5. Потерянная игрушка [ Чжун ли/Тарталья; Прошлое; Повседневность; Секрет ]

В жизни Аякса было несколько поворотных моментов. Моментов, которые меняли его жизнь резко и без предупреждения, переворачивая всё вокруг с ног на голову. Один из них настал морозной зимней ночью. Стихла метель. Аякс, как взрослый, самостоятельный, четырнадцатилетний юноша — мужчина! — сбежал из дома тихо. Искателей приключений в округе было не так много: сокровищ было больше, он уверен. С собой он взял немного: узелок, нож, потрёпанного жизнью тряпичного медвежонка — ведь каждому искателю приключений нужен компаньон — и кусочек хлеба. Он не собирался уходить надолго — действительно не собирался! Осознавал опасность леса и мира вокруг: сейчас, со стихнувшей бурей, повылезают из убежищ монстры, очнутся хиличурлы. Хорошо, что свежий снег скрипит. Аякс выпрыгнул в окно, распахнув ставни: и пусть, что оставит следы и найти его будет легче лёгкого; и пусть одеяло подморозит до неприятной, ледяной сырости. Аякс вернётся домой героем, победителем — с сокровищами в руках. Тогда родительский гнев сменится милостью. Мороз кусал за щёки, глаза щипало до слезливости. Аякс щурился, натягивал шапку сильней и шёл по снегу — глубже в лес. Ноги утопали в снегу, по колено. Снег хрустел и таял в валенках. Пусть шерстяные носки не промокли, заледенели ноги быстро. Аякс мёрз: и потерялся во времени. Вокруг темно. Темно-темно: едва различить контур дерева в двух шагах. Тонкий серп месяца, показавшийся из-за тучи, заставил снег искриться синеватым: и всё же света было мало. Слишком мало, чтобы разглядеть хоть подобие сокровищ. — Терпи, — хрипит сам себе Аякс, когда ледяные иголочки колят мёрзнущие руки, а ноги передвигать становится ещё сложней, — Терпи. Тихое рычание служит ему ответом. Между деревьев блестят две красных точки — глаза. Аякс выдыхает, отшатываясь назад. Стягивает варежки, пытаясь запихнуть в карман. Отяжелели ноги. Оцепенели руки. Он ищет нож: маленький и крохотный, совсем непохожий на мечи, с которыми путешествовали искатели приключений. Существо между деревьев нападать не торопиться. Наступает медленно, кружит рядом. Снег под лапами отчего-то не скрипит. Дальше — туман. Он вспоминать не любит, как оказался под землёй, как сросся корнями чу́дных растений потолок. Там было чуть теплее; холод был другой. Там не лежал снег, не видно было солнца, лишь полчища чудовищ, огонь и женщина, научившая его в том страшном месте выживать. Он оказался дома — в лесу! — через три месяца. Измотанного, уставшего, потрёпанного сильно — и отчего-то родители перепугались, взглянув ему в глаза. Аякс, строя рожицы отражению в зеркале, отличий не замечал — ну, похудел немного. Аякса пугало то, что за три месяца «там» в деревне успело пройти всего три дня. Он предпочитал не рассуждать об этом долго ни вслух — матушка испуганно вздыхала, отец качал головой, снимая с носа очки, ни про себя — голова пухла. *** — Тогда я потерял варежку и любимую мягкую игрушку, представляете!.. — Аякс рассказывал о событиях, произошедших с ним, как о весёлой истории, пусть и воспоминания покрылись тёмной дымкой. Вспоминая дни «там», он всегда улыбался как-то по-особенному натянуто, а глаза блестели странно. За этим блеском он не заметил как странно дёрнулся его муж при его словах, едва не выпустив из рук мыльную тарелку. — С меня посуда, стирка и покупки, — произнёс Чжун ли, подтверждая их договорённость на этот выходной. — А с меня уборка, глажка и ужин, — Аякс смазанно чмокает Чжун ли в щёку, стараясь запомнить и сохранить — к сотням таких же — незаметную улыбку на его губах. Чжун ли крепко обнимает Аякса, носом зарываясь в волосы. — Иди-иди. Аякс щёлкает замком. Поправляет ногой неровный ряд ботинок в коридоре, решая с чего начнёт работу. Их дом был совсем не по статусу ни предвестнику, ни архонту. Одноэтажный — если не считать тесный чердак с подвалом; двухкомнатный — со спальней и гостиной. Просторный, светлый — если не задёргивать плотные шторы, с ними жилище становилось похоже больше на пещеру. Начать решает с чердака; они, кажется, неделями туда не забирались — в еженедельной уборке вовсе игнорируя. Наверняка скопилась пыль. — И паутина, — Аякс кашляет, стоя на шаткой лестнице и открывает хлипкую дверцу. Старые доски скрипят. Он палкой собирает паутину, берётся за швабру, грубо двигая ненужные и позабытые на чердаке вещи, которым давно место на помойке. С гидро глазом бога не нужно ведро с водой: и Аякс этим пользуется, небрежно проводя по полу тряпкой. На чердаке неудобно: приходится сгибаться. С пыльной тумбочки что-то падает на пол с грохотом. Аякс морщится, поднимая. Саднит нога, которой он эту тумбочку задел. Сначала недоумевает: варежка?.. Рядом со странным, свалившимся флаконом лежит совершенно точно варежка. Детская. Вязаная. Сейчас ни ему, ни Чжун ли не по ладони. Он весь немеет, ощущая зимний холод, — и ужас — когда чуть выше замечает тряпичного медвежонка. И понимает, что медвежонок — точно его.