Глава 3. The Stones are Full of Silence

Fog everywhere.

—Charles Dickens

***

      Десять лет назад, в один из осенних дней на окру́гу, серую и пасмурную из-за упрямо державшихся на небе туч, медленно и решительно надвигалась ночь; тени, прятавшиеся днем от палящего солнца среди деревьев, окружавших школьную территорию, сейчас словно выползали, почуяв свободу и раздолье.       За одним из окон школьного здания, в помещении, всем своим видом и обстановкой напоминавшем кабинет директора, находились двое.       Голубоглазый мужчина средних лет, чьи волосы еще не были тронуты сединой, с некоторой озабоченностью на лице наблюдал за женщиной в длинном темном пальто. Она в задумчивости неторопливо измеряла шагами ширину кабинета.       — А мне она показалась милым ребенком, — неожиданно прервав тишину, заговорил мужчина. — Умная и воспитанная; может быть, не очень общительная, но это объяснимо. Интроверсия точно не является угрозой для общества.       Эти слова заставили женщину остановиться и прямо взглянуть на собеседника. Мужчина тем временем продолжал:       — Да, феи льда попадаются редко, особенно странно найти ее в Первом мире, однако это вовсе не критерий опасности. Всякое случается. Может быть, ты чересчур подозрительна, Фара?       — Я наблюдала за ней, Сол, — наконец подала голос директриса. — И теперь очень сильно сомневаюсь, что это просто неожиданно проснувшиеся гены.       Она безмолвным жестом указала следовать за ней, и они вышли на улицу, устремившись в сторону каменного круга. По мере приближения глаза Сола Сильвы распахивались все шире: в туманном воздухе проступали очертания каменных изваяний, а еще становилось четче видно то, ради чего, видимо, Даулинг и привела его сюда.       Вся картина выглядела так, словно посреди ранней осени резко и локально наступили самые суровые заморозки: из центра круга, места расположения чаши, лучами исходили снежные полосы, и вся трава в пределах радиуса, а также сами каменные бока были покрыты толстым слоем уже подтаявшего инея.       — Когда я предложила ей показать свою магию с помощью чаши, — отвечала Фара на весьма красноречивое молчание мужчины, — Аделайн вдруг занервничала. Я решила, что ее пугает возможная неудача и попыталась успокоить, но она сказала, что боится навредить мне, — она многозначительно взглянула на собеседника. — Я заверила ее, что бояться нечего. И тогда случилось это.       Сильва нахмурился:       — Думаешь, подкидыш?       — Похоже на то. Если бы это было единственной нашей проблемой, — мрачно ответила директриса. Она коснулась теплой ладонью обледеневшей поверхности камня, из-за чего на том месте остался отпечаток ее руки. — Девочка была взбудоражена. Та магия была рождена сильным импульсом, и я заметила, что после выброса в тот же момент на ее руках появились следы, как если бы она отморозила руки.       — Не может быть, — Сол Сильва в ошеломлении покачал головой. — Я никогда не слышал о том, что магия феи может причинить вред ей самой. Что все это значит, Фара?       — За всю историю фей лишь одна единственная сила могла причинять вред ее носителям, — задумчиво протянула женщина. — И сила эта, я все же надеюсь, канула в небытие глубоко в прошлом. Ты хорошо помнишь историю, Сол?       Двое уставились друг на друга. Было слышно, как ветер едва колышет листья и как безмятежно стрекочут в кустах сверчки, никаким образом не ощущающие мрачной атмосферы, сгустившейся из-за разговора двух людей.       Мужчина крепко сжал челюсти, словно осознание стрельнуло в голову резкой зубной болью.       — Ты уверена, что..?       — Я ни в чем не уверена.       — Но ведь о них не было слышно многие-многие века.       — И не будет, — отрезала Фара. — Проверить не представляется никакой возможности, и самое глупое, что мы можем сделать, это напугать девочку. Магия, сокрытая в ней, как натянутая пружина; и страх только усугубит положение, он неизбежно эту пружину спустит. Я найду, как объяснить положение вещей, сохранив Аделайн в безопасном неведении. Ей вовсе не обязательно знать о моих всего лишь, на данный момент, догадках, первым делом ей нужно научиться контролировать себя и ту силу, что заключена в ней.       Сол согласно кивнул, спрашивая у Даулинг, что она намерена предпринять.       — Обучить ее, — уверенно произнесла Фара. — Ей потребуются отдельные, дополнительные занятия; в школе не встречали фей льда уже много лет. Ей придется работать больше и усерднее, чем остальным, и я помогу в этом. Аделайн нужен наставник, ведь и в этом мире она неизбежно почувствует себя чужой. Что ж, я постараюсь заставить поверить ее и остальных, что это не так. Иначе, если мои опасения верны, катастрофа неизбежна.       Туман, густеющий с приближением ночи, постепенно заполнял собою пространство, смягчая до самого исчезновения очертания камней круга и двух темных фигур, стоявших рядом. Этот туман полз между стволами деревьев, стелился по влажной от росы траве и тянулся к школе, где в такой поздний час не спящим свидетелем его прихода был один-единственный человек. Этот туман окутал беспросветно всю школу, стремясь то ли скрыть ее от внешнего мира, то ли поглотить без остатка; и было ощущение, словно он был не местным, чужеродным; словно и этот туман, и скрывающуюся в нем вереницу неопределенностей невольно с собой привезла гостья из другого мира.

***

      Блять.       Аделайн избегает ненормативной лексики в силу привычки, укоренившейся за долгие года воспитания в консервативном окружении, но сейчас это слово идеально описывает сложившуюся ситуацию. Вообще весь этот злосчастный день, будь он неладен.       Сожженный сбежал, перебив отряд и ранив одного из преподавателей, а в лесу где-то бродят два безмозглых школьника, один из которых — бесполезная фея, чья магия совершенно ей не подчиняется.       Аделайн мысленно бьет себя ладонью по лицу.       В голове автоматически включается режим холодной расчетливости. Она помогает Сильве подняться, командуя стоящим рядом девчонкам. Разумность ее слов и тон, а еще чрезвычайность ситуации ни у кого не вызывают желания спорить. Даже красивая блондинка, которая была до возмущения удивлена появлением феи льда, больше не задает вопросы.       — Помогите Сильве. Кто-то быстрый должен побежать вперед и сообщить о том, что произошло, — она нахмурилась, поглядев в сторону леса, где исчезли рыжая девица и специалист. — А я за ними.       Девушки дружно подхватывают раненого, при этом Аиша смотрит на фею льда, как на самоубийцу, иронично вскинув бровь. Но Дел уже не следит за происходящим, она думает о том, что где-то здесь бродит смертоносный монстр и каковы шансы, что заблудшая парочка останется целой и невредимой. Опасность сейчас ощущается как нельзя лучше, школьные классы закончились там, за барьером, а здесь же — реальный мир, который, скорее всего, ошибок не прощает. Аделайн вздыхает, на секунду прикрыв глаза. И плетется за ними.       Гениальный план — наугад в лесу искать потерянных студентов, будучи ведомой лишь надеждой на то, что они никуда не сворачивали. Аделайн со всем вниманием ищет глазами подсказки и реагирует на малейшие звуки. Иногда она полагается на магию: в воздухе время от времени встречается едва ощутимый, незримый глазу след, что странно, ведь сила Блум пока не очень развита.       Папоротники с неслышимым шорохом расступаются у ее ног, мох пружинит под подошвами, смягчая шаг. Дриады не показываются, даже ни одна птица вокруг не чирикает. Лес замер, как затаившийся заяц — или, может быть, хищник, приготовившийся к прыжку?       Феи северных вод верят в то, что лес обладает сознанием, как цельный организм со своей душой и своим настроением. Он может отнестись благосклонно к нарушителям покоя, может оказать помощь жертве обстоятельств — но что, если сам лес избирает тебя своей жертвой?       Дел думает о рогатом лесном боге, когда неожиданно громкий хруст веток и девичий вскрик вдалеке заставляют ее рвануть с места.       Сбегая вниз по пригорку и чуть не запинаясь, Аделайн который раз за последние часы жалеет, что вообще вышла из комнаты. Ветка кустарника хлестко задевает щеку феи, но она не замечает неприятной щиплющей боли, так как, вынырнув из скопления деревьев на открытую площадку, наконец находит источник звуков.       Посреди темнеющей чащи перед ней предстает второе за сегодня увлекательное зрелище, которое опускает этот день в рейтинге до самого низа: специалист, что с трудом отбивается от атак, и фея, которая не может вызвать магическое пламя. А еще Сожженный. Мать его, реальный Сожженный.       Аделайн на секунду замирает. Она видит мерзкое, обугленное костлявое тело, полное животной ярости, нечеловечески быстрое, а еще впалые черные глазницы на его до чертиков стремной морде. По спине пробегают ледяные мурашки.       Скай уворачивается от лап, прыгая в сторону, и выкрикивает: «Блум, ну же!», но в тот же момент теряет равновесие, валится на спину. И остается безоружным на доли секунды, которых хватит твари перед ним.       Фея льда реагирует мгновенно.       Она делает рывок вперед, выставляя руки, делая взмах кистями, почти отчаянный. Руки больно покрываются инеем так, словно их действительно отмораживает. Магия впивается иглами в кожу, пронизывая по ощущениям до костей.       Тело твари замирает в прыжке, натыкаясь на огромные ледяные шипы, выросшие из земли между ним и жертвой, и обвисает безвольно. Замирает навсегда.       — Охренеть, — хрипит парень. Он кое-как поднимается с земли, с широко распахнутыми глазами следя за Сожженным, который точно больше никогда не сможет никому навредить, и поворачивает голову вбок.       Да, парень, ты прав. Охренеть.       Аделайн встречается взглядом с голубыми глазами. И тут же берет себя в руки, становясь снова непоколебимой внешне и игнорируя безумно колотящееся сердце, которое, видимо, стремится пробить ребра. Она аккуратно потирает покрасневшие кисти и неприятно морщится. Придется наложить мазь, специально смешанную для таких случаев.       Ну что, Фара, хотела посмотреть на эксперименты с магией?       — Какого хрена вы тут забыли? — Дел своим ледяным тоном пригвождает к земле двух школьников. Без того растерянная фея огня втягивает шею в плечи и становится еще более маленькой и жалкой; в ее виде плещется море испуга и вины, но Аделайн нет никакого дела до сочувствия. Ей хочется выплюнуть: «Не умеешь — не берись», но в преимущественно грубой форме.       — У тебя кровь, — тупо говорит специалист, указывая на лицо Дел. Та проводит пальцами над губой — а, ну да, из носа пошла из-за скачка давления — и стирает небрежно, видимо лишь размазывая. Сейчас это ее мало интересует. — Как ты…? Что ты тут делаешь?       — Нет уж, лучше вы мне скажите, что вы здесь делаете. Если захотелось посмотреть на диковинного зверя — сходите в зоопарк.       Маленькая и жалкая фея, видимо, решает больше не быть маленькой и жалкой и поднимает глаза на Аделайн:       — Это наше дело, зачем мы сюда пришли, — эта убогая попытка отстоять свои границы заставляет Аделайн перевести ледяной взгляд на девчонку. Если бы с помощью глаз можно было колдовать, то мир бы уже покоился в новом ледниковом периоде.       — Полагаю, копать могилы под ваши мертвые тела тоже будет «ваше дело»?       Блум с досадой поджимает губы. Она избегает зрительного контакта, смотрит куда-то вбок, но все-таки упрямо произносит глухим голосом:       — У нас все было под контролем. Мне ни к чему чужая помощь.       Она отворачивается так, точно на месте Аделайн резко образовалась пустота, и подходит к Сожженному с бормотанием: «Скай, нужно вытащить кольцо». Нарочито игнорирует присутствие другой феи, но сама-то клокочет от злости. Такое поведение ничуть не оскорбляет, но Дел чувствует нарастающее раздражение, которое все больше обрастает коркой изо льда. Она реагирует на слова рыжей, почти забавляясь, однако в ее холодных светлых глазах нет ни капли смеха:       — О, очевидно, тот факт, что твой друг чуть не погиб, а ты не могла справиться со своей собственной магией, называется «под контролем». Девочка, тебе бы следовало научиться зажигать спички прежде, чем лезть в пекло.       Как показывала и продолжает показывать практика, не прикрытая вежливостью правда является триггером всегда и без исключений: в глазах резко обернувшейся к обидчице Блум вспыхивает огнем злость. И Аделайн это ни капли не волнует; не волнует то, насколько ее слова могут быть грубыми, потому что грубость яснее всего доносит истину даже до самых упрямых умов. Мир не дожидается тех, кто споткнулся и разбил коленку, это не милая зеленая лужайка около школы. А уж Дел здесь точно не для того, чтобы сюсюкаться с нарушителями.       Аделайн вскидывает бровь. Фею огня легко вывести из себя, очень легко, а это очередная слабость. Ее эмоции — открытая книга, и ими можно манипулировать даже без конкретного умысла. Блум обидчива, и потому пытается надавить:       — Думаешь, что знаешь все на свете? Что лучше других, раз научилась лепить фигурки из снега?       В голове Дел пробегает мысль о том, что да, она лучше многих, потому что добилась этого своими силами. Очень милая попытка выбить из равновесия, но нельзя устроить пожар посреди холодной зимы. Холод — это всегда концентрация и всегда контроль. Которым, кстати, не мешало бы и научиться несносной фее огня. Об этом и заявляет Аделайн, смотря на рыжую девушку таким взглядом, под которым обычно становится неуютно, но та выдерживает его, распаляясь еще сильнее.       — Эти фигурки из снега только что спасли жизнь твоего приятеля. Которого ты, кстати говоря, подвергла опасности своей эфемерной уверенностью в том, что с успехом пойдешь на Сожженного, хотя даже сигарету прикурить не можешь, — Дел невольно делает шаг вперед, и Скаю, наблюдающему за стычкой, кажется, будто температура вокруг нее падает на несколько градусов.       Феи настолько заводятся, что забывают, зачем они здесь и насколько это «здесь» может быть опасным местом. Парень, чьи попытки окликнуть их не увенчались успехом, решает не терять времени даром и самостоятельно вынуть кольцо. Вооружившись мечом, точно очень длинным ножом, и морщась от запаха горелого разлагающегося тела, он довольно быстро замечает аксессуар, поблескивающий среди жженой плоти.       — Все феи льда такие отмороженные или ты и тут отличилась?       — На стереотипы переходят только жалкие личности, но раз ты настаиваешь, то смею заметить, что все рыжие — чокнутые психи. И ты решила подтвердить это сегодня?       Не отвлекаясь от дела, Скай чувствует, как накаляется атмосфера вокруг. Ещё момент, и атмосфера от их взаимных придирок сгустится настолько, что точно произойдет что-нибудь ужасное. Хоть специалист и не очень-то хорошо разбирается во всех тонкостях фей, но ему легко представить, как магия, так сильно зависящая от эмоций, раскалывает пространство на две части или что-нибудь в этом роде. Пора заканчивать и возвращаться в школу, хватит на сегодня приключений.       Вытерев кольцо о грубую ткань брюк, он поворачивается к феям, замечая, что их разделяет лишь пара десятков сантиметров. А еще замечает, как по пальцам Блум пробегают искры. Лишь бы не вцепились в магической дуэли.       — Дамы, если уж мы говорим о стереотипах, я, как прекрасный голубоглазый принц без белого коня, — слегка саркастично произносит парень, надеясь, что юмор разбавит гнетущую атмосферу, — советую отложить войну, пока не стемнело. Тем более, Блум, кольцо уже у меня.       Он демонстрирует золотое украшение и выжидающе смотрит на фей. Через несколько мгновений Аделайн бурчит холодным, брезгливым тоном: «Хоть одна разумная идея» и проходит мимо, чуть не задев плечом. Специалист провожает взглядом хмурую фею и оглядывается на Блум, которая выглядит взвинченной и тоже следует за ними. Парень бормочет что-то про еще один сильный характер, качая головой. Девчонки.       — Эм, слушай. Не злись на Блум, — спустя некоторое время, чувствуя, что накал страстей потихоньку спал, Скай ровняется с Дел и начинает идти рядом, подстраиваясь под ее весьма быстрый темп. — Она просто хотела исправить кое-что и не замышляла ничего плохого. Не суть. И я хотел сказать спасибо. За твое фееричное и своевременное появление.       Он слегка косит глаза назад, за спину, где шествует в гордом одиночестве фея огня, смотрит несколько обеспокоенно, но девушка никак не реагирует на разговор, глубоко погруженная в свои думы. Дел делает вид, что не замечает этого, и не меняется ни внутренне, ни внешне. Приятно, что специалистов обучают хорошим манерам, а без признательности взбалмошной девицы планеты вращаться не перестанут.       — Фееричное? — с легкой иронией переспрашивает Аделайн. — Всегда пожалуйста.       — Я бы назвал это самым фееричным появлением года. Никогда так не радовался, что учусь в школе с феями. Ты ведь Аделайн, верно? — получив подтверждающий кивок, парень продолжает. — Мое имя Скай, но ты, скорее всего, уже в курсе.       — Да, я пересеклась с вашими друзьями.       Дел кратко рассказывает обо всем, что произошло с того момента, как компания вошла в амбар. Услышав неутешительную весть о Сильве, Скай бледнеет на глазах и задает с размаху сразу несколько вопросов о его состоянии.       — Успокойся. Терра дала ему занбак, и девочки увели его в школу. Я уверена, что он уже давно окружен заботой профессора Харви. А раз Сожженный соизволил отправиться на тот свет, — заданный ехидным голосом из глубин сознания вопрос: «Благодаря чьим усилиям?» Дел благородно засовывает обратно, — то волноваться не о чем. Но, если ты хочешь, можешь поторопиться. Мы не заблудимся, идти здесь недалеко.       — Я не могу оставить вас одних в лесу, — парень действительно является настоящим джентльменом, что добавляет ему плюс в карму. — Думаю, ты права. Сожженный убит, проклятие снято. За что еще раз тебя благодарю.       Аделайн едва мотнула головой, мол, обращайся. Не то чтобы она хотела, чтобы к ней обращались каждый раз, когда надо прибить Сожженного.       После молчаливой паузы Дел неожиданно ее прерывает:       — Ты сказал «принц». Почему? Ты прямо настоящий принц?       Скай немного мнется и смотрит на нее сверху вниз, своими невозможными голубыми глазами — воды теплого Тихого океана, — но все-таки отвечает: «Да, принц».       — И что ты, будешь как королева Елизавета? Сидеть на троне, утверждать законы и посвящать в рыцари? — ее задумчивые рассуждения вызывают легкую улыбку.       — Ты этим так интересуешься?       — Просто любопытно, — Дел пожимает плечами. — Не каждый день встречаешь монарха. Особенно в лесу. Но ты можешь не отвечать, если не хочешь.       — Ничего, все нормально. Я не уверен насчет посвящений в рыцари, но да, после окончания школы на мои плечи ляжет ответственность за судьбу целого королевства, — Скай едва заметно хмурится, но это не укрывается от Дел, которая думает, что мало кому бы понравилось такое обязательство. — От принцев многое требуют, от королей еще больше, но требования эти оправданы. Нужно стараться быть примером, чтобы встать во главе народа.       — Понятно, — уважение скользит в ее спокойном и честном тоне. Когда ты так молод, трудно сдерживать ветер в голове. Но если ты принц, у тебя нет права даже на легкую ветреность, и единственное, что тебе нужно делать, это сдерживать свои слабости и сохранять контроль. Постоянно. Дел понимает его.       — Ты о королеве Англии?       Аделайн и Скай как по команде поворачивают головы. Блум остановилась, глядя прямо на девушку в ожидании ответа. От пылающей злости не осталось и следа. Весь облик феи накрыт тенью тоски, бесформенной и серой, — потухшие, едва тлеющие угли, оставшиеся после пожара, и даже рыжие волосы будто потускнели. Фигура девушки кажется безмерно маленькой на фоне громадин деревьев темного и незнакомого леса.       — Великобритании, — поправляет Дел. — Ты много знаешь о Первом мире?       — Я выросла там, — теперь многое становится ясным. Девочка, всю жизнь смотревшая на магию как на увлекательную людскую выдумку, неожиданно сама осознает себя как носителя вроде бы чужой, но в то же время врожденной силы — Аделайн может легко понять, каково это оказаться в совершенно ином мире с совершенно другими законами.       И хоть фея льда не скучает по приюту, она может предположить, что груз на поникших плечах — это естественная тоска по дому и родным людям, а слабость магии — вырожденность ген.       Почему-то на секунду Аделайн задумывается о том, что Блум сказала «выросла». Не сказала «родилась», не назвала это место домом, что довольно логично в случае скучающего по родным местам и людям человека. Однако она не концентрируется на этой мысли, предпочитая упустить ее из виду. Почему- то теперь хочется поддержать девчонку, хватит с нее наказаний.       — Я росла в Йоркшире, — Аделайн понимает, что это верно выбранная стратегия, видя, как удивленно вскидывает брови фея огня и как этот интерес оживляет ее.       — Я думала, я единственная фея из мира людей…       — Когда-то их было довольно много. В мифологиях сохранились истории о них, например, в кельтской люди относят их к фейри. Может быть, это даже мои предки. Занимательно, если Моргана была моей много «пра» бабкой. Но сейчас, да, сейчас фей в Первом мире днем со огнем не найдешь.       Что ж, она даже не соврала.       Блум впитывает эту короткую лекцию, как иссохшая губка — влагу, словно новость о старом доме является глотком свежего воздуха. Она угловатым движением заправляет локон за ухо и немного поджимает губы — Дел думает, что это изломанное подобие виноватой улыбки.       — А я из Калифорнии.       — Ах, ну да, типичная американка, — легкая усмешка в этот раз получается оттаявшей.       Они больше ни о чем не говорят, идут, каждый погруженный в задумчивость. Но зато дальше их троица следует рука об руку.       Они добираются до школы быстро, когда солнце еще освещает пики елей и румянит черепичную крышу здания холодным кармином. Вокруг царит спокойствие вечера. Их дорога пролегает в лабораторию Харви: Скай хочет проведать директора Сильву, Блум, видимо, сопровождает его, а Аделайн уверена, что директрису Даулинг в такой час можно найти только в этом месте.       Скай исчезает за дверьми первым, но Блум неожиданно окликает Дел, заставляя остановиться. Фея огня неловко поправляет рыжие волосы, собираясь с мыслями, и все же говорит:       — Я хотела сказать спасибо. За сегодня. И за то, что не расскажешь про кольцо. Это было реально опасно и… В общем, я перенервничала, день дурацкий.       Это не предложение о дружбе и не попытка наладить контакт, скорее, неловкий акт признательности без дальнейшего обязательства. Путь Блум пролегает налево, когда как тропа Дел бежит направо — их дороги больше не пересекутся, но хочется идти с легким сердцем, не оставляя за собой долгов и незаконченных споров.       Дел кивает, мол, бывает, не осуждаю, и это проводит черту между ними, как мирный договор пресекает холодную войну. Рука тянется к ручке двери, две фигуры проходят внутрь, но останавливаются, застигнутые врасплох.       В помещении, полном бурлящих пробирок, кипящих на горелках колб и ползающих щупалец растений, по сравнению с обычным состоянием довольно людно. Фигуры находящихся в комнате скованы напряжением, и атмосфера вокруг ощутимо налегает на плечи своими массивными лапами.       Скай поворачивает к вошедшим встревоженное лицо, профессор Харви едва ли обращает внимание, занятый работой. Даулинг же стоит чуть в стороне, скрестив руки. С ее хмурым, потемневшим лицом Аделайн встречается взглядом лишь на секунду, прежде чем замечает причину гнетущей обстановки. Сильва, чей лоб покрыт испариной, выглядит гораздо лучше, чем в лесу, но невооруженным взглядом можно заметить, как нитями по бледной коже расползается заражение.       Это означает только одно.       Внутренности Аделайн обдает ледяной волной Северного моря. По лесу бродит как минимум еще один Сожженный.       Нагоняй от Даулинг все же они получили.       Пусть даже директриса обеспокоена состоянием Сильвы, которое на данный момент поддерживается на более-менее сносном уровне благодаря потугам профессора Харви, Аделайн, стоя в кабинете директора, как в очереди на плаху, все равно хмурится, ощущая, с какой интонацией Фара захлопывает дверь за спинами троих нарушителей.       Даулинг проходит за стол и становится в ожидающую, выразительную позу, сканируя взглядом каждого из учеников перед ней. Такое ощущение, что они сейчас стоят перед божественным судом, на котором каждый из грехов, даже самый мелкий, ясно виден директрисой как на ладони и будет учитываться при вынесении приговора; Дел уже начинает казаться, будто она в курсе и про мшистый камень с заначками около двух характерных сосен.       Даулинг опускается на стул, не сводя пронзительного взгляда с нарушителей, и сцепляет пальцы в замок. Три, два.       — Знать не хочу, каким таким образом вы трое додумались не вернуться в школу вместе с остальными, а идти глубже в лес, пока по нему бродит сбежавший Сожженный, но горю от нетерпения спросить, что произошло, когда Аделайн, — Фара выразительно смотрит на нее, отчего на лице девушки появляется выражение недовольства неверно осужденного, — покинула остальных учениц и отправилась на поиски вас, Скай и Блум.       Прерывая всеобщее молчание, говорить начинает Аделайн. Она сухо рассказывает о событиях, благоразумно умалчивая некоторые детали и добавляя новые. При упоминании смерти Сожженного непробиваемая маска строгого директора на лице Даулинг трескается, и только Дел замечает едва различимые для других, но очевидные для давно знающего ее человека эмоции. Да, Фара тоже понимает, что все это может означать.       — Что ж, — изрекает директриса в конце рассказа, — вы нарушили школьный устав, подвергнув себя невероятной опасности, а любое нарушение влечет за собой последствия. Идея вашей компании была глупа и опрометчива с самого начала, но вы трое отличились, показав неготовность рассуждать здраво и взросло в реальной ситуации…       — Простите, вы сказали «трое»? — фея льда почти задохнулась от возмущения.       — Все верно, Аделайн, судя по истории, которую ты сама мне поведала, вас там было трое. К вашему счастью, до исключения не дойдет, но помимо официального выговора, я назначаю вам троим отработку. В библиотеке ежегодная генеральная уборка в этом году еще не была проведена, и миссис Карсен будет невероятно рада помощникам. Каждый день после занятий, под присмотром миссис Карсен, пока вся библиотека не будет в абсолютном порядке. Я передам ей.       — Но мы спасли Сильву! — мгновенно вспыхивает Блум. Аделайн тем временем буравит ледяным взглядом наставницу. Она что, прикалывается? Отработка? Для нее-то? Да еще и в библиотеке? Разобраться во всех книгах займет столетия!       — Директора Сильву. Да, мисс Питерс, хоть и результатом вашей халатности стало удачное совпадение, тем не менее, это все равно нарушение школьных правил. Можете считать это хорошим уроком. Начинайте прямо завтра, не советую задерживаться, — Даулинг монолитом восседает за крепким дубовым столом, вещая тоном, не терпящим возражения.       — И да, Скай, — она обращает внимание на парня, который все это время стоит, как опущенный в ледяную воду. Молчаливый и задумчивый. Тон Фары немного смягчается. — Не в моей компетенции назначать тебе наказание, но, полагаю, директор Сильва не возражал бы. Когда ему станет лучше, он сам лично прочитает тебе нотацию. А теперь свободны. Аделайн, останься, мне нужно поговорить с тобой.       Когда Аделайн, все еще ощущая дикое негодование, привычным движением садится на стул перед директорским столом, она замечает, как переглядываются Блум и Скай и как фея огня в сочувствующем жесте едва касается руки специалиста.       После того, как дверь за ними двумя закрывается, Аделайн поворачивает голову к директрисе, вскидывая возмущенно бровь:       — Отработка? Ты серьезно? Я что, школьница по-твоему?       — Ты хуже, чем школьница, Аделайн; ты очень талантливая фея, которая прекрасно об этом знает. А это знание — худший помощник, когда дело касается реальной опасности. Вам невероятно повезло, что никто не пострадал.       — Видимо, мне нужно было бросить этих двоих в лесу. О, да ладно, я же вижу, как ты гордишься тем, что твоя ученица смогла справиться со Сожженным.       — Я не спорю. Однако каким образом ты оказалась в нужном месте в нужное время?       Аделайн недовольно фыркает на милую улыбочку Фары, откидываясь на спинку стула:       — Мимо проходила, — но тут же переводит тему. — Так что насчет Сожженных? Получается, это был не единственный случай.       — Раз ты на сто процентов уверена, что тот Сожженный мертв, у меня нет причин сомневаться в этом. Армия Солярии обыщет лес. Будем пока сохранять бдительность, — задумчиво произносит Даулинг, а затем резко интересуется: — Когда ты использовала магию на нем, что-нибудь произошло?       — Уверена, что нет, — пожимает плечами Дел после недолгого молчания, поворачивая кисти на коленях ладонями вниз. — Но я не использовала магию на нем непосредственно. Это был просто мгновенно реализовавшийся акт самозащиты.       — А ты? Ты ощутила что-нибудь странное?       Девушка задумывается. Что-нибудь? Кроме вполне адекватной реакции в виде страха и отвращения, вряд ли там было что-то еще… На секунду в голове всплывает воспоминание о необъяснимой реакции на магию Блум, но Дел решает пока не делиться им, предпочитая разобраться самой. У Фары сейчас и так забот по горло. Поэтому ответом служит лишь отрицательное покачивание головой.       Ей кажется, или будто плечи Даулинг расслабляются? Нужно подумать об этом позже.       Дел внезапно приходит на ум, что библиотека — это даже удачный выбор. Они могли бы быть брошенными на уборку пыльных классов, в которых никто никогда не бывает, или, что еще хуже, дежурство в столовой. Но им выпал храм знаний и мудростей. И из этого можно извлечь выгоду.       Существует неизменная черта, присущая любому библиотекарю в летах, — педантичность. Именно это позволяет быть уверенным в том, что строгая миссис Карсен будет занята больше заполнением своих любимых картотек, нежели наблюдением за вполне себе мирными учениками. И это означает, что Дел останется практически одна в огромном помещении, заполненном книгами, а Дел, оставшаяся один на один с книгами, — это страшная сила.       Легко представить, как троица разбредается по залу, чтобы выполнять работу каждый в своем уголке — или даже Блум и Скай будут увлечены друг другом, тем лучше — и как фея льда будет просматривать интересующие ее труды, никем не замеченная и не оставляющая улик в виде пометок в ее карточке, которыми библиотекарь отмечает взятые в аренду книги. Как она, сохраняя бдительность, сокрытая легким сумраком, извечно царившем в дальних углах библиотеки и оттого рождающем множество мифических легенд среди школьников, сможет добраться до стеллажей, к которым прямой доступ ограничен. В школе хранятся древнейшие рукописи и знания, о которых студентам-подросткам знать вовсе не обязательно; такие вещи выдаются лишь по персональному разрешению преподавателя. Но Дел сделает все, чтобы изучить волнующую с недавних пор тему и остаться нераскрытой. И начинать лучше прямо завтра.       Завтра. Стоп.       — Подожди, у меня же на завтра назначена встреча с профессором Харви. Прямо во время этой твоей отработки. А раздваиваться я пока, к сожалению, не умею.       — Я передам профессору Харви, что ты невероятно занята и не можешь присоединиться к его интереснейшему исследованию. И да, мне нужно, чтобы ты указала, в каком месте леса остался труп Сожженного. Полагаю, профессор будет рад заняться им. Начиная прямо с завтрашнего дня, — Даулинг даже не старается скрыть поучительного, ехидного взгляда, на что Дел устало трет переносицу, словно она мученик, скованный жуткой головной болью. Этот учебный год лишь начался, но уже концентрация сюрреалистичных, вышедших из-под контроля событий превышает любые нормы.       Вечер тихо накрывает Алфею в сопровождении нарастающего стрекотания цикад и редких перекличек ласточек. Небо от пурпурно-розового плавно переходит в фиолетовое, а воздух густеет в надвигающихся сумерках. Тени медленно ползут по белым стенам и потолку, словно пытаясь угнаться за солнцем, что неизбежно скатывается за неровную линию горизонта, в конце и вовсе утопая там.       Аделайн лежит на кровати в позе морской звезды уже минут пятнадцать после пробуждения от недолгого сна и просто наблюдает. Руки, обработанные мазью, приятно успокаивает, от заживления ощущается легкий зуд; к сожалению, пальцы еще слишком ноют, чтобы непринужденно играть на инструменте. В ушах — почти что вакуумная вата, и этим спокойствием невольно заражаешься сам. Мысли текут медленной-медленной рекой Стикс, обволакивающей и последовательной, смертельной на глубине, но Дел в них — Харон на поверхности речной глади.       Она уже бегло пролистала книгу, переданную ей Даулинг, но глаз ни за что не зацепился, а для более тщательного анализа девушка слишком уставшая. Да, мощный энергетический выброс забирает немало сил. Остается только ленивый синтез выводов из уже имеющихся фактов, напоминающий перетасовку карточной колоды.       То, что огонь и лед — противоположные стихии, факт неоспоримый. Насколько правдиво то, что ее странная реакция на Блум связана всего лишь с этим? Редко когда случалось видеть взаимодействие феи огня и феи льда, и потому мало кто может точно предсказать последствия. Эта картина вполне вписывается в законы магического мира и без труда могла бы успокоить пытливый мозг Аделайн, если бы не одно «но». Точнее, их несколько.       В школу впервые за долгое время поступает фея огня, и в тот же год в близлежащих территориях заводятся Сожженные? Их ведь не просто так зовут Сожженными, может ли существовать какая-то связь? Несостыковка раз.       Пусть даже их магии действительно противоположны в корне, но тогда почему в таком случае другие стихии как-нибудь не реагируют друг на друга? Например, земля и вода, они идеальные союзники. К тому же у Дел нет точного доказательства этой теории. Несостыковка два.       И почему Даулинг так сильно волнует реакция магии Аделайн на Сожженного? Несостыковка три.       Что-то странное творится у нее под носом, и девушка обязательно выяснит, что именно.       Из мыслей ее вырывает глухой бит — свидетельство громкой музыки, играющей где-то вдалеке. Дел встаёт с кровати, одергивая задравшуюся майку, и опирается локтями о подоконник, смотря в распахнутое настежь окно. Из-за трепета ветра белый тюль прохладным касанием скользит по оголенной коже плеча. Рядом с ее окошком, на первом этаже, снаружи растет куст гибискуса, щедро увешанный сейчас светло-фиолетовыми цветками и источающий густой аромат.       Звук идет из восточного крыла — старой, пустующей части школы. Не нужно много думать, чтобы понять, что так звучит традиционная вечеринка в честь начала учебы. Каждый год, стабильно, учителя закрывают глаза на шум и веселье, а студенты делают вид, что все действо остается в тайне. Никто не выходит за рамки дозволенного — почти, — и потому преподавательский состав давным-давно принял решение не бороться с неизбежной, древней силой в виде волны отдохнувших за летние каникулы подростков.       Сейчас бы очень кстати взобраться на подоконник с ногами и закурить, встречая наступающую ночь. Девушка с тоской вспоминает ту последнюю пачку, которая безвозвратно исчезла во внутреннем кармане пиджака Даулинг.       Дел хоть и не любит скопление безумных людей, все же думает о том, что где вечеринка — там и куча сигарет, и идет внутрь комнаты, чтобы стать хоть немного похожим на человека, не только что вылезшего из постели. Сейчас, в самом начале семестра, с добычей сигарет есть некоторые проблемы; ее не было всего лишь год, а уже есть стойкое ощущение, будто бы всех людей в школе взяли и заменили на новых. Что же касается старшекурсников, то с ними всегда жуткие заботы: многие из них появляются дай бог к середине сентября.       Аделайн долго не размышляет. Она натягивает черный топ, взъерошивает волосы, чуть касается тушью ресниц, берет кожанку и перемахивает через подоконник, не желая тратить время на путь через коридоры, оказываясь прямо в объятиях прохладной кобальтовой ночи.