Часть 51

      Редкие лучи сентябрьского солнца мягко освещали комнату Джованны, касаясь ее лица. Она недовольно поморщилась от яркого света, не желая просыпаться от столь сладкого сна. Медленно потянувшись, Риччи потерла веки ладонью и перевернулась на другую сторону кровати, ощущая ее прохладу, и тут события прошлой ночи стали постепенно возвращаться к ней.         Она открыла глаза, убеждаясь, что Сириуса рядом нет, но не могла вспомнить, чтобы он уходил. Возможно, ему нужно было идти в Министерство, и Блэк просто не стал ее будить, но тут брюнетка услышала, доносящийся аромат свежих блинчиков с кофе и шум шипящего масла на сковородке.       Джина робко улыбнулась и перекатилась на спину, разведя руки в стороны. Повернув голову к окну, она заметила на прикроватной тумбочке небольшой букет белых роз.                Пока итальянка рассматривала цветы, дверь в комнату тихо открылась, и внутрь вошел брюнет, одетый в брюки с расстегнутой рубашкой и подносом в руках.                — Доброе утро. — промурчала Риччи, садясь на кровати, и слегка закусила губу.                — Доброе. — ласково ответил он и сел рядом с ней, передавая ей завтрак. — Я тебя разбудил? — обеспокоенно спросил Сириус.                — Не ты, а Сол. — пробормотала она, сделав глоток кофе.                — Ты про Солнце? — усмехнулся Блэк, когда итальянка кивнула.                — Почему ты вчера ушел, когда проводил меня домой? — посмотрев в его глаза, спросила Джина.                — Я… — замялся Сириус, проводя ладонью по лицу, и усмехнулся. — Это было наше первое свидание, и…                — Хотел придерживаться правил приличия? — ухмыльнулась она, выгнув бровь, а он рассеянно кивнул. — Хорошо, что ты вернулся. — сказала брюнетка, улыбаясь, и переключила свое внимание на еду.                Он смотрел на нее с нескрываемым обожанием, наблюдая, как она напевает с прикрытыми глазами, жуя свои блинчики.                — Piacevole. — сказала Джина и предложила брюнету разделить с ней трапезу, пододвинув к нему поднос. — Тебе нужно в Министерство? — брюнетка повернулась к нему полубоком, не стесняясь, что спавшее одеяло обнажило ее нагой торс.                — У меня выходной. — тяжело сглотнув, сказал Блэк, и слегка отвернулся, чтобы скрыть румянец. — Хочешь, сходим куда-нибудь? — бросая на девушку короткий взгляд, спросил он.                — Хочу. — улыбнулась она, забавляясь от того, что Сириус робеет как подросток, и, слегка постучав пальцем по его плечу, чтобы он повернулся, нежно поцеловала его. — Спасибо за завтрак и цветы.                Блэк в ответ ласково улыбнулся и оставил еще один короткий поцелуй на ее губах. Джованна медленно поднялась с постели, отыскала брошенный в порыве страсти халат, и пошла в ванную, накинув его на себя.                — Джиа… — позвал ее брюнет, когда она открывала дверь.                — Да, это имя ты выкрикивал… — усмехнулась Риччи, глядя на него через плечо, но заметив, как он сразу нахмурился после ее слов, решила не перебивать его дальше.                — Ты хочешь, чтобы мы были… официальными? — взволнованно спросил Сириус, нервно заламывая пальцы.                Джина плавно развернулась и подошла к брюнету, села ему на колени и мягко обняла за шею.                — Sì, lo voglio. — прошептала она, смотря в его серые, как Лондонское небо, глаза.                                               

*

      Прошло несколько недель, как Джина с Сириусом начали все заново: он ежедневно присылал ей букеты цветов и небольшие подарки; они виделись на обеденных перерывах, ходили на свидания в свободное от работы и дежурств время и все чаще стали ночевать в квартире Джины, чувствуя себя в безопасности рядом друг с другом, несмотря на разворачивающуюся за стенами войну.         Однако никто из них не спешил говорить об этом детям или знакомым: их отношения были еще весьма хрупкими, потому они хотели сохранить все в секрете, чтобы дать себе возможность окрепнуть как паре, и только Тонкс с Римусом знали о них.       Один из выходных Блэк и Риччи хотели провести с детьми, и те, к их радости, согласились составить им компанию. Встретившись на Гриммо после того, как Эдди с мамой сходила на осмотр в Мунго, с помощью портключа они перенеслись на мыс, а оттуда трансгрессировали в Дуглас — столицу острова Мэн.       — Что сказал целитель? — взволнованно поинтересовался Сириус, неспешно идя по набережной с дочерью, которая держала его под руку.       — Сказал, что у меня все хорошо, показатели в норме, выписал новие зелья от тошноти и составил другую диету. — протараторила Эдди, рассматривая улицу вокруг.       — А вообще как себя чувствуешь?       — Ну, сложно сказат… Каждый день все по-новому, но я уже стала набирать вес и сильно устават.                 — Усталость может быть из-за дементоров. — нахмурившись, сказала Джина, идя с другой стороны от девушки. — А в твоем положении это будет еще ощутимее.                Эдди печально вздохнула и посмотрела на брата, который одарил ее успокаивающей улыбкой.                       — А они уже… — неловко начал Сириус, и девушка с мамой перевела на него непонимающий взгляд. — Ну, не знаю, ты их чувствуешь? — указав рукой на живот, спросил он.                — О, нет, еще рано. — улыбнулась Эдди. — Целитель сказал, что они уже двигаются, но я это почувствую не раньше, чем чьерез месяц.                — Они еще слишком маленькие, чтобы что-то различить. Наверное, оба могли бы уместиться в одной твоей ладони. — добавила Джина, а Блэк сосредоточенно стал рассматривать свою руку, развеселив этим остальных.                — Кстати, ты сейчас музыкой занимаешься? — поинтересовался Сириус, отвлекаясь от разглядывания своей кисти.                — А, я… Нет. — с тоской ответила Эдди. — Не думаю, что в этом есть смысл.                — Из-за войны или из-за беременности? — уточнила старшая Риччи, обняв дочь за плечи.                — И то, и то.       Девушка остановилась, заметив антикварную лавку, а Джованна изумленно воскликнула:       — Не думала, что он еще работает!       Джина любила этот магазин с детства: Альфард часто брал их с Сириусом и Регулусом в город, когда они гостили у него, и каждый раз заходил в антикварную лавку, полную всевозможных винтажных украшений, посуды и даже ружей, а брюнетка, как сорока, покупала все, что красиво блестело — броши, серьги, запонки, гребни, которые часто оказывались намного ценнее, чем продавцы могли себе представить.              Эдвидже безучастно смотрела на товары через стекло, пока родители обсуждали с ней ее карьеру, а Данте отвлекся от их беседы, засмотревшись на комплект из 2-х небольших серебряных заколок с мелкой россыпью из горного хрусталя.       — Знаешь, не обязательно сразу начинать продавать свои записи и где-то выступать. — посмотрев дочери в глаза, сказал Сириус. — Ты можешь продолжать создавать песни и записывать их, а потом уже, когда ваши дети немного подрастут, заняться карьерой. Заодно и материал накопишь.       Эдди внимательно слушала брюнета, периодически кивая, соглашаясь с его словами, а Данте как раз вышел из лавки с небольшой коробкой в руках, привлекая к себе лишнее внимание, и поспешно убрал ее во внутренний карман пальто, еще больше разжигая любопытство сестры.       — А как у тебя дела на работе? — понимая, что дочка собирается устроить парню допрос о его покупке, быстро спросила Джованна.       — Отлично. — ответил парень, благодарно смотря на маму. — Начальник, правда, слишком… безвольний, что ли.       — Пий? — уточнила Джина, не зная почти ничего об этом человеке, на что Данте с Сириусом кивнули. — Странно это, для такой должности нужно быть очень стойким.        — Я о том же. — криво усмехнулся парень. — Проблема в том, что не только в нашем отдьеле так — в Министерстве практически не найти начальников, которие были бы, как покойная синьора Боунс.       — Таких людей, как она, даже вне Министерства трудно найти. — грустно заметил Блэк, и все с ним молча согласились.       Компания медленно побрела дальше по городу, слегка поникшая из-за последнего разговора, но ситуацию разбавила Эдди, бодро обратившись к брюнету:       — Сирио, раз мы на острове, покажешь нам свой дом? — с искренним интересом попросила она, и Блэк немедленно согласился, радуясь, что дети будут у него в гостях.                                               

*

      С момента своего освобождения Сириус сделал многое: он получил опеку над крестником и забрал его к себе от Дурслей, наладил отношения с детьми, нашел работу и вновь стал встречаться с Джованной, но было кое-что, с чем ему еще предстояло столкнуться — примирение с сестрой.       Стоя у коттеджа Тонксов в юго-восточной Англии, брюнет нервно переминался с ноги на ногу, крепко держа в руках букет цветов.       — Сириус, расслабься. — мягко сказала ему Дора, ожидая, когда он соберется с мыслями, чтобы войти внутрь. — Родители будут тебе рады.       Он сдержанно кивнул и слегка вздрогнул, когда входная дверь открылась.       — Привет, милая. — лучезарно улыбнулся Тед, притягивая дочь в объятия. — Здравствуй, Сириус. — мужчина протянул ему руку и жестом пригласил войти.       Блэк слегка огляделся по сторонам, рассматривая элегантный, хоть и простой, интерьер дома, где в каждой детали чувствовалась рука кузины.       — Ну, здравствуй, Сири. — усмехнулась шатенка, прислонившись плечом к дверному проему.       — Меда. — с придыханием сказал брюнет, удивленно смотря на сестру.       Они не виделись с тех пор, как она сбежала с Эдвардом, беременная Нимфадорой, а Сириус тогда только окончил 3 курс. Он пристально рассматривал шатенку, с облегчением подмечая, что теперь они с Беллой не так похожи друг на друга, как это было прежде. Хотя, если бы кто-то увидел ее впервые, наверняка не сразу бы понял, кто именно перед ним.       — Это тебе. — Блэк передал кузине букет, а она благодарно ему улыбнулась и мягко обняла.       Тед предложил всем пройти в столовую, где уже был накрыт стол для четверых, пока Меда ставила цветы в вазу.       — Нимфадора говорила, что ты теперь работаешь в Министерстве. — сказала Андромеда, садясь за стол рядом с мужем, а ее дочь смотрела на нее с легким раздражаем, позволяя волосам принять более красный оттенок.       — Да, я устроился в отдел по контролю ложных защитных артефактов к Артуру Уизли.       — И как тебе? — накладывая мясо в тарелки, спросил Тед.       — Интересно, но работа намного сложнее, чем может показаться, и пусть я там не ради денег, она все равно ужасно оплачивается и плохо ценится в целом.       — Маги вообще не ценят работу с маглами, а зря. — хмыкнул Эдвард. — Вина?       — О, прости, я забыл. — затараторил Сириус. — Я принес вино и закуски.       Он призвал свою небольшую кожаную сумку и достал оттуда несколько бутылок красного и белого вина, пакет со всевозможными сицилийскими деликатесами и передал Теду.       — Это из частных виноградников семьи Герра? — удивленно спросила Меда, рассматривая знакомое оформление бутылок, которые раньше часто встречала в доме на Гриммо.       — Да, мы с Гарри гостили у них несколько недель в августе. — слегка замялся брюнет, стараясь не пересекаться с лукавым взглядом кузины.       — Как у них дела? — искренне поинтересовался Тед, помня, как Луиджи помог им с Андромедой в 1 войне.       — Отлично. Они, кажется, совсем не постарели за эти годы. — Блэк благодарно улыбнулся мужчине за то, что своим вопросом помешал жене поглумиться над кузеном.       Однако Меда не была бы слизеринкой, если бы упустила свой шанс подразнить его.       — А как дела у Джины? — хитро улыбаясь, спросила она.       — Прекрасно. Она взяла на себя работу отца в Ордене. Я пытаюсь помочь ей распространить информацию об убежищах, чтобы у людей была возможность спрятаться до того, как ситуация усугубится.       Андромеда удивленно посмотрела на брата, понимая, насколько это дело важно во время войны, настолько же и опасно, как для тебя самого, так и для всех твоих близких.       — Я знаю нескольких человек, которым Луиджи помог в прошлом, как и нам. — сложив руки в замок на столе, сказал Тед. — Я скажу им, что есть люди, которые снова занимаются укрытиями, чтобы они могли передать это кому-то из близких.       — Спасибо. — искренне сказал Блэк, зная, что это самый действенный способ из всех возможных. — Я хотел вам кое-что предложить. — серьезно начал он, глядя поочередно на кузину и ее мужа. — Если вам снова понадобится скрываться, переезжайте ко мне. Я сейчас живу в доме Альфарда, туда без специального портключа теперь никак не попасть, и там вас никто не найдет.       Тед с Андромедой благодарно улыбнулись и согласно кивнули, ведь все понимали, что им, к сожалению, придется снова прятаться от преследований, а быть рядом с друзьями и семьей в столь тяжелое время лучше всего.

*

      После основного блюда Сириус вышел во двор покурить, и к его удивлению Андромеда решила составить ему компанию.       — Я рада, что мы наконец встретились. — тихо сказала она, глядя на ночное небо.       — Я тоже рад. — улыбаясь, ответил Блэк. — Без тебя в поместье было совсем плохо.       Он ненавидел возвращаться домой на каникулы, но дни, когда кузины приезжали в гости, были одновременно и самыми любимыми из-за присутствия Меды, и самыми ненавистными из-за Беллатрисы и Нарциссы. К счастью, Белла, как самая старшая, раньше вышла замуж и в какой-то момент перестала оставаться на Гриммо, но после побега Андромеды присутствие Цисси сопровождалось лишь ее унылым молчанием и бесконечными тирадами Вальбурги о неблагодарности племянницы.       — Я не могла писать тебе — это было опасно для Теда и Нимфадоры. — с горечью сказала шатенка, нервно теребя цепочку на шее.       — Я понимаю. Я и не рассчитывал на это, когда писал тебе. Я ведь даже не знал, получаешь ты письма или совы их где-то теряют.       — Получала. Я их все сохранила.       Меда с теплом посмотрела на кузена, а он осторожно приобнял ее за плечи.       — Знаешь, когда до меня дошли слухи о тебе и Джованне, я не была уверена, чему удивлена больше: что вы наконец сошлись или расстались. — Блэк устало вздохнул, не желая возвращаться к этой теме когда-либо. — Все ошибаются, Сири. — мягко сказала она, глядя ему в глаза. — И раз ты снова гостил у ее родителей, могу предположить, что вы все пережили.       — Ты тоже всегда замечала, что мы с ней нравились друг другу?       — Неужели ты это понял наконец? — усмехнулась Меда, лукаво выгнув бровь.       — Нет, мне Луи сказал. — пробормотал Сириус, а кузина звонко рассмеялась.       Брюнет хотел поделиться с сестрой новостями об отношениях с Джиной, о детях, но знал, что это не только его тайна, и ему не стоит говорить об этом, не обсудив все предварительно с Риччи, а Андромеда, сама того не зная, вывела его из размышлений:       — Я хочу у тебя кое-что спросить. — Блэк выжидающе посмотрел на шатенку, замечая, что она в миг стала очень серьезной. — Твой друг Люпин... Нимфадора встречается с ним, да?       — Почему ты спрашиваешь у меня, а не у нее? — поинтересовался он, слегка прищурившись.       — У нас с Нимфадорой сложные отношения...       — Может потому, что ты называешь ее полным именем, хотя оно ей не нравится? — усмехнулся брюнет, а Меда строго посмотрела на него. — Ладно, почему тебя интересует, есть между ними что-то или нет? Тебя смущает его возраст?       — Он оборотень, Сири. — с неприкрытой неприязнью сказала она, а у Сириуса внутри все болезненно сжалось.       — Римус не выбирал такую жизнь. — резко ответил он, с вызовом глядя на сестру. — Ему было 5 лет, когда Сивый напал на него. Он чудом выжил после этого. Несмотря на свою болезнь, Лунатик был самым спокойным и старательным студентом, за что его сделали старостой. Он был прекрасным преподавателем — лучшим из тех, кто преподавал в Хогвартсе последние годы. Он обучил Гарри чарам Патронуса, что не раз спасло его жизнь, и мою тоже.       Андромеда изумленно смотрела на брата, но не пыталась перебить, внимательно слушая все, что он говорил.       — Мы жили в одной комнате 7 лет во время учебы, и сейчас он живет со мной на острове, но никто не пострадал из-за его превращений за эти годы, кроме него самого. Чтобы между ним и Тонкс ни происходило, тебе не стоит о ней волноваться. Я понимаю, почему ты так скептична. Если бы я не знал Римуса лично, то, наверное, думал бы так же. Но если тебя так беспокоит его кровь, сперва вспомни о своей — твоя сестра куда большее чудовище, хотя она считается человеком, а не существом.       Сириус понимал, что его слова ранят, но они с Медой были одной семьей, и любые нападки в ее сторону также касались его самого.       Она это знала, потому ничего не сказала в ответ, и лишь с болью посмотрела на брата, понимая, что, как и Римус, не избавится от собственного кровного клейма.