Призрак осени.

– До чего же прекрасен закат, ты так не думаешь? – донёсся приглушённый голос паренька, который поглаживал мягкую шерстку кота на своих руках. "До чего же мало места на этом оконном откосе..."       Именно такими были его мысли в данный момент. Взгляд его переводился с далёкого алого и теплого солнечного круга до такого же далёкого зелёного покрывала под ним, постепенно укутывающегося в темные тона всё вокруг. Именно такая картина сейчас кружилась вихрем в его голове.       Кот сонно мяукнул ни то подтверждая, ни то опровергая его слова, уткнулся мордочкой в мягкую ладонь и потерся о неё. –Знаешь... Парень заговорил, не обращая внимание на то, что кот поддавался дреме. – Я всегда любил высоту и солнце. Правда вот свет постоянно норовил обжечь, для этого я и не снимаю солнцезащитные очки.       Свободной рукой юноша поправил, упомянутые ранее, очки на своей переносице. Он врал. Темные очки он носил абсолютно не для этого. Парень был полностью слеп, но чем-то внутри себя ощущал и закат, и нежные лучи заходящего летнего солнца, которые приятно ласкали обнаженные участки его кожи. Чувство это нельзя было с чем-то сравнить и как-то объяснить. – Если мне не изменяет память, то это двадцатый этаж. Никогда не понимал, зачем нужно вкладывать столько средств, столько нервов и труда в проекты, чтобы их потом не доделывать и бросать на произвол местным подросткам, как открытые холст-площадки для постоянных фотосессий, не правда ли глупо?       Под своей рукой он чувствовал негромкое урчание временного питомца и стук его сердца, от этого внутри что-то непроизвольно сжалось, но лишь на мгновение.       Дожидаться ответов на свои риторические вопросы паренёк не мог, да и не от кого было их услышать. Вряд ли найдется ещё одна персона, сродни ему, которая в вечернее время бродит по, едва ли безопасным, высотным заброшенным зданиям одна. Но это и не беспокоило его. – Мир сверху кажется таким миниатюрным, пустым и наполненным лишь лживыми цветами спектра. Вот другое дело природа с её красотами: сразу же ощущаешь бескрайность Земли, лёгкость в груди и на душе. Будь у меня выбор, я бы жил где-то глубоко в горах, среди вековых сосен или пихт, но это лишь несбыточная мечта интроверта с плохим чувством юмора, увы.       Глубоко вздохнув, парень аккуратно встал и направился в сторону, ставшей ему привычной, лестницы. Здесь он бывал чаще, чем в родном доме. В одиночестве можно о многом подумать, переосмыслить, сделать заключения. В социуме оставаться наедине с самим собой это дорогое и невероятно редкое удовольствие, которого многие люди избегают. В подобные моменты, ты начинаешь диалог со своими скрытыми демонами, шрамами и не всегда находишь в себе силы им противиться.       Натянуто улыбнувшись своим мыслям, юноша ступил на первую ступень. Текстурой подошвы он ощутил мельчайшую пыль, неровности и камни на ней. Частенько люди испытывали к нему жалость, но сам парень не видел в себе никаких изъянов, вполне возможно, что слепы именно все вокруг. Может слеп даже весь мир? Войны о которых он постоянно слышит, какие-то терки между людьми, ресурсы, споры и дискуссии – чистой воды фарс массам, но за всем этим теряются чувства, душа и человечность. – Что до любви, то она так же своеобразная война, но за неё сражаются всего два человека. Хотя, если сражаются оба - эта война никогда не заканчивается, однако трудно сказать, что же ранит больнее: пуля или слова?       Сотая ступенька. Он не прекращал думать и идти. Глухое эхо его шагов отбивалось от окружающих стен. Из-за пустых окон послышались звуки ливня, что бил о бетонные плиты. Поодаль ударила молния, озарив небосвод. – Как же синхронно, ты так не считаешь?       Не то чтобы кот его понимал, да и ответить что-то лаконичного не мог на это, но всё же тот случайно мяукнул. Это парень воспринял за согласие. – Скажи, тебе никогда не было интересно узнать о том, как видят мир другие? Говорят, что зрение у каждого из нас неповторимое: кто-то видит цвета ярче, кто-то совсем наоборот. Интересно, а влияет ли тон неба на восприятие мира в целом? Видеть красный – мутным алым, смешивать серые тона с яркими. Наверное, это было бы интересным исследованием, но от чего-то и очень грустным.       Эхо шагов осталось позади, но прошел он не больше половины. Частота ступеней тут была просто колоссальной. Иногда он просто любил бродить вдоль них и ни о чем не думать, успокаивая голову, но сегодня был не один из этих дней. – Прости за такие вопросы, я просто завидую тебе, но мне кажется, что мы чем-то похожи с тобой, вот только не знаю чем, усатый, – произнеся это сквозь ироничный смех, паренек спрятал правую руку в карман своей темной куртки из вельвета. – Всё же я не считаю зрение слишком важным аспектом жизни, как там говорят: "Видеть истину возможно лишь сердцем"?       Уже давно он ощутил глухие шаги рядом, но не был до конца уверен в этом. Они шли в унисон с его, а гром и прочие звуками лишь умело помогали их замаскировать. Даже его близкий к идеальному слух это смогло обмануть. В целом, его это мало волновало: не так часто к его посиделкам кто-то присоединялся, а если быть еще более точным – никогда.       Левая его ладонь скользила вдоль перила, без этого простого действия для него было проблемно нормально идти по лестнице. Как вдруг, сбоку раздался голос. Он был весьма высоким и поставленным, а главное – женским. Сразу же было понятно, что девушка либо занимается вокалом, либо близкими к нему вещами. – Истина понятие растяжимое, нет ничего истинного в этом мире. Остаётся лишь пожимать плечами и жить. – Хм, и то верно. После её слов возникла тишина, что была и до этого, но она сама и нарушила её во второй раз. – Знаешь, а меня ведь считают злом и роком неудач, не страшно? –Да будь ты хоть Люцифером во плоти. Ты моя собеседница на сегодняшний вечер, мне стоит поблагодарить тебя хотя бы за этот, а никак не бояться.       В последние месяцы пребывания здесь он постоянно ощущал чей-то взгляд и чьё-то постоянное присутствие, но без любых злых умыслов. Она словно приглядывала за ним и, в одночасье, наблюдала. Лёгкость, с которой она спускалась, выдавала в ней невероятную элегантность и малый вес.       В кармане брюк завибрировал телефон. Он был кнопочным, но кнопки были рассчитаны на слепого пользователя: на прорезиненной поверхности имелись лёгкие выступы, которые имели своё обозначение. Парень решил оставить это на потом. – Заявлять подобное даже не увидя меня. Довольно смело. К твоему сведению, на мне висит старое проклятье – я вызываю ненависть в людях, животный страх и желание сбежать.       На это он промолчал и лишь многозначительно улыбнулся в сторону таинственной собеседницы. Его прежний собеседник сейчас покоился на руках этой мадам, по всей видимости ему было там более комфортно. Пушистый зарылся мордочкой в девушку и дремал.       Так они и шли вдвоем вниз в полной тишине, лишь редкие звуки грома напоминали о вечерней грозе по ту сторону стен. Он не выдержал первым. – Странное чувство, подобного я не испытывал уже давно... Описать его было сложно, а если быть ещё точнее – невозможно. Высокое чувство, которое одновременно задевает все струны его души и издает душераздирающий аккорд на них. – Я тебя не ненавижу, но я вижу больше, чем ты думаешь. – И что же это "больше"? – Я вижу в тебе чистую и непорочную душу. Не подумай, это никак ни жалость или что-то подобное, я сам считаю жалось уделом слабых и глупостью. Это лишь мои реальные мысли. Ты хороший человек. Даже если мне вернётся зрение прямо в этот момент, я всё равно не поменяю свое мнение. – Спасибо.       Всего одно слово, но в него она вложила все свои эмоции и душу, украсила чистотой юного голоса. Невольно, парень почувствовал в своей руке её руку: нежная с заострённой формой ногтей, она была немного меньше его собственной, но это ничуть не мешало ее обхватить. Своими пальцами он ощущал её всю. Он создал образы в своей голове, дорисовывал общую картину и улыбнулся. – Скажи, какого цвета твои глаза? – Белого. – А волосы? –Белого. – Что насчёт кожи? – Она так же отвратительного бледного цвета. – Слишком самокритично для подобной красавицы.       Он закончил этот опрос столь банальным комплиментом, но это действительно были его неподдельные мысли. Девушка явно недооценивала и не ценила своей красоты. Хоть глаза его и не могли видеть, но воображение представило смущённое выражение лица со слегка покрасневшими щеками на белоснежной коже лица. Девушка не разделяла его ощущений, но что-то в ней надломилось точно так же, как и в пареньке в тот момент, в который он сидел на откосе и лишь делал вид, что любовался закатом. – А ты идиот.       На это парень лишь громко засмеялся и кивнул. Да, он был идиотом, невероятным идиотом из-за своей любви к жизни, из-за своих взглядов и мнений. Он был самым главным идиотом планеты.       Неожиданно, до него донеслись приглушённые всхлипывания, которые почти полностью заглушались топотом по лестнице. Его словно переклинило этот момент. Не сразу он додумался приобнять свою собеседницу. Эти объятия были неумелы, но он хотел передать всего себя через них. Всхлипы лишь усилились, но сейчас были направлены в сторону его груди, она прильнула к нему и без остановки рыдала. Они продолжали стоять в таком положении. Через некоторое время, девушка успокоилась, извинилась и после этого они продолжили идти с привычной скоростью, полной тишины и спокойствия. ***       Промокшая до нитки пара сейчас сидела внутри необычно выглядящей беседки. Тонкие и высокие деревянные колоны, обвитые зелёным плюшем, крытая в форме конуса крыша, которая, как и колоны, пестрила цветом травы, парочка лав и небольшой столик. Удобно расположившись за ним, сидя напротив , девушка начала беседу. – Знаешь, у меня крайне необычное имя, на японский манер. Пообещай, что не будешь смеяться, прежде чем я назову его.       Она произнесла это с лёгкой, ни то от холода, ни то от смущения, дрожью, а продолжила лишь дождавшись обещания и убедившись в его искренности. – Шираюки...       Невольно, Шираюки замялась, а вот ему имя показалось необычным и невероятно красивым. В голове возникла картина: белоснежная девушка, в волосах которой смешались солнечные лучи и снежинки, несмотря на грозу и ливень, что окружала беседку. – Тебе подходит оно, хоть я и не знаю его значения.       Слегка пожав плечами, юноша облокотился на спинку лавы и с легким хрустом потянулся. Снова возникла неловкая пауза с каплями уходящего дождя. Он не засмеялся, а всего лишь улыбнулся на добрый манер. – Никогда ещё мне не приходило столько мыслей и идей в голову, такое ощущение, что ещё немного и она лопнет из-за них. – Мыслей? – задала уточняющий вопрос девчонка, глядя со слегка наклонённой головой. – Именно, мыслей! Мысли о дожде, о солнце, о небе, о людях и, конечно же, о тебе. После наших с тобой разговоров, мне стала понятна твоя отчуждённость к людям. Но...      Парень сделал паузу и посмотрел в глаза девушки, хоть и не мог увидеть их. – Я уже всё сказал ранее – ты прекрасна и слова назад брать не собираюсь.       На это лишь она двояко улыбнулась и направила взор в плывущие по синему небу облака. Темнело. Медленно приближалось время уходить, но они не могли найти в себе силы для этого. У них обоих было ощущение, что если они сейчас разойдутся, то может больше никогда и не встретятся снова.       Она протянула ему ленту: длинную ленту с несколькими словами, что были вышиты вдоль неё. – Она не покидала меня с самого детства и до сегодняшнего дня, но я прошу тебя взять её. В знак напоминания и надежды на завтра, которое может и не наступить.       Вы скажете, что подарок был не из оригинальных, но он был частью Шираюки, невероятно ценным клочком ткани, что был наполненным бесконечными воспоминаниями и горечами. Приняв его в свои руки, парень обернул ленту вокруг руки в причудливых узорах и поблагодарил девушку, что была словно осенний луч света сквозь серые тучи. – ...       Он хотел было что-то сказать, поблагодарить, но не мог найти подходящих слов. Но ей и не нужно были слова, она всё читала по его лицу и сердцу.       Её лицо он не как не мог увидеть, но почему-то ощущал теплые беззвучные слезы, что медленно стекали по её щекам и беззвучно падали на пол беседки, растворяя в редких каплях дождя. Не проронив больше не слова, Шираюки ушла. Она исчезла так же внезапно, как и появилась перед ним на лестнице. Не осталось ни её, ни кота, ни мыслей, ни даже дождя, что сопровождал его весь день. Только лишь лента и бесконечный взгляд в пустоту, которым он так щедро одаривал всё вокруг.