-

– А-а-а, профессор Мордин Солус! Как жизнь? Какими судьбами снова на Тучанке? – внезапно врывается в его мысли бодрый голос. Выучка ГОР беспощадна: Мордин выхватывает пистолет и ловит незнакомца в прицел. Он здесь на секретной миссии: контроле за распространением модификации генофага, – и, в первую очередь, ему нужно остерегаться кроганов. Но, по большому счету, шпионов не любит никто. Вообще. И незнакомец, весьма сильно напоминающий человека, – едва ли исключение. При нем нет оружия, нет брони. Нет даже скафандра. Очень, очень любопытная встреча. Тот вскидывает пустые руки: – Спокойно. Мы знакомы, профессор! Прошу, опустите пистолет. – Знакомы? Не думаю. Землянин? Я бы запомнил, – мгновенно откликается Мордин, делает пару мелких шагов вперед и активирует сканер омнитула. Гуманоид в странной одежде позволяет себя просканировать, а сам при этом косит глазом в голо-панель омнитула. – И правда, еще не знакомы, – соглашается он. – Еще семь лет… Так давайте это исправим! Меня зовут… Он не успевает закончить. Мордин получает результат сканирования, изумленно хлопает глазами и начинает размышлять вслух: – Не землянин. Внешняя сигнатура соответствует. Внутренние близки к кроганским. Двойная кровеносная, двойная дыхательная система. Гибрид? Нет, местные виды несовместимы. Искусственный экземпляр? Слишком ценен, чтобы позволить бродить без охраны. Кто создал? Кроганы? Саларианцы? Нет-нет-нет. Эволюция? Население другой Галактики? Первый контакт? Но я понимаю вас, а вы – меня. Откуда вы? Что вам нужно? – Просто пролетал мимо и решил поздороваться. Нужны кое-какие полевые замеры по фоновой радиации, а эта планета как раз оказалась рядом. Ладно, еще встретимся, профессор Солус, – и он, засунув руки в карманы брюк, бодро шагает прочь. Отвечает выборочно, ответы бесполезны. Одет непривычно, но не вызывающе. Не вооружен. Один. Разведчик? Авангард? – Кроганы уже достаточно пострадали, – бросает Мордин ему вслед. – Вашему виду нечего здесь делать. – Значит, все же пострадали? – гуманоид резко оборачивается и с интересом смотрит на него. – Согласен, здесь неприветливо. Наверняка и вам здесь не нравится, профессор. Неприятное место. Было бы милостью позволить местным переселиться. – Сделали это с Тучанкой сами. Несут ответственность, – возражает Мордин. – Вы здесь по той же причине, верно? – Вас это не касается. – Мордин окидывает его оценивающим взглядом: – Габариты тела превышают мои физические возможности. Застрелю вас – придется бросить тело кроганам. Ценный экземпляр. Не могу допустить. Предлагаю немедленно разойтись и забыть друг о друге до конца моей миссии. Гуманоид усмехается. – Договорились. Я здесь по своим делам, а не по вашим. До встречи, профессор. *** Шепард уходит вперед. Мордин Солус остается в относительном одиночестве. Он осматривает тела кроганок, одинаково дискомфортно неподвижные под клеенчатыми простынями, а в голове отдается собственное, четкое и резкое: “Никаких экспериментов над видами, которые умеют считать”. Тела без меток. Без признаков насилия. Пошли на это добровольно. Не осознавали бессмысленности своего жеста. Зря потратили жизнь. Их можно понять: желали помочь. Нельзя понять Мэлона. Эксперименты такого рода недопустимы. За очередным поворотом он встречает знакомый силуэт. Луч сканера выдает результатом уже встреченную однажды бессмыслицу: выносливость крогана в теле, напоминающем человеческое, и без единой модификации имплантами. Более того: сигнатуры обеих сканограмм полностью совпадают. – Встречались семь лет назад. Снова замеряете фоновую радиацию? Лонгитюдное исследование? Можно узнать цель? Профессиональный интерес, – говорит он. Давний знакомый оборачивается, и Мордин видит на его лице непонимание. – Ага, саларианец. Мы знакомы? О, характерная травма: отсутствует один рог. Рог, рог… Двадцать второй век, Местное скопление, верно? Да. Да! Точно! – внезапно вскрикивает он и даже хлопает в ладоши. – Профессор Мордин Солус, бывший оперативник ГОР, я прав? Кивнув, Мордин невольно смотрит себе за спину, но Шепарда не видно. Тем временем гуманоид подходит ближе и пожимает Мордину руку: – Впечатляющая работа над генофагом! Мне очень понравилось читать про секвенирование в поле эффекта массы, замечательные научные поиски. Вы просто гений, профессор! Не такой, конечно, как я, но впечатляющий даже для саларианца! – Не проводил секвенирования данным способом. Было в планах. Не было необходимости. Гуманоид перестает улыбаться и часто моргает, глядя перед собой. – О. Тогда забудьте. Я явно что-то перепутал. – Не помните нашей прошлой встречи. Клонированный субъект? Маловероятно: клоны будут минимально различаться. Ваша нынешняя сканограмма полностью идентична предыдущей. Потеря памяти? Удовлетворительная гипотеза. Есть противоречие: саларианская скорость мышления. Мозг явно не поврежден. – Да, удовлетворительная гипотеза, профессор. Но на самом деле я, как бы сказать, иногда прохожу события своей жизни в неправильном порядке… У вас блестящий ум, и вы наверняка быстро поймете, что это значит. – Смещение во времени? В современной Галактике такой технологии не существует. – А если бы существовала, вы хотели бы вернуться и что-либо изменить? Мордин смотрит на него. Он хочет что-то сказать, но впервые за долгое время мысли не складываются в слова. – Жаль, что нельзя, – нарушает тишину незнакомец и резко отступает. – До встречи, профессор. И да, кстати: вы не виноваты. Только не здесь, не в этом госпитале. Помните об этом. *** Верхушка Завесы разваливается на куски. Лифт заклинивает, как только Мордин выходит наружу; панели искрят, трубопроводы рокочут и лопаются внутри стен, с каждой минутой увеличивая риск массивного взрыва. Бормоча под нос собственную прилипчивую песенку, он углубляется в систему климат-контроля Завесы. Сбросить настройки несложно; главное – время. Его мало, и нужно всё успеть. Он успеет. Другой не справился бы, но только не он. В реве и гуле пожара ему в какой-то момент мерещится неправильный, неестественный звук, но у него нет ни секунды на то, чтобы обернуться. А когда всё сделано – уже и не хочется. Нет: уже не стоит. Смерть лучше встретить с честью, не отвлекаясь на страх, на зрелище подбирающегося к консоли пожара и льющихся из труб горючих газов. Взрыв может прогреметь в любую секунду. Этого знания ему достаточно. Кто-то позади хватает его за предплечье, и знакомый голос говорит: – Система стабильна и заблокирована. Отлично сработано, профессор. А теперь пойдем, скорее! Мордин вспоминает все их странные разговоры, гипотезу о смещении его во времени, о происхождении из другой Галактики. Неясно, как он оказался здесь и сейчас. Есть догадки. Но они выходят за рамки науки Млечного Пути. Однако он прав. Здесь больше незачем оставаться. Если он пришел сюда позже Мордина – отсюда есть путь назад. Следуя за ним, Мордин различает в густом дыму невозможную синеву компактного корпуса. Та самая межвременная технология? Он перешагивает порог – и оказывается в зале, который куда шире и выше, чем может вместить верхняя мансарда Завесы. По периметру зала в потолок уходят искривленные колонны. Внутренняя поверхность отделана повторяющимся узором, ничуть не похожим на минималистичную обшивку судов рас Совета. Дверь за ним закрывается, и гул пожара отходит на дальний план. – Неизвестный корабль. Больше внутри, чем снаружи. Значительно больше! Технология, без сомнения, из-за пределов Галактики. Как и вы. Восхитительно! – Мордин озирается – и узнает в капитане и единственном члене экипажа у панели управления неизвестного корабля своего старого знакомого. – Рад встрече. Применил секвенирование в поле эффекта массы. Ускорило разработку лекарства на несколько дней. Тот в ответ кивает, широко улыбаясь: – Схватываете на лету, как и всегда. Где вас высадить? Из уважения к вашему гению могу также предложить выбрать когда. Рекомендую хороший солнечный пляж подальше от войны: вы заслужили отпуск! – Мои догадки подошли к концу. Кто вы? – Ваши догадки замечательны, профессор, и так близки к истине! Меня зовут Доктор. Я прибыл издалека. Просто путешествую. Иногда выручаю тех, кому повезет. – Доктор кто? – Просто Доктор. Мордин подходит к нему и с интересом изучает головокружительный набор переключателей и панелей. Он больше врач, генетик, но по долгу службы имел дело и с кораблями, и зрелище ввергает его в изумление. А понаблюдав немного за суетливым, истинно саларианским метанием Доктора вокруг панели управления, он приходит в себя достаточно, чтобы снова начать рассуждать вслух: – Вы не на миссии от своего народа. Одного пилота здесь недостаточно. Небезопасно. – Вы правы. Я здесь один. Меня это устраивает. – Технологии корабля не основаны на эффекте массы. Нет совпадений и с Коллекционерами или Жнецами. Что произошло? Побег? Несогласие с правительством? Личные мотивы? Доктор одобрительно хмыкает, не поднимая головы. – Почему я? – собравшись с духом, спрашивает Мордин. – Вам повезло сегодня. – Если вы и впрямь Доктор – то это не ответ. – Напротив, профессор: никому не везет так часто, как людям науки! – радостно возражает он. – Две тысячи сто девяностый, Средиземное море на планете Земля – надеюсь, вам подойдет? Тепло, солнце и много ракушек. Похоже, вы откроете несколько новых видов. Ну как, готовы? “Подальше от войны”. – Две тысячи сто девяностый. Планета Земля все еще существует и там безопасно. Что со Жнецами? Доктор убирает руки от консоли и кивает на дверь. – Идите и посмотрите сами. И не думайте о прошлом. В две тысячи сто восемьдесят шестом вы сделали достаточно и даже больше. Вы действительно заслужили отпуск. И… до встречи, профессор.