Глава 16. Ты с каждым днём всё дальше

      В каюте атмосфера такая же холодная и серая, как и за её пределами. Питера ситуация трогает до глубины души, причиняет ему невыносимую боль, заставляет раздумывать над его действиями, нахождением здесь принцессы и разладом команды. Однажды они могут не выдержать и попросту накинуться на него во сне, на капитанском мостике, выстрелить во время спокойного ужина или убить любым другим способом. Тогда его квартирмейстер и остальные выдающиеся члены команды смогут побороться за титул нового капитана, а принцесса подвергнется мучительному насилию и смерти.       Блад хватает бутылку вина, с характерным звуком освобождает её от закупоренной пробки и, приставив к губам, делает несколько крупных глотков алкоголя. Брови слегка хмурятся от послевкусия, а после взгляд падает на девушку, что сидела у подоконника.       Переживающая, с мокрыми ресницами и дрожащая. Перед командой она тщательно прятала свой страх и отвращение, держала лицо, как настоящий будущий правитель, и лишь перед Питером Бладом она может себе позволить показаться беззащитной.       — Как ты? — почти шёпот, аккуратный, робкий, боящийся нарушить последние капли спокойствия. — Извини, что так получается.       Мужчина продолжает смотреть на принцессу без единой эмоции. Он не может выразить к ней ни злости, ни сострадания, ни хоть какого-то любого другого чувства. Его глаза полны отчаяния, разбитости, и принцессе даже кажется на секунду, что могучий и крепкий ледник в этих прекрасных глазах дал трещину, омывая округу кровавой рекой.        — Поговорить сейчас — это не ко мне. — не выгоняет, просто предупреждает, снова делает крупные глотки, закупоривает обратно бутылку и ставит её на место с звонким стуком стекла о дерево. Он стягивает с себя мокрую из-за дождя рубаху и вешает её на спинку стула, затем укладывается на постель. Питер сейчас «никак», и это читается по всему его внешнему виду.       Подобный жест девушка воспринимает по-своему, от того теряется и смотрит на Питера неверяще. Её извинения не приняты, от того становится ещё хуже, а проблема всё ещё открыта и никуда не исчезла. От этого по телу проходят ледянее муражки.       — Если я останусь здесь, ничего не наладится. Надеюсь, ты это понимаешь. — голос скачет даже сильнее, чем прежде, Астрид говорит то ли с ещё большим разочарованием, то ли с болью, но держится молодцом, не плачет. Она надеялась, что они это обсудят, что решат вместе, что делать дальше, потому что, как минимум, так делают люди в близких отношениях.       Родес приходиться лишь кивнуть и покинуть каюту. Хочет побыть один — пусть побудет. Пусть хоть всю жизнь проведёт один, раз не хочет обсуждать такое. Её это раздражает. Принцессе не нравится, что её держат на корабле, хотя это явно самому Питеру обходится дорого. Мотивы неясны, а у шатенки лишь крепчает мысль о том, что на этом корабле её роль была в ублажении желаний пирата. Он не ответил на её признание в любви, рассказал неприятные для неё вещи о том, что является изменой, а что нет, и ни разу за всё это время девушка не заметила действительно любовных проявлений к ней. Лишь половой, животный инстинкт тянул к ней Питера.        Всё, что сейчас хочется — поплакать, и, возможно, почувствовать от Питера малейший признак эмпатии. Не потому, что она на корабле, не потому, что они спят вместе и не потому, что его вещь тронули, а потому что у них у обоих проблемы, проблемы из-за Астрид Родес, потому что оба себя чувствуют плохо.       Сердце неприятно болит. Что ж, выбирать не приходится — девушка крадётся к Кирку, просит с ней пройти в укромный уголок, где их точно не тронут чужие люди. Там она изливает душу, и даже делится мыслью о том, что Астрид пора уходить, что она для Питера в качестве питомца и зря принцесса признавалась ему в любви. При вторичном рассуждении об этом ни единая слезинка не наворачивается. Прошедшие события тяжело оседают на плечах. Кристофер уводит даму к своему спальному месту и даёт разрешение отдохнуть.       Питеру излить душу некому. Разговаривать об этом с командой нет никакого смысла, да и высказать свои переживая для него равняется к унижению, к принятию своего поражения, ведь это он держит здесь Астрид, а не они.       «Женщина на корабле — к беде», и Астрид этому подтверждение. За те несколько лет его пиратства никогда не было подобного разлада в его команде. Океан и судно не терпит женской души на палубе, и Блад благодарит неведомые ему высшие силы за то, что он в принципе всё ещё жив, а его дорогой корабль в целостности.       Он переживает всё в одиночестве, и он делает это не в первый раз, а попытки его сгладить заканчивались только дамочками в тавернах, которые нагло пользовались моментом и выуживали с него как можно больше денег и выгоды, а затем покидали, просто снова оставляя одного. После потери отца Питер потерял опору в своей жизни, своего учителя и наставника, человека, что единственный понимал его от и до. Бладу пришлось самому стать этой самой крепкой, каменной и непробиваемой стеной, он научился справляться со своими переживаниями сам.       Питер не знает, что сотворится с принцессой, когда он вернёт её в родной дом. Возможно, они больше никогда в жизни не увидятся, возможно, Питера убьют где-то посреди бескрайних просторов воды, возможно, принцесса сама не пожелает встречи с ним и даже объявит охоту на пиратов, чтобы залечить свои душевные обиды на их братство.       Переживания терзают, словно когтями, его проклятую душу, и Блад всё пытается разобрать чувства, что пережимают все его органы. Принцессу не хочется отпускать. Посадить бы её рядом с собой, прямо на цепь, закрыть в его каюте и не выпускать никогда, вечно странствуя по миру. Питер списывает это на чувство сильной привязанности с самого детства, на то, что они были друг другу близки ещё с самых малых лет.       Вот только все надежды рушатся. Астрид уже озвучивала эту мысль: она покинет корабль в любом случае. Надеяться на её побеги из дворца в будущем ради встречи с таким, как он, просто глупо.       Ощущение, что всю свою жизнь он терпит только одни потери, разрывает изнутри медленно, мучительно, разбивается в осколки и впивается с режущей болью в сердце.       

***

      — Красавица, просыпайся. — шторм давно стих. За окном каюты статичное положение воды и светлого берега, Астрид мужчина перенёс от Кирка ещё ночью, а сейчас нежно гладит её по щеке в попытках разбудить. От пережитого стресса дама спала вдвойне больше обычного, и сейчас время вовсе стремилось к закату.       — Это последнее место, где мы останавливаемся. — девушка довольно быстро реагирует на его поглаживания, и как только она открывает глаза, мужчина немного проясняет ситуацию для неё, — Не хочешь прогуляться со мной?       — Хочу, конечно, сейчас… — девушка немного беспокойно поднимается, подходит к зеркалу, внимательно себя осматривает и в будничных движениях прихорашивается, делая это каждое утро пребывания на корабле.       Сойдя с корабля через несколько минут, капитан сворачивает к удачно расположившейся рядом конюшне и отсыпает её хозяину приличную горстку монет, после чего с усмешкой поглаживает одного из коней по морде с улыбкой.       — Ты же ещё не забыла, как с ними управляться? — капитан прямо насмехается над девушкой, но подходит ближе и помогает ей взобраться в седло.       — Как же тут забудешь, в свои семнадцать я с такого же свалилась.       — Я получал копытом в плечо, и это я ещё уворачивался. Хорошо, что не сильно вдарил. — Питер не то хвалится, не то делится происшествием, после которого остался здоров, садясь на коня, и заставляет его идти, повернув на менее занятую людьми тропу.       — Ты не хочешь поделиться со мной тем, что тебя беспокоит? — Астрид говорит осторожно, после пары минут молчания, стоит им удачно поравняться. Обеспокоенно глядит на Питера, пытаясь по его виду распознать состояние. Кажется, сон и отдых наедине друг от друга их обоих немного успокоил, и теперь они мыслят более рационально.       — Я примерно для этого и пригласил тебя. Только хочу обсудить не только то, что меня беспокоит, но и кое-что связанное с тобой… Ты покинешь и нас, и меня, я прекрасно это понимаю, и знаю, что ты планировала всë это изначально, но не расскажешь, какие у тебя были планы после того, как ты вернёшься? Они же были составлены, учитывая, что ты просто переберёшься в другое место на борту какого-то торговца, и я в твои планы уж точно не входил. — Питер выглядит вполне серьёзно, даже взгляд похолодел, это видно, когда он поднимает его на Родес. Недавняя битва явно сильно отозвалась в его чувствах и самоощущении.       Чувство вины растёт. Принцесса морщит носик и опускает голову, вдумчиво глядя куда-то на собственные руки, крепче сжимая вожжи.       — Изначально все пошло криво. Я единственный ребёнок в семье, но, к сожалению, не тот, кто им нужен. Несмотря на это меня хотели пустить к власти. Вот только не в качестве главной императрицы, а в качестве супруги императора. Если выйду замуж, получу трон, и то условно. А я жадна до власти, я не хочу быть кем-то на каких-то условиях, поэтому и сбежала. Тем более, я бы узнала некоторую информацию, это как, знаешь, передвигаться скрытой делегацией. Осмотреть то, что происходит в других странах, со стороны узнать об империи, прознать про внешнюю торговлю и прочее. В общем, это было бы полезно для меня. А до этого… Ты же знаешь, что есть семьи, близкие к императорской по крови? Они тоже могут быть претендентами на престол, пусть я и единственная. Пару раз на меня совершали покушение. В самое удобное время я и сбежала. Сейчас там погибло уже двое семей, осталось найти мне подделку, подписавшую отказ от престола, а потом по-тихому избавиться от неё. Ну, я сужу по тому, что мне докладывают из столицы письмами, что я получала при остановках в портах. В поездке план просто немного изменился, я думала, что дождусь, пока они переубивают друг друга, и вернусь спокойно. Ну, а какие могут быть планы после возвращения в страну без правителя у принцессы?       Астрид хочет посмотреть наконец на Питера, но от его взгляда по её спине бегут мурашки. Снова сталкиваясь с ледяным и спокойным взглядом, Астрид опускает глаза вниз и вздыхает.       — Я не покину тебя… Точнее, это просто не называется так. Да и смысл мне оставаться? Ты видел, к чему приводит моё присутствие на корабле. Ты же не будешь рубить каждого из них просто потому что я им не нравлюсь, Питер? Я же знаю, что тебе нравится такая жизнь, в вечных путешествиях, развлечениях, опасностях… тебе нужна команда. Я не хочу чувствовать себя лишней, ненужной или виноватой за то, что происходит с ними или с тобой.       Пара вскоре выходит на совершенно пустую тропу, в окружении деревьев, что через листву пускали яркий свет заката и лучей солнца. От свежести даже немного дурманит голову, и кажется, что если здесь остаться дольше — разум точно отправится в сон. Питер прикрывает глаза и глубоко вздыхает, затем усмехается. Хорошо придумала, ничего не скажешь.       — И как ты себе это представляешь? Ты на троне, вечно занятая и важная, подаёшь пример всей империи, вселяешь в людей веру в себя. Потом случайно узнаётся, что у тебя роман с каким-то там пиратом, который останавливается периодически в порту. Что подумает народ, как они будут себя вести? Да и судя по твоим прошлым указам, ты не дашь ни мне, ни остальным спокойной жизни, я думаю, стоит мне только ступить на сушу, как меня схватят и посадят в кандалы в тюрьму. Не очень хорошая перспектива моего будущего, а это значит, что если ты продолжишь искоренять так называемую проблему, то мы можем распрощаться навсегда сразу же, как ты вернёшься в империю. Потому что я туда больше не смогу вернуться. Но, даже если, всë будет не так, как я предлагаю… Согласись, роман пирата и такой важной дамы, как ты, звучит не очень.       — Ну вот, идея. Тебя схватят, посадят в кандалы в тюрьму, а оттуда ты — в мои покои. Романтика же. — дама смеётся, вызывая у пирата слабую улыбку. Под сердцем закололо, она морщит нос и вздыхает глубоко, наполнив полностью лёгкие воздухом. Разговор должен был расслабить их двоих, но он лишь катится в одно, больное и тоскливое для них русло.       — Я оставил тебя, потому что я знаю тебя не как ту чертовку, которая сделала пиратству хуже. А они знают тебя именно так. Я удивлён, что вся команда не устроила мне бунт или бойкот, и удивлён, что ты нашла себе даже друга. Я должен понять того, кто кинул мне вызов с саблями, это была его воля, и он понимал, что из этого выйдет. Я думаю, все знали исход с самого начала, просто я не могу этого принять. Да, то, что ты вернёшься, будет правильным исходом, и даже если мне нравилось всё то, что было между нами на корабле, я бы хотел, чтобы этого не случалось, начиная с твоего попадания на корабль. Лучше было бы развернуть тебя и отправить обратно, выгнать, не знаю, но уж точно не оставлять. А сейчас мы разговариваем о последствиях, и честно, мне тяжело. Вы идёте в противовес, и я разрываюсь на обе стороны.       — Значит, ты жалеешь обо всем, что произошло, я правильно поняла? — Астрид говорит спокойно, хотя к концу голос скачет так, словно она сейчас заплачет. Потому что так и есть. Потому что она никогда не пожалеет о произошедшем, и даже если бы её убили за это, она хотел бы повторить. Девушка снова отворачивает голову и усмехается. Если бы Питер попросил остаться — Астрид осталась бы безоговорочно. Если уж и не на всю жизнь, то хотя бы на месяц, полгода, год, она не знает. Просто бы плюнула на все. Теперь и слова тяжело выговорить. Её просто так отпускают, а теперь ещё говорят и о том, что вовсе бы не хотели брать на корабль.       — Я не жалею. Раз это всё случилось, значит должно было, но было бы легче, если бы этого не было. — Блад пожимает плечами и обеспокоенно всматривается в лицо принцессы, когда слышит, как срывается её голос. Аккуратно приблизившись, он берёт девушку за руку и по-своему, как всегда, поглаживает тыльную сторону большим пальцем.       — Значит, решили. Как только мы вернёмся, я просто уйду. Это тебя устроит?       — Да, уйдёшь. Но я думаю, это пойдёт нам обоим на благо. Если нужно будет, судьба сама сведёт нас в нужных обстоятельствах, как и сводила всегда. Не просто же так всë это было? — Питер с усмешкой наклоняется, целуя чужую руку, и после этого её отпускает. — Моя команда не будет ругаться и продолжит жить так, как было, и у тебя не будет больших рисков для твоей жизни.       — Нет, не надо. — Родес мотает головой, убирая руку после поцелуя моментально. Голова разболелась от мыслей, и их огромное количество давит, не давая разобрать ни одной. — Не знаю. Я не хочу думать. — принцесса бурчит под нос, расстраиваясь лишь сильнее. Отпускать, оказывается, страшно.       — Мы на месте. — звучит довольно скоро, они останавливаются у какого-то красивого, большого, ухоженного здания с яркой вывеской. Оставив лошадей у стойла, Питер берет девушку за руку и ведёт за собой внутрь, проходит за свободный столик и делает заказ у подошедшей к ним девушки, после подпирает голову рукой, глядя на Астрид. Она, в свою очередь, взгляда не поднимает.       — Ты хотела поговорить о том, что я чувствую, так почему ты тяжело воспринимаешь мои мысли?       — Я что-то… Ну, я ожидала такого, просто… как-то тяжело. — девушка трёт лицо ладонями и вздыхает. Пять вдохов и пять выдохов, она пытается остыть и спокойно принять ситуацию. — Я понимаю, о чем ты говоришь, но понять и принять — вещи разные. — у неё все губы искусаны до крови, правда переживает. Астрид готовилась к этому с самого начала, знала, что ей придётся уйти, и вот сейчас, когда закрыть дверь за собой — это всего ничего, она тормозит и боится. Утерев глаза пальцами, Родес смотрит в потолок куда-то, пытаясь успокоиться снова. Она любит Питера, она хочет с ним быть, но знать, что от этого хуже Питеру — плохо. Нереально плохо. И почему сердце так болит?       — Сколько у нас времени до возвращения? — девушка утирает мокрые щеки от слез, промаргивается, отворачивает голову в сторону и думает. Пытается собрать какой-то пазл в голове, но ничего… просто. К больному сердцу прибавляется и больная голова. Со здоровьем явно что-то не так, нужно лечиться.       — Примерно столько же, сколько мы добирались до этого места, только пропуская некоторые места. — Питер вздыхает, кивает, когда им приносят еду и сразу расплачивается, ведь того, что им принесли, вполне достаточно, чтобы хорошо наесться каждому. В нос сразу бьют приятные и аппетитные ароматы. А место он специально выбрал как бы за углом, чтобы перед остальными людьми особо не мелькать в поле зрения. К еде он не приступает, только берет ладони Астрид в свои, пытаясь её утешить, но она сама прекращает такие касания.       — Не успокаивай. Я тогда точно разревусь. — усмехается, шмыгая носом, и уводит взгляд на еду. Вот теперь Астрид чувствует голод, хотя по ощущению своего морального состояния ей совершенно не хочется есть. Но всё же подсаживается ближе, осматривая принесённые блюда. Возможно, это шанс отвлечься.       — Нам просто нужно смириться. Всегда так было, что мы уходим в долгое плавание, а кто-то остаётся дома и покорно ждёт, пока возлюбленный вернётся. Я знаю одну дамочку, которая ждала целых четыре года. Не выдержала, ушла из дома и вернулась к родителям, а когда возлюбленный вернулся, то обнаружил, что он теперь один и никто его не ждёт…       — Мне нужно немного подумать. Есть же какой-то выход, ведь так? Есть… — Астрид задумчиво копается вилкой в тарелке, затем поглядывает на Питера. Идея есть, но это сильно повлияет на свободу Блада и его команды. Она не знает, как к этому отнесётся сам Питер, — Есть кое-что. Но я пока не решусь говорить. Мне нужно продумать все.       — Даже не намекнёшь, что за мысль?       — Легализованное пиратство. — принцесса выдаёт мысль с потрохами, затем прикусывает губу и смотрит внимательно за чужой реакцией, — С некоторыми… привилегиями, так скажем…       — Ты же понимаешь, что половина общества тебя возненавидит, а другая половина начнёт массовые беспорядки? Многие даже не понимают значение слова, а ты собираешься делать такие серьёзные шаги. Подумай хорошо. — Даже удивительно, что пират выступает против. Казалось бы: ему только лучше.       — Вот поэтому я и не говорю, что это точный вариант, Питер. Я же сказала: «подумаю». — девушка вздыхает, словно это что-то логичное. Она вполне знает, какие условия поставить, чтобы обеспечить всех успехом, но это нужно продумать получше. Лучше — записать, когда вернётся.       — Можно дать тебе непрошенный совет? Поступай так, как думает твоя голова, а не как чувствует твоё сердце. Не делай таких же ошибок, как и твой отец, не делай что-то грандиозное только из-за жажды мести. Странно, что это говорю именно я, да? — Блад даже сам усмехается от самого себя. — Но я не правитель империи, а ты вполне. Держи сердце в холоде и безразличии к таким вещам.       — Давая такие советы, будь готов к тому, что на этом всё закончится. Если думать головой, то через, допустим, года два мне нужен наследник. Не от пирата, Питер, желательно вообще в браке. — Астрид продолжает сверлить дыру в Бладе, холодным таким, безразличным взглядом, который стал таким ещё в начале такого совета от мужчины, — Если тебя устроит видеть рядом со мной другого человека, то меня это не устраивает. Зато думаю головой.       — Ха-а, блять… — Питер тяжело выдыхает, даже рычит, и тянет это устало, трёт лоб, подперев голову, и прикрывает глаза. У самого начинают переставать работать мозги от такого отчаяния. — Просто если ничего не получится, не хочу быть повешенным, как шавка. У всех на глазах. Не хочу повторять судьбу. — пожимает плечами и вовсе смеётся, уже не поднимая взгляда на Астрид. Кажется, ему тяжело это вспоминать и говорить.       — Я не… Господи, Питер, нет! — шатенка мотает головой, — Мне нет никакого удовольствия вешать тебя, я уже не говорю о выгоде. У нас с тобой совсем другие отношения. — сильная ненависть — наследница былой любви. Она это признает и помнит, но вот у Астрид чувство ненависти было до любви.       — Я помню одну фразу твоего отца обо мне, знаешь, почему-то в память въелась… Наверное потому, что потом отец ругался об этом матери. Он сказал вроде… «Такой моей дочери в мужья годится». Представляешь?       — Мне эта фраза всю жизнь испортила, ты так долго издевался из-за этого надо мной…       — Мне было очень весело и интересно на тебя смотреть, но знаешь… На правду не обижаются.       — «На правду не обижаются, бе-бе-бе».       Их разговор выходит постепенно в другое русло за сытным, вкусным ужином. Мужчина решил наесться на славу хорошо приготовленным мясом, а покинув славную таверну и вновь обзаведясь конями, как своим транспортом, мужчина хитро глядит на девушку.       — Астрид, если не будешь отставать, устрою маленький сюрприз. — Блад хлопает по бедру лошадь, заставляя ускориться, а затем вовсе рвануть куда-то прямо по дорожке. Он оборачивается назад со смехом задорным, глядя на девушку, и отворачивается обратно, ведя животное в нужном направлении.       — Ну ты, конечно, нашёл развлечение… — это Родес обсуждает сама с собой, пробурчав под нос. Несмотря на усталость, она усмехается, стараясь от мужчины не отставать.       Блад в конце концов спустя некоторое время их активной поездки останавливается у величественного здания театра. Элегантная архитектура, изысканный фасад, украшенный россыпью изящных колонн, поддерживающих массивное крыльцо и арки, ведущие в холл здания. Сверкающие окна блестели в солнечных лучах, словно драгоценные камни, а высокие стены венчала роскошная крыша, придававшая сооружению королевскую элегантность и величие.       — Ты никогда не хотела попасть на представление без билета? — Питер глядит на подоспевшую девушку и с улыбкой осматривает её, после чего слезает с коня и оставляет его у стойла, помогая и девушке, которую с седла вовсе помогает слезть, крепко взяв её за талию.       Астрид заинтересованно глядит на мужчину и улыбается. Есть, всё-таки, что-то в этом романтичное, запретное, от того сладкое, и даже если она считает такие проникновения не очень правильными, то рядом с Питером в крови разжигается лёгкий азарт. Тяжесть их разговора улетучивается мгновенно. Девушка поднимается на носочках, оставляет нежный поцелуй на щеке пирата и берет его удобно под локоть.       — Допустим, Ваше предложение звучит крайне соблазнительно, мой капитан.       — А Вы снова решили сыграть в эту игру, Ваше Величество. — пират вздыхает и качает головой, осматриваясь. Он ведёт даму за это здание, к заднему дворику, к входу, которым положено пользоваться лишь работающим в этом самом театре.        Он ещё с утра слышал, что сегодня будет показываться спектакль, поэтому надеется, что никого за дверью не окажется. Так и есть: мужчина аккуратно заглядывает внутрь, и только убедившись за пару минут в пустоте помещения, ведёт за собой Астрид и поднимается с ней по лестнице.       Приходится проскакивать тихо мимо открытых дверей, чтобы находящиеся там люди их не заметили, и после он поднимается по лестнице, кажется, ведя на места, находящиеся на балконах.       В коридорах, конечно, немного теряется, даже почти попадается на глаза группе проходящих мимо актёров, но чтобы их не увидели, приходится подтолкнуть даму спрятаться за тяжёлые, висящие до самого пола алые, плотные шторы, и шмыгнуть следом за ней.       Ещё пару поворотов по коридорам с тёплым ковром на полу и интерьером, сделанным словно под дворец, и они выходят к двери, что ведёт на сами балконы.       — Прошу. — мужчина пропускает даму вперёд, открыв дверь, — Как думаешь, те, что где-то впереди, увидят, что здесь происходит?       — Балконы напротив нас увидят в любом случае. Разве тебя это беспокоит?       — Я сделаю вид, что беспокоит, исключительно ради приличия. Воспринимаю такие театры, как церкви, кажутся какими-то… девственными.       Астрид рассматривает уже сидящего на месте мужчину и слабо ему улыбается, покачав головой. Судя по его взгляду, он привёл девушку сюда явно не за просмотром культурного спектакля. Мужчина не сказал это вслух, но имел это ввиду, когда выбирал балкончик с полным отсутствием чужих, мешающих им душ.       Девушка садится на его колени, на фоне звучит гордая музыка, раздаётся слабым эхом по большому главному залу театра. Воздух здесь был наполнен возвышенностью и достоинством, сейчас же конкретно между этими двумя витает желание и похоть.       Да, им суждено расстаться, но пока судьба позволяет оставаться вместе наедине, пара пользуется этим случаем. Полированный деревянный пол сиял в свете свечей, богатое убранство стен придавало этому месту царственную элегантность, а в позолоченных подлокотниках стульев отражался страстный, любовный поцелуй двух горячо любимых людей.       Ладони гуляли уже в самых неприличных местах, что мужчине хотелось коснуться мягких женских изгибов, что девушке требовалось ощутить мужественность и крепость мышц в своих руках. На фоне громких голосов со сцены и музыки оркестра они оба пропадают и нуждаются сейчас лишь друг в друге.       Астрид сегодня удивляет больше всего, но мужчина никак ей не препятствует. Инициатива от неё исходит настойчивая и даже слегка резкая от нетерпения, и наблюдать лежащие на полу женские штаны в этом месте забавно даже Бладу. Её движения бёдрами сквозь одежду уже успели разжечь сильный огонь возбуждения, и к счастью, неловкость улетучивается благодаря этому довольно быстро, сменяясь еле уловимым скулежом от чувства проникновения внутрь. Блад не сдерживается, крепко сжимает её ягодицы, запрокинув от удовольствия голову, и сводит брови к переносице.       Каждое прикосновение её пальцев было подобно вспышке молнии, пробегающей по его телу и оставляющей после себя след искрящихся эмоций. Она знала, как сводить его с ума, зная все его слабые места и умело их используя. Она пробуждала в нем чувства такой силы, что он забывал обо всем на свете кроме неё. Питер не раз повторял, что Астрид самая настоящая дьяволица, и он убеждается в этом уже который раз.       Астрид — волк в овечьей шкуре, и давно пора принять, что его советы и советы Кирка о жизни принцесса воспринимала с глупенькой улыбкой лишь ради того, чтобы не показывать свою истинную натуру. За её невинными глазками и улыбкой скрывается сильная женщина, способная стать на трон империи и править всей страной. За девственным и нетронутым видом скрываются шрамы на душе и теле, а каждое движение зрачков было похоже на змеиное шипение.       Питер смотрит на девушку со слабой улыбкой, пытаясь дышать, как и она, ровнее, не смотря на их тандем жарких движений. Если вернуться во времени назад, он вспомнит лишь робость Астрид и её стеснение быть перед ним без одежды. К концу их путешествия Блад заражает, заставляет принцессу проникнуться его животным желанием и страстью. Астрид становится совершенно такой же, как Питер, теперь они — одно целое. Вожделение охватило их обоих, подобно диким огням, которые невозможно контролировать и потушить.       Взгляд мужчины, как ему свойственно, направлен на прекрасные для него груди, одна же рука, пока женские бёдра активно и резво двигаются на нём, ползёт в нежное и чувственное место, дополнительно удовлетворяя аккуратными движениями подушечек пальцев.       Они достигли пика наслаждения почти одновременно. Каждое прикосновение, каждый вздох, казалось, слились в один сплошной поток удовольствия, который захлестнул их волной. Всё действо на этом балкончике было единым целым, подобно представлению на сцене и сопровождающей его инструментальной музыкой.       — Принцесса сорвалась с цепи… — Питер издевается, дыша горячо в аккуратное женское плечико. Девушка расслабилась и улеглась на Блада, закрыв глаза, чтобы прийти в себя.       Питер продолжает фразу, но в ушах сплошной звон: не уследила, забылась, погрязла в этом похотливом омуте, и не обратила внимания, что мужчина на пике своего наслаждения совершенно не попытался от неё отлипнуть.       

***

      Питер последующие дни оказывается занят подготовкой к отплытию и управлению командой. Астрид мечется в попытках у него что-то спросить, как и у Кирка, но в итоге разочарованно уходит в каюту: ей никто не смог подсказать, где в этом городе можно найти ярмарку. Сплошное отчаяние! Она готовы рвать волосы на голове, это совершенно не входило в её планы, но успокоиться приходиться. Если что, она обязательно найдёт их в других городах.       Кирк отводит подругу снова в какую-то таверну вечером, и здесь Астрид вовсе забывает о желании какой-то покупки. Кристофер поделился своими сожалениями о том, что придётся расстаться на неопределённое время, ведь, как бы то ни было странно для него признавать, но он привязался к девчонке. Хотя, честнее говорить, именно она, Элен, привязалась и стала считать её своей подругой. Ни с кем ещё она не могла поделиться своими переживаниями и своей половой принадлежностью. Прощаться не хочется.        Этот маршрут был бы самым обычным и ничем не отличающимся от других, если бы не она. Именно из-за попадания на борт Астрид, жизнь в бескрайних плаваниях стала такой красочной и разнообразной, и внутри груди даже расцвело какое-то необычное, странное для неё чувство. Это чувство всегда сидит где-то в области сердца и никуда не уходит, не пропадает, всегда греет грудину и внутренние органы, а когда на глазах появляется Астрид, то всë взрывается и жмётся в разные стороны, словно пытаясь его разорвать. Но это не больно, а приятно, словно взрыв какой-то эйфории, словно пробуждение после самого приятного сна, как материнский поцелуй в лоб в детстве. Вместе со взрывом происходит упокоение, словно так всë и должно быть, по телу разливается приятное чувство. Она попала в самый настоящий рай.              Спустя путь, возвращающий корабль в родной для Питера и Астрид порт, эти двое стараются насладиться друг другом как можно больше. Вся команда отметила, что Блад всё чаще стал кружиться именно с Родес, стал к ней намного благосклоннее и терпимее, а взгляд, направленный на девушку, стал ещё нежнее.       К сожалению, рано или поздно этому пришлось закончиться: судно «Астрид» пришвартовывается у порта империи Родес. Блад при приближении к нему, чуя неизбежность событий, мрачнел и становился всё молчаливее и задумчивее, боясь принимать неизбежную реальность.       — Питер… мне пора. — Астрид стоит перед мужчиной и смотрит в его тоскливые, сожалеющие глаза. Самой держаться так же тяжело, вид мужчины давит на неё дополнительно, заставляя испытывать чёртову бурю эмоций.       Слова ранят мужчину в самое сердце, и если честно, его даже откинуло на много лет назад: он чувствовал тоже самое, когда видел своими глазами, как казнят его отца. Боль, страх, непринятие и не осознанность потери.       Всë то приятное ощущение в груди разбивается и норовит просочиться через органы, через кожу, карябая и раня своими острыми разбитыми краями, но выбраться оно не может, застревает и только вертится где-то внутри. Он этого не показывает, зато это видно по глазам.       Блад хочет сказать несколько нежных слов, может, как и девушка однажды, признаться в своих тёплых чувствах, трепещущих душу, но молчит. Его вид говорит сам за себя и принцесса должна это отчётливо видеть. В её мыслях возникает безумная, совершенно неправильная идея остаться на корабле ещё на какое-то время…        Мужчина ничего не говорит, но вручает девушке что-то вроде маленькой памяти о себе, маленький закупоренный флакончик с тёмной, бардовой жидкостью внутри, с надписью его фамилии. Он просит не задавать вопросов о значении и содержимом, просто просит принять и не терять.       Следует мягкий, прощальный поцелуй. В холоде утра, когда на траве росинки ещё лежат в виде ледяного инея, в сером тумане, принцесса покидает корабль.       Отпускать она Питер не хочет, но отпускает.