? Эй, ты же порезалась, — посмотрел на осколки, готовый защитить от всех опасностей, которые её окружали. — Отойди отсюда… Идём со мной.       Девушка опустила голову. Она дрожала, но уже не от холода или боли, а от эмоций, переполняющих её изнутри, как вода, переполняющая сосуд.       — Я тоже тебя люблю. Всегда любила, с самого детства. Любила, но тебя нет! Ты мёртв!       — Мёртв? Нет, глупая, я ведь рядом с тобой, и я никогда тебя не брошу, — он улыбнулся, его слова были полны уверенности, но её сердце разрывалось от противоречивых чувств.       — Ты не хотел быть рядом со мной. Ты отверг меня, а я разозлилась как идиотка! Чёртова глупая маленькая идиотка! — она бросила на парня разъярённый взгляд. — Ты погиб из-за меня! Из-за меня, слышишь? Я не хочу жить! Я не должна. Они правильно меня избивали, должно быть, ты ужасно мучился после этих ожогов, после того ужаса, который я заставила тебя пережить! — она закрыла глаза, и слёзы покатились по щекам, словно безмолвные свидетели страданий. — Зачем я с тобой говорю? Ты даже не настоящий! Я свихнулась, я совершенно точно свихнулась!       — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я здесь сейчас, и пойти за тобой в тот пожар было моим решением! Ты не виновата! — его голос звучал уверенно, но Соён не могла воспринимать его слова. В сознании бушевала буря эмоций, и она пыталась найти в этом хаосе точку опоры.       — Я знаю, что говорил много разных вещей, но я передумал. Я был не прав. Просто останься со мной. Просто будь со мной, здесь. — шагнул ближе, и его образ стал более реальным, более осязаемым.       Она могла видеть, как тёмные волосы слегка колышутся на ветру, как глаза блестят в свете уличных фонарей, отражая ту безусловную любовь, которую она когда-то так жаждала.       Но девушка отвернулась, вновь погружаясь в свои мрачные мысли. Вокруг неё царила тишина, прерываемая лишь глухими ударами сердца и неумолимым стуком в дверь, как барабанный ритм, вызывающий тревогу. Она чувствовала себя на краю пропасти, и любое движение могло привести её к падению.       — Ты скажешь, что я захочу! Ты всего лишь плод моего воображения, моя больная фантазия! Наши отношения… Их никогда не было и не должно было быть! А я… — голос дрожал, словно она держалась за последнюю нить, связывающую её с реальностью. Она снова погрузилась в тёмные мысли, которые свивали паутину сомнений.       — Не делай этого, Соён! Не нужно! Они не правы! Они не понимают! А я люблю тебя! Посмотри на меня! Соён, не умирай! — его слова были полны отчаяния, и в них звучала настоящая, искренняя любовь. Он шагнул ещё ближе.       Громкий голос любимого парня, как эхо, возвращающееся к ней из далека, переполнял её сердце болью и нежностью.       — Не бросай меня! — его голос был полон такой силы, что, казалось, разрывал её внутренние оковы, наполняя разум светом.       Но, несмотря на это, Соён чувствовала, как страхи и сомнения тянут её вниз, как гири на душе. Ветер свистел вокруг неё, принося холодные порывы, которые напоминали о том, что жизнь — это хрупкое равновесие, и даже один шаг может изменить всё.       Она застыла на краю, её ноги казались тяжёлыми, как свинец. В этот момент вся комната, вся её жизнь сжалась в единую точку. Она бросила на парня прощальный взгляд:       — Я и хочу к тебе, — прошептала она. Каждое слово отзывалось дрожью, — Я так хочу к тебе.