22. Горькая правда, сладкая ложь

      Гермиона в последний раз внимательно оглядела свое отражение в зеркале.       Уютное, но при этом элегантное вязаное платье нежно облегало ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб, обнимая ее. Распущенные волосы с уложенными локонами ниспадали на плечи, обрамляя лицо.       Она выглядела… прекрасно. Не слишком вызывающе, но и не слишком просто. Идеально для первого свидания.       Кончики пальцев подрагивали от волнения, которое она пыталась скрыть за внешним спокойствием. Сердце колотилось, барабаня о ребра, от предвкушения и легкого страха.              Первый раз… Все это было так ново, так волнующе, словно она стояла на краю обрыва.       Их отношения никогда нельзя было назвать правильными, предсказуемыми или обычными.       Поцелуй, петтинг, первое свидание — эти этапы их отношений развивались совсем не так, как у большинства пар, словно кто-то перепутал страницы в книге, нарушив всю «нормальную» последовательность. У них были проблемы с тем, чтобы называться нормальной парой. Они были чем-то другим, чем-то более сложным.       — Ты прекрасно выглядишь, — мягкий, бархатный голос заставил ее вздрогнуть. Она обернулась, встретившись взглядом с Драко, опиравшимся на дверной косяк.       Он выглядел необычайно… мягче, чем она помнила. Сегодня в его взгляде читалась нежность, тепло и какое-то неприкрытое восхищение, которое заставило ее щеки покраснеть. Драко был одет в простую кремовую рубашку и темные брюки, но даже в такой одежде он выглядел безупречно.       — Ты тоже, — выдохнула она, ее голос звучал тише, чем она ожидала.       Его присутствие наполняло ее одновременно смущением и нежным трепетом. Гермиона чувствовала, как ее сердце начинает биться еще быстрее, и ей оставалось только надеяться, что он не слышит его бешеного стука.       — Я хотел предупредить… — начал он неловко, сдвинув брови. Его обычная уверенность куда-то исчезла, оставив после себя неуверенность, чуждую его образу. — Это единственный ресторан, из которого меня не выгоняют за то, что я… Пожиратель смерти.       — Бывший, — поправила она, нежно улыбнувшись, пытаясь разрядить напряженную атмосферу и вернуть ему уверенность.       — И я пойму, если тебе не захочется выйти со мной в свет, — закончил он, опуская взгляд, словно боясь увидеть в ее глазах отказ или разочарование.       — Драко, из нас двоих переживать стоит мне, — ответила она, качая головой. — Про то, кем ты был, быстро забудут. Ты восстановишь фамилию, вернёшь себе прежнее положение, и все снова будут льнуть к Малфоям. А про меня всегда будут говорить «грязнокровка», шептаться за спиной, осуждать за то, что я с тобой, — хрупкие плечи Гермионы опустились, и она почувствовала, как на глаза накатываются слезы, обжигая кожу.       Блондин оторвался от дверного проема и в несколько больших шагов настиг ее, беря ее лицо в свои руки. Длинные пальцы нежно, но уверенно прикоснулись к ее щекам, стирая соленые дорожки слез.       — Не говори так, — прошептал он хриплым голосом, полным искреннего раскаяния. — Я буду вечность просить прощения за то, как обращался с тобой.       — Драко… — прошептала она, сердце сжалось от его слов.       — Ты же знаешь, что твоя кровь не имеет для меня значения? — спросил он, его взгляд был умоляющим, полным надежды.       — Да, конечно, — ответила она, но ее голос звучал неуверенно. Слова были сказаны, но сомнения всё ещё оставались.       Гермиона верила в его чувства, но глубоко внутри ее всё ещё терзали старые страхи, старая боль и неуверенность в себе.       — Если ты переживаешь из-за ресторана, — начала она, стараясь спрятать оставшуюся неуверенность, — мы можем поужинать дома. Я приготовлю что-нибудь вкусное или закажем еду на вынос. Никаких проблем.       — Грейнджер, ты удивительная, — он оставил лёгкий, невесомый поцелуй в уголке её губ. — Какая девушка отказывается от ресторана?       — Не знаю. Я? — она наконец улыбнулась, настоящей улыбкой. — Мне не нужны шикарные рестораны, все, что мне нужно, — это ты.       Драко улыбнулся ещё шире, глаза потемнели от нежности и желания. Эта улыбка, открытая и искренняя, была лучшим подтверждением его слов, лучшим доказательством того, что их отношения начинают меняться, становятся настоящими.       — Позволь мне поухаживать за своей девушкой, — Драко засунул руку в карман брюк, доставая небольшую бархатную коробочку глубокого синего цвета.       Её глаза расширились. Не от удивления, а от внезапного прилива тревоги.       — Ты серьёзно испугалась, что это кольцо? — он усмехнулся, наблюдая за ее реакцией, его улыбка была мягкой, лишенной холодности и сарказма. — Не хочешь замуж за Малфоя?       — Не шути так, — ответила она, ее голос был тихим, чуть дрожащим.       — Это просто браслет, — он наконец открыл коробочку, и мягкий свет высветил ее содержимое.       Он был красивым. Очень. Точно гоблинской работы: каждое звено выполнено с безупречным мастерством, невероятно тонкий и мерцающий, как будто сплетённый из маленьких звёзд, упавших с неба. Гермиона затаила дыхание, очарованная его изяществом и красотой.       — Я не могу, — она потрясла головой, ее голос был немного растерянным, полным внутреннего противоречия. — Ты уже дарил мне серьги на Рождество. Это… слишком. Это чересчур.       — Грейнджер, для меня нет понятия «слишком», — Драко улыбнулся, его улыбка была спокойной и уверенной. — Я владею ювелирным бизнесом.       — Боже, почему я не могла полюбить кого-нибудь попроще? — пробормотала она, закатывая глаза, больше для себя, чем для него.       Драко рассмеялся — самым настоящим, искренним, радостным смехом, который, казалось, заполнил всю комнату и рассеял напряжение, витавшее между ними. На его щеках появились ямочки, делая его ещё более привлекательным и беззащитным.       — Только из-за того, что тебе не нужны мои галеоны, мне хочется отдать тебе их все, — сказал он, его взгляд был наполнен такой глубокой нежностью, что Гермиона на минуту забыла о своих сомнениях.       — Ты ведь так не сделаешь? — испуганно спросила она, ее голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Годрик, если бы ты не был Малфоем, всё было бы намного легче.       — Салазар, женщина, не говори, что ты бросишь меня ради какого-нибудь бедного убожества, — он прищурился, его улыбка стала более игривой, но в глазах мелькнуло искреннее беспокойство.       — Драко… — прошептала она, не зная, как ему ответить, не зная, как выразить свои чувства.       Гермиона ценила его чувства, ценила его щедрость, но её собственные чувства были перемешаны с сомнениями и страхами, с неуверенностью в себе и тревогой о будущем.       — Тебе нужно привыкать к ухаживаниям, — сказал он, его голос был мягким, но уверенным. Он взял её за руку, его пальцы легко сжали её ладонь. — Я буду баловать тебя, Грейнджер. Привыкай.       — Мы можем обойтись без этого?       — Нет, — ответил он твёрдо, его взгляд встретился с её, в нём читалась непреклонность. — А теперь дай мне наконец руку, чтобы я мог надеть его на тебя.       Драко говорил не только о браслете, но и об их отношениях. Они не могли обойтись без этого. Не могли обойтись без доверия, без поддержки, без того, чтобы просто быть друг у друга.       Холодный, гладкий металл приятно сомкнулся на её запястье, вес браслета едва ощущался, но она чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Мерцающие бриллианты словно танцевали на её коже, отражая свет лампы, создавая маленькие искорки, напоминающие звезды. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как волна тепла распространяется от запястья по всему телу.       Гермиона прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом, позволяя себе верить в то, что всё будет хорошо.       Глубоко вздохнув, она почувствовала аромат его одеколона, смешанный с запахом книг, и эта смесь показалась ей самой уютной и родной на свете.       Драко оставил лёгкий, трепетный поцелуй на её руке, прямо над браслетом. Его губы были тёплыми и нежными, и это прикосновение было таким простым, но в то же время таким глубоким и значимым.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      «Серебряный Феникс» встретил их утонченной атмосферой. Стены были отделаны панелями из темного дерева. Мягкий, рассеянный свет, льющийся из элегантных канделябров, увенчанных мерцающими свечами, создавал интимную обстановку, окутывая их теплом и спокойствием.       Звуки тихой, ненавязчивой музыки перемешивались с приглушенными голосами посетителей, создавая фон, наполненный аристократическим спокойствием и непринужденной респектабельностью.       Ароматы изысканных блюд, приправленных экзотическими специями, и дорогих вин, выдержанных в дубовых бочках, витали в воздухе, легко и непринужденно, маня и искушая богатством вкусов. Гермиона ощутила, как напряжение долгого дня медленно сходит на нет, растворяясь в этой атмосфере роскоши и спокойствия, уступая место расслаблению и наслаждению моментом.       Она огляделась вокруг, заметив мелкие детали, которые подчеркивали утонченный стиль заведения: изящные льняные салфетки, белоснежная сверкающая посуда, изысканные хрустальные бокалы, элегантные цветочные композиции в центре каждого столика.       Официант, высокий и стройный мужчина в безупречной форме, с легкой улыбкой провел их за столик, расположенный в уединенном уголке, откуда открывался прекрасный вид на весь зал. Гермиона чувствовала себя немного неловко, чувствуя, что на них смотрят другие посетители, оценивая и осуждая их отношения с Драко. Но она старалась не обращать на это внимания, сосредоточившись на нем. Малфой, словно предчувствуя ее смущение, отодвинул для нее стул, проявляя галантность и заботу, пока официант ненавязчиво предоставил им меню, изящно положив их на белоснежную скатерть.       В движениях мужчины чувствовалась практически незаметная профессиональная ловкость, каждая деталь его поведения подчёркивала высокий уровень обслуживания, демонстрируя, что в этом заведении все продумано до мелочей.       — Хочешь, чтобы я сделал заказ? — спросил Драко, его голос был тихим и внимательным.       — Да, я была бы очень признательна, — выдохнула она, позволяя себе расслабиться и наслаждаться моментом.       Ужин протекал в непринуждённой и расслабленной обстановке. Пока официант сменял блюда, предлагая восхитительные деликатесы, один из которых был более изысканным, чем другой, они погрузились в разговор, избегая тяжёлых тем и наслаждаясь компанией друг друга. Они обсуждали любимые книги, делясь своими впечатлениями и цитируя любимых авторов, смеясь над общими воспоминаниями о школьных предметах, вспоминая разные случаи и сплетни из Хогвартса, которые казались им такими далёкими и вместе с тем чем-то связывающими их. Драко рассказывал о своих планах в мире бизнеса, о тех трудностях, с которыми ему приходится сталкиваться, восстанавливая утраченное влияние семьи, а Гермиона делилась своими планами на будущее.       Их взгляды встречались, проскакивали искры, и каждый момент был наполнен ощущением близости и понимания.       В воздухе витала атмосфера лёгкости и счастья.       Она наслаждалась этим вечером, но не могла избавиться от ощущения, что всё слишком хорошо, слишком идеально, чтобы быть правдой. Малфой, по своему определению, не лёгкий человек, он был сложным, противоречивым и многогранным.       — Ты кажешься другим, — наконец высказала она свою затаившуюся мысль, её голос был тихим, немного неуверенным.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Драко, его выражение лица стало серьёзным.       — Я бы никогда не подумала, что ты способен быть настолько заботливым, настолько внимательным, — она посмотрела на него, ища понимания. — Мне кажется, что мы что-то упускаем, понимаешь? Я была столько лет влюблена в тебя, а ты… Ты столько лет ненавидел меня, презирал меня, делал всё, чтобы мне было больно. И за последние месяцы всё так невероятно закрутилось, перевернулось с ног на голову… Мне кажется, что это всё нереально, как в сказке. Всё слишком просто, слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Драко отложил вилку, потеряв аппетит, его взгляд стал серьезным, проницательным.       Молчание повисло между ними, прерываемое лишь тихой музыкой из зала, создающей приглушённый фон для их откровенного разговора. Наконец, он заговорил, его голос был тише обычного, наполненный нежной заботой и искренним раскаянием:       — Ты права, — сказал он, и Гермиона вздрогнула, не ожидая такого прямого признания. — Всё было сложно. Между нами была огромная пропасть, выкопанная годами ненависти, предрассудков и предвзятости. Я не хочу обманывать тебя, Гермиона, и я не хочу обманывать сам себя. Это не просто легкое влечение, не мимолетная страсть, это… Это глубокое, всепоглощающее чувство, которое я сам еще до конца не понимаю, которое меня пугает, с которым я не знаю, что делать. Я никогда не чувствовал ничего подобного раньше. Это… пугает, потому что это делает меня уязвимым. И я знаю, что я заслужил большую часть того дерьма, которое было между нами, что я сам виноват в том, что тебе трудно мне доверять.       Драко взял её руку, его пальцы переплелись с её, сжимая нежно, но уверенно, пытаясь передать ей часть своей силы и решимости.       — Ты раз за разом заботилась обо мне, — продолжил он, его взгляд был прикован к ней, в нём читалась искренняя благодарность и раскаяние. — Даже когда я говорил все эти вещи, эти ужасные вещи. Когда я говорил, что мне не нужны твои чувства, я скорее убеждал себя, чем тебя, пытаясь защититься от самого себя, от того, что я чувствовал на самом деле. Я до сих пор не понимаю, чем я заслужил твою любовь, чем я заслужил тебя, такую добрую, умную, красивую.       Он сглотнул, внимательно смотря на неё.       — Каждый раз, когда ты показывала, что тебе не нужны мои деньги, фамилия, даже мой сомнительный статус, — он хмыкнул, горькая улыбка коснулась его губ, — я не понимал, а что тебе вообще от меня нужно?       — Я… — начала Гермиона, хотела что-то сказать, возразить, оправдать его, но он прервал её, не давая ей вставить и слова, словно ему нужно было высказать всё, что накопилось у него на душе.       — Пока, в конце концов, я не понял, что всё это в первый раз в жизни не играет в мою пользу. Твои чувства не из-за этого, а вопреки. И это… это меня и пугает, и привлекает одновременно.       Драко сделал глоток вина, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. Он поставил бокал на стол, его глаза вновь встретились с карими, полными понимания и надежды.       — Я так много думал о твоих чувствах, пытался анализировать и рационализировать их, что совсем не заметил, как часто мой взгляд непроизвольно останавливается на тебе, — признался он, улыбаясь. — Я смотрел, и с каждым брошенным взглядом… — он запнулся, не зная, как выразить то, что так долго держал в себе, боялся, что его слова не передадут всей глубины его чувств. — Я не мог не влюбиться, понимаешь?       Гермиона чувствовала, как слезы собираются в уголках глаз, а щеки горят румянцем.       Она крепко сжала его руку, чувствуя тепло его пальцев, и улыбнулась, не в силах сдержать накатывающие чувства. Это было больше, чем любовь, это было понимание, принятие и, наконец-то, наступившее спокойствие после долгой бури.       Даже если он не любил её, а только испытывал чувство симпатии, она все равно была счастлива. Это было в его взгляде, в его голосе, в том, как он держал её руку, в той уязвимости, которую он позволил себе проявить. Это было в их моменте, в этой интимности разговора, в том, что он хотел быть с ней честным, даже если это было трудно. Это было надеждой, хрупкой, но яркой.       — Спасибо, — прошептала она, её голос дрожал от переполнявших её эмоций, улыбнувшись ему в ответ.       — Как ты смотришь на то, чтобы съесть десерт? — игриво сменил он тему, его улыбка была лёгкой, расслабленной.       — Мм, хочу лимонный тарт, — мечтательно произнесла она, закрыв глаза и представив себе вкус этого восхитительного десерта, улыбаясь в ответ на его предложение.       Мысль о кисленьком, свежем лимонном тарте с хрустящей корочкой и нежной начинкой была приятным отвлечением от глубины их недавнего разговора. Это было идеальное завершение вечера, приятное послевкусие к их откровенным признаниям.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Репортёры уже поджидали их у выхода, целая стая с камерами и прытко пишущими перьями. Вспышки камер ослепили Гермиону и Драко, обрушиваясь слепящим белым светом. Шум был оглушительным: вопросы сыпались градом, перебивая друг друга.       «Мисс Грейнджер… мистер Малфой… А правда… Вы в отношениях…? Как смотрит ваша мать…? Что думает мистер Поттер и ваш бывший, Рон Уизли…? Пожиратель смерти… Маглорождённая… Это скандал века…!»       Вопросы были назойливыми, навязчивыми, грубыми и лишёнными всякой тактичности. Гермиона почувствовала, как у неё перехватывает дыхание, а сердце начинает бешено колотиться в груди. Она не была готова к такому напору, к такой агрессии.       Драко инстинктивно прикрыл Гермиону собой. Его рука опустилась ей на спину, легко, но уверенно прижимая её к себе.       — Это вас не касается, — отрезал Драко, его голос был холодным, стальным.       И Гермиона вновь увидела того самого Драко, которого она знала из школьных лет, того гордого, надменного, неприступного Малфоя, которого все боялись. Он убивал взглядом, и в этом было что-то успокаивающе знакомое.       Не говоря ни слова, он обхватил её талию покрепче, не обращая внимания на крики и вопросы репортёров, и аппарировал домой.       Гермиона облокотилась на него, чувствуя, как дрожат ноги. Адреналин, выброшенный в кровь от внезапного нападения репортёров, начал отступать, оставляя после себя лишь слабость и раздражение.       — Спасибо, — прошептала она, чувствуя тепло его тела, как якорь в бушующем море.       — Не за что, — ответил он просто, его голос был мягким, лишённым прежней холодности. Драко провёл рукой по её волосам, нежно массируя кожу головы.       — Я ненавижу это, — призналась Гермиона, отстраняясь от него, чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения. — Ненавижу внимание, ненавижу эти вопросы, ненавижу, что личную жизнь выставляют на всеобщее обозрение.       Она гневно плюхнулась на диван в гостиной, а следом и Драко, притягивая её к себе.       — Знаю, — выдохнул он, проведя рукой по своим волосам. — Прости, что так получилось.       — Ты тут причём? — возразила она, качая головой. — Это всё эта сука Скитер, ей только дай повод, и она вывернет наизнанку любую новость, лишь бы поднять свои рейтинги.       — Мисс Грейнджер, какой у вас грязный ротик, — усмехнулся Драко, приподняв бровь.       — Дурак, — пробурчала Гермиона, покраснев, но уголки её губ предательски дрогнули в улыбке.       — Мм, твой дурак? — дразняще спросил Драко, наклоняясь ближе.       — Мой.       Она впервые произнесла это вслух, прокатывая новое слово на языке, пробуя его вкус, и на её щеках вспыхнул яркий румянец. Это было одновременно неловко и приятно.       Его серые глаза потемнели, словно грозовое небо, и в них вспыхнули искорки нежности и желания. Он остановился в нескольких дюймах от её лица, и она почувствовала его тёплое дыхание на коже.       — Повтори, — прошептал он хрипло, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.       Гермиона закусила губу, испытывая искушение.       — Драко… — выдохнула она, пытаясь восстановить самообладание, но её голос был слишком тихим и неуверенным.       — Пожалуйста, Гермиона, — прошептал он, его губы коснулись её щеки, оставляя лёгкий, трепетный поцелуй. — Скажи это ещё раз.       Она закрыла глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями его губ.       — Ты мой.       Драко отстранился, его улыбка была широкой и искренней, освещая его лицо. Он взял её лицо в свои руки, нежно поглаживая щёки большими пальцами.       — Моя, — прошептал он, прежде чем накрыть её губы своими.       Он касался её губ своими, изучая их форму, ощущая их мягкость и теплоту. Затем нетерпеливо углубил поцелуй, его губы стали более настойчивыми, более требовательными, словно он не мог насытиться ею. Его язык столкнулся с её, яростно исследуя каждый уголок, дразня и соблазняя.       Гермиона застонала, прижимаясь к нему ближе, желая слиться с ним воедино. Его руки скользнули с ее лица на талию, притягивая ее к себе на колени, задирая мягкую ткань платья, так что между ними почти не осталось пространства. Она зарылась пальцами в его платиновые волосы, оттягивая их.       Они целовались долго, жадно, утоляя жажду, копившуюся годами, запоминая каждое прикосновение, каждое движение, как ноту симфонии. Они двигались в унисон, дыхание участилось, превращаясь в прерывистое, тяжелое, их сердца бились в одном безумном ритме, отсчитывая секунды до чего-то большего.       Драко нежно оттянул ее нижнюю губу, чуть прикусывая ее, вызывая дрожь, пронзившую все ее тело от кончиков пальцев до макушки, и она инстинктивно потерлась бедрами о его пах, чувствуя твердый член сквозь ткань брюк. Внутри все перевернулось, а внизу живота разлилось тягучее, горячее желание.       — Салазар, ведьма, — прошептал он хрипло, отрываясь от её губ.       Светлые радужки стали грозовыми, темными от желания. Драко откинул голову на спинку дивана, пытаясь сдержать стон.       Его ладони задрали платье до талии, лаская бёдра.       — Мм, — стон сорвался с её губ. — Драко…       — Блять, — выдохнул он дрожащим голосом. — Никто… Никто никогда не произносил моё имя так.       — У тебя было много ведьм?       Дымка желания начала развеиваться, как только в голове вспыхнули картинки того, как он в школе зажимался с другими девушками. Она отстранилась от него, удерживая его за плечи.       — Что ты? — в недоумении спросил он, нахмурив брови.       — Ты… Ты спал со многими девушками, да? — спросила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе.       Неожиданно накатившая волна ревности и неуверенности захлестнула её с головой, и она не заметила, как горькая слеза покатилась по её щеке.       Гермиона снова почувствовала себя дефектной, неполноценной. Той, что до сих пор не смогла переспать ни с одним парнем, той, что до сих пор не знает, что такое настоящее наслаждение, неопытной и неумелой по сравнению с другими девушками.       — Грейнджер, с чего вдруг такие вопросы? — спросил он, его голос смягчился, в нём появилось беспокойство.       Он бережно вытер слезу с её щеки и внимательно посмотрел ей в глаза, пытаясь понять, что происходит.       — Просто ответь, — упрямо повторила она, отводя взгляд в сторону.       Черт, он ведь мог жить здесь и спать с другими девушками, пока она пыталась заглушить свои чувства отношениями с Тео.       Драко выдохнул, устало откидываясь на спинку.       — Две, Грейнджер, — ответил он. — Я спал с двумя девушками. Последний раз — на шестом курсе.       — На шестом?       Он устало потёр переносицу, поднимая голову и встречаясь с её взглядом.       — Служба Волан-де-Морту не особо учитывала мои подростковые потребности, — саркастично заметил он. — А угроза смерти меня не очень возбуждает, не до этого было как-то.       Она потупила взгляд, чувствуя, как вина заполняет её, из-за того, что заставила его вспоминать эти времена, не зная, что сказать, как исправить свою глупую ревность.       — Прости, — прошептала она, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Я не должна была… Мне просто… Я не знаю, что на меня нашло.       Драко вздохнул и протянул руку, бережно касаясь её щеки.       — Нет, всё в порядке, — ответил он, его голос смягчился, становясь бархатным, успокаивающим. — Просто… Это было давно, и это не имеет никакого значения сейчас.       Гермиона подняла голову и посмотрела ему в глаза.       — Ты уверен? — прошептала она, все еще сомневаясь.       Он улыбнулся, и его улыбка была искренней и теплой.       — Абсолютно уверен. Только ты.       — Прости… меня сложно назвать уверенной в себе девушкой, — она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Наверное, стоит сказать… наверное, тебе стоит знать, почему я до сих пор девственница.       — Ты не должна мне это объяснять, — мягко сказал он.       — Нет, я хочу, — она закусила губу. — Вдруг ты передумаешь, лучше сейчас.       Она хмыкнула. Драко не давил, не торопил, просто ждал, поглаживая ее ладонь большим пальцем.       — Не секрет, что я встречалась с Роном… — начала она, медленно подбирая слова. — И каждый раз, когда мы были близки к этому… к сексу… — она запнулась, покраснев. — Я не знаю, я не могла… Я останавливала его, потому что не была готова, потому что боялась, потому что… — она замолчала, не в силах подобрать нужные слова. — Рон злился, — продолжила она тише. — Он так злился… Он говорил, что я дефектная, фригидная, что со мной что-то не так. И в какой-то момент… в какой-то момент я поверила в это, — она выдохнула. — С Тео… с Тео тоже ничего не вышло, — добавила она почти шепотом. — Ничего не было, понимаешь? Я просто… я просто не могу.       Драко слушал молча, не перебивая, его лицо было серьезным и внимательным. Он не осуждал, не критиковал, просто впитывал каждое ее слово, стараясь понять ее боль и страх.       — И ты думаешь, что со мной будет так же? — спросил он тихо, когда она закончила говорить.       Гермиона опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд.       — Я не знаю, — прошептала она. — Я просто боюсь, что… что я все испорчу.       Драко взял ее за руку, сжимая ее пальцы в своих.       — Гермиона, послушай меня внимательно, — сказал он, его голос был твердым и уверенным. — Ты не дефектная, и ты не фригидная. Уизли просто уебок, который не понимал тебя и не ценил.       Он приподнял её подбородок, заставляя посмотреть в пронзительные глаза.       — Ты априори ничего не можешь испортить.       — Я… я даже сейчас все испортила, — прошептала она, опустив взгляд, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу.       — Не говори так, — он оставил легкий поцелуй в уголке ее губ. — Мы никуда не торопимся, у нас есть все время мира.       Драко улыбнулся и наклонился к ней, нежно целуя ее в лоб.       — Все будет хорошо, — прошептал он ей на ухо. — Я обещаю.       И она верила ему.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

«Золотая девочка» в объятиях Пожирателя Смерти: Падение героини?

Перо Риты Скитер никогда не отдыхает, мои дорогие читатели! И сегодня у меня для вас просто убойная сенсация, которая, без сомнения, взорвет спокойствие магического мира.

Приготовьтесь, ведь речь пойдет о, казалось бы, несовместимом дуэте — нашей героине войны, Гермионе Грейнджер, и бывшем Пожирателе Смерти, Драко Малфое!

Вчера вечером, в одном из самых дорогих ресторанов Лондона, «Серебряный Феникс», мои вездесущие источники зафиксировали их… вместе! Да, вы не ослышались, мисс Грейнджер и мистер Малфой покидали заведение, держась за руки!

Представьте себе картину: некогда ярая защитница прав магглорожденных и сын одного из самых ярых приверженцев чистокровности, улыбающиеся и оживленно беседующие, как будто между ними никогда не было вражды и предрассудков. Что же это, как не откровенный плевок в лицо всем, кто пострадал от рук Малфоев и Волан-де-Морта?

Но давайте посмотрим правде в глаза, дорогие мои. Что могло привлечь нашу «золотую девочку» в стан змеиного отродья? Уж не его ли состояние, доставшееся ему от семьи, запятнанной кровью и бесчестьем?

Неужели мисс Грейнджер, всегда такая принципиальная и гордая, пала жертвой банальной меркантильности? Говорят, что деньги не пахнут, но в случае Малфоев деньги пропитаны запахом страданий и смерти. Неужели она действительно готова закрыть глаза на прошлое ради роскошной жизни?

А что же сам мистер Малфой? Неужели он искренне раскаялся в своих злодеяниях? Или же эта связь — тщательно спланированная пиар-акция, попытка обелить свое запятнанное имя за счет героини войны? Ведь что может быть лучше для репутации бывшего Пожирателя Смерти, чем роман с самой Гермионой Грейнджер? Неужели он думает, что, прикрываясь её славой и популярностью, сможет заставить нас забыть о его темном прошлом?

Одно можно сказать наверняка: этот союз, если его можно так назвать, вызывает множество вопросов и отвращение у большинства здравомыслящих волшебников. Неужели наша героиня настолько ослеплена, что не видит, что ею манипулируют? Или же она сама преследует какие-то скрытые цели?

Время покажет, чем закончится эта скандальная история. Но одно я знаю точно: перо Риты Скитер всегда наготове, чтобы раскрыть всю правду, какой бы неприятной она ни была! Следите за моими статьями, чтобы узнать самые свежие подробности этого захватывающего романа!

Статья: Рита Скитер

Фото: Деннис Криви

      Гермиона отбросила от себя «Ежедневный Пророк», газета отлетела в угол кухни, с глухим стуком ударившись о ножку стула. В груди клокотала ярость, готовая вырваться наружу, прожигая все внутри.       — Сука! Какая же сука! — выплюнула она, чувствуя, как к горлу подступает ком злости.       Статья, напечатанная крупным, вызывающим шрифтом, пестрела заголовками о «скандальном романе» и «падении героини войны». Рита Скитер, несомненно, превратила их отношения с Драко в сенсацию, смакуя каждую деталь и выдумывая то, чего и в помине не было. Ярость душила ее, заставляя сжимать кулаки до побелевших костяшек.       — Грейнджер, я разберусь с этим. Успокойся, — сказал он ровным голосом.       Гермиона вздрогнула, услышав голос Драко.       Он стоял в дверях кухни, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. В его глазах плескалась та же ярость, что и в ее, но он держал себя под контролем.       Пройдя за стол, он взял свою кружку с кофе.       — Ты помнишь, — улыбнулся он.       Его улыбка была слабой, почти незаметной, но в его глазах мелькнуло что-то теплое и заботливое.       — Договор есть договор, — она прикусила губу.       «Я сказал, что мне не нужны твои деньги, но раз ты так настаиваешь, ты могла бы расплатиться иначе… Я был бы не против, если бы ты, например, до конца нашего вынужденного сожительства по утрам готовила мне кофе».       — Ты не против, если я поищу сотрудника в «Фолиант»?       Драко отпил кофе, его взгляд был сосредоточен на ней, словно он искал в её глазах подтверждения, одобрения.       — Зачем? — удивилась она, её брови взметнулись вверх.       — Мои исправительные работы скоро закончатся, — он отставил кружку, его взгляд оставался на ней. — А я не хочу, чтобы ты тянула всё это одна.       — Я не уверена, — прошептала Гермиона, её голос был тихим, полным сомнений.       — Два сотрудника.       — Что? Нет! Я даже на одного не согласилась!       — Лучше, если продажами будет заниматься персонал, — Драко спокойно продолжал, его голос был успокаивающим, уверенным. — А ты — документацией и тем, что тебе нравится.       — Драко! Я не потяну две зарплатные ставки! — Гермиона вспыхнула, её голос прозвучал острее, чем она думала. Финансовая сторона вопроса была не менее важной, чем эмоциональная.       — Я, кажется, не спрашивал тебя об этом, — Драко ответил спокойно и уверено. — Считай, что я уже все решил.       Гермиона скрестила руки на груди, небрежно поджав губы.       — Ты невыносим! — выдохнула Гермиона, стараясь скрыть улыбку.       — Но ты же меня любишь, — спокойно ответил Драко, его улыбка была легкой, немного дерзкой, играющей на губах.