31. я остаюсь

прежде чем лист опустится, став землёй, пёстрая пустельга завершит полёт, в доме напротив женщина допоёт долгую песню ласковую свою, время найдётся встать на родном крыльце, руку разжать, вцепившуюся в ланцет, и ощутить, как кто-то отвёл прицел в этом лишь чудом выигранном бою. сколько любви проснётся в тебе самом, сколько путей сойдётся за тем холмом, сколько дорог в конце приведёт домой — впрочем, должно быть, каждая из дорог. бледные тени уже не сойдут с картин, кто их напомнит, встретившись на пути? пей за ушедших, мёртвое отпусти, если вина и колется под ребром. тот, чьи расчёты вечно равны нулю, или другой, с чьей шеи снимал петлю, знай, от живого сердца протянет ключ, если и ты поделишься в свой черёд. сорваны маски, выпущены из рук тонкие нити, тянущие в игру. листья под солнцем кружатся на ветру. сцена пустеет. пьеса идёт вперёд.