8

Его фраза вернула меня в тот день, когда мы впервые встретились. / Впредь будь осмотрительней с клиентами, если собираешься здесь оставаться / — Всё ещё думаешь, что я шлюха? — Шлюхам я обычно плачу меньше. — Ты же знаешь меня, да? Тогда для чего всё это устроил, почему я?! Зачем ты пришёл? Не думаю, что тратишь время на то, чтобы лично проследить за каждым, кто выполняет твои задания… — Ты задаёшь слишком много вопросов, но ответ на них только один. Мы застыли напротив друг друга, не говоря больше ни слова. Он бы мог сказать множество завораживающих, но не стал— наша встреча случилась в этой тишине, которая за ними. Вместо них он порывисто поцеловал меня, и моё сердце стремительно заколотилось. Я, как и он, задрожала от наслаждения — в нашем поцелуе не было ни угрызений, ни стыда, было только жадное, прерываемое шепотом узнавание. Доверие к нему и безмятежный покой, который я испытала сегодня в его присутствии сменились приступом страсти и единственное, чего мне хотелось в тот момент — быть придавленной тяжестью его тела. Выпитый алкоголь усиливал чувство азарта и риска, смешавшись с адреналином, и я обвила руками его шею, впиваясь в губы. Не разрывая поцелуя, Томас Шелби толкнул дверь квартиры, проводя нас сквозь прихожую прямо в спальню. Провела руками по его плечам, стягивая пальто вниз и роняя на пол. Медленно перебирала пальцами пуговицы белоснежной рубашки, и также медленно расстёгивала пряжку ремня на его брюках, дразня мужчину. Но Томас Шелби не оставил времени на долгие прелюдия, справившись с моим пальто и застежкой платья намного быстрее. Он целовал меня горько, и я приняла это как ложку лекарства. Сладко, поставив гордость на нужное место. Не потреблял меня, утоляя звериную жажду своим присутствием, но делал всё, чтобы мне самой хотелось прикоснуться к нему. Неотразимо, плавя пространство вокруг с каждым оставленным следом на моей коже. Сочетание его харизмы, ума, запаха и вкуса будоражили каждую клетку моего тела. Кожа покрывалась мурашками не от поверхностных касаний, а от чувственной сложности и нахлынувшего адреналина, усиленного ограничением времени, что у нас осталось- я думала, он уйдёт как только лучи утреннего солнца застанут нас вместе. Закрыла глаза, с каждым движением всё больше погружаясь в транс, растворяясь в этих ощущениях. Позволила ему взять контроль, а затем толкнула на спину, усаживаясь сверху, мягко прижав ладонями к кровати. Я покачивала бедрами, чередуя темп, до тех пор, пока он не опрокинул меня обратно на спину, властно и нежно целуя в шею. Где я? В пучине океанских вод, времени, наслаждения? Я громко звала Томаса, но он не отвечал, ведь в этом не было нужды. В этом было что-то от русской рулетки — как бы я узнала, что это тот самый сердечный выстрел, не вступив в игру? Посмотрела на очертания его профиля, а потом уже не видела больше ничего, кроме огненных вспышек в зажмуренных глазах. Уже проваливаясь в сон, обессиленная и потерянная, будто потерпевшая кораблекрушение, я сказала ему, что у него ещё есть время до открытия паба. Меня разбудил косой, жаркий луч солнца, затопившего кровать, положив конец странным и сбивчивым сновидениям. —У меня всё ещё есть время— хриплый баритон звучал прямо у моей макушки, когда я лежала обнажённой у него на груди— Ты остановила его для меня. В то утро труп Мэтта Дамфри нашли на нижнем уступе опоры под мостом. Будто во тьме, охваченный смятением, он принял чернеющий внизу уступ за тёмные воды, но через мгновение ему было уже всё равно. В его квартире не нашли никаких следов постороннего присутствия— как оказалось, они остались в квартире, где жил его брат. Но до мертвых полиции больше нет абсолютно никакого дела.