Глава 5. Will-o'-the-wisps

Secrets, silent, stony sit in the dark palaces of both our hearts: secrets weary of their tyranny: tyrants willing to be dethroned.

— James Joyce

***

      Лес восстает так быстро, что нельзя уловить момент, до которого его не было. Этот момент разделил материю и время на до и после, но лес словно существовал всегда.       Это древний лес, дикий. Его мшистая обедневшая земля усеяна сухими иглами, и, кроме сосен, на ней ничего не произрастает. Изредка из нее показываются валуны, поросшие мхом и зеленью, — сточенные, обтесанные, обветшалые каменные идолы древних божеств, чьи имена утеряны еще задолго до звучания первых песен. Но самое странное то, что в лесу не слышно ни единого звука.       Аделайн закидывает голову вверх, но не может рассмотреть верхушки деревьев.       Она идет вперед. Воздух вокруг как будто густой, словно вода в спящем, заросшем тиной водоеме. И лес спит мертвым сном. Но одновременно с этим он наблюдает.       Внезапно деревья расступаются. Аделайн видит перед собой широкую гладь озера, со всех сторон окруженную подступающей стеной изумрудных реликтовых сосен. И в середине него — круглый остров, полный сухих крючковатых стволов безжизненных деревьев.       Аделайн издалека замечает мельтешение на нем, и, чем больше она вглядывается, тем больше видит. В самом центре острова располагается круг из стоячих камней, в центре этого круга пылает костер. Аделайн почему-то знает, что это пламя не приносит тепла.       А вокруг костра мелькают тени. Темные женские фигуры извиваются в языческом танце, не сдерживаемые никакими законами и приличиями. Они кружат вокруг костра в известном только им ритме, и хор полных страсти голосов слышен даже на расстоянии.       Аделайн не вслушивается, но жуткое безумное пение на незнакомом языке отчего-то складывается в отдельные фразы.       Горы — это всего лишь обман. Горы ведут в изнанку, а холод их истекает из глубоких трещин, из самых черных бездн.       Больше десятка сорок с жутким плачем рассекают серое, темное небо. Жрицы безумствуют, и откуда-то доносится низкое звучание барабанов. Языки костра взметаются искрами, стремясь подпалить небосвод.       Горы убьют всякого, кто не смел. Но лишь смелый может заглянуть в черную бездну. Смелым откроется Истина, и он примет Ее в свое сердце.       Пустые глазницы овечьих черепов указывают Аделайн путь. Она совершенно бездумно ступает к краю озера, и вода вдруг расступается перед ней. Лес, и берега, и стоящий на воде остров резко наклоняются, и Аделайн падает в перевернутые отражения, как Алиса входит в зеркальный мир. Но Аделайн не видит белого кролика; она видит лишь страшно бледное знакомое лицо и глаза, полные безумного голубого пламени.

***

      Это пробуждение похоже на восстание трехтысячелетней окаменевшей мумии из пыльного саркофага весом в тонну. Возможно, так будет ощущать себя пробудившийся король спустя почти полторы тысячи лет спячки.       Дел разлепляет глаза и видит перед собой белое абсолютное ничего, впоследствии оказавшееся просто потолком. Если бы то был свет в конце туннеля, было бы несколько печально.       Она осознает себя, лежащей в своей комнате — слава богам! — и с ужасным похмельем — это уже не очень радует. Голова раскалывается, будто в ней отбивают в тамтамы медленный ритм, затылок отчего-то ноет тупой болью. Во рту мерзко и сухо, как в пустыне Атакама, поэтому инстинкты пересиливают недомогание, и Дел встает, чтобы залпом осушить стакан воды, а затем, не дожидаясь очереди, еще один. В голове несколько проясняется, что делает состояние еще хуже: до этого девушка хотя бы не понимала, где и что конкретно плохо. Но внезапно на ее бедное сознание наваливается сон. Полные безумия сюжеты выступают из липкой темноты беспамятства, неприятной тяжестью оседая на душе. И так же резко вместе с ними из глубин всплывают события прошлой ночи. Дел вспоминает, как ее путь пролегал мимо каменного круга…       …среди которого вспыхивает огонь, озаряя местность, и кромлехи-идолы отбрасывают длинные черные тени. Они лучами расползаются по траве и танцуют в такт языкам пламени, и вся эта картина вызывает смутное чувство дежавю.       Издалека не видно, кто именно является зачинщиком. Это вполне может быть несанкционированный шабаш, устроенный студентами забавы ради, и Дел пьяно думает, что нельзя тревожить древнюю магию без надобности. Она немного отклоняется от намеченного курса и сворачивает, чтобы подойти ближе. Никаких забавляющихся карикатур-студентов не наблюдается, лишь единственная одиноко стоящая по центру фигура, в которой фея льда узнает Блум. И огонь, пылающий в чаше, — ее рукотворный огонь.       Чувство негодования пропадает сразу. Явление магии феи вовсе не является осквернением, напротив, успех только подкрепляет силу и веру.       — Ого, у тебя наконец что-то получилось, — Аделайн, подошедшая со спины, действительно хочет похвалить Блум за удачную попытку. Да, сегодня они не сошлись в характерах, но она определенно не вкладывает в свои слова злого умысла, наоборот, придает голосу задорности и веселья. На ее слова Блум вздрагивает и оборачивается.       Видимо, Аделайн не мастак показывать жизнерадостность. Дружелюбный тон, судя по всему, кажется лишь насмешкой, и в широко раскрытых глазах рыжей вспыхивают чётко различимые искры, выбиваемые из злости так же, как добывается огонь из ударов сухих острых камней. Она в нетрезвом состоянии, а спирт, как известно, легко воспламеняется.       — Почему ты преследуешь меня! — не вопрос, а претензия. Преследует? Это громкое приветствие охлаждает весь позитивный настрой Дел. Между тем Блум спешно достает из кармана телефон и показывает изображение.       — Ты знаешь что-нибудь об этой женщине? — резким тоном, но с надеждой спрашивает девушка. Дел опускает взгляд на экран. Снимок старой фотографии, запечатлевшей отряд в специализированной форме. Фея льда без труда узнает Сильву, стоящего слева, но Блум указывает на человека по центру. Это женщина в возрасте, ее черты лица прямые и упрямые, можно сказать, волевые, а взгляд внимательных глаз-бусинок твердый, как сталь. Эта дама не знакома Дел, и поэтому она отрицательно качает головой.       — Это Розалинда, — с торжеством изрекает Блум, досадливо поджимая губы. — Видимо, Даулинг не все рассказывает своей любимице?       — Что ты сказала? — угрожающе прищуривает глаза Аделайн.       И Блум, видя, что задела-таки больную точку непробиваемой ледяной принцессы, давит на нее со всей силой, как только может давить человек на эмоциях, подогретых алкоголем.       — То, что слышала. Появляешься везде, как королева, всем читаешь нотации, только вот Даулинг и тебя надула.       — Тебе лучше следить за тоном и за тем, что говоришь, юная леди, — отчетливо проговаривает каждое слово Аделайн, делая шаг вперед.       Блум прыскает, распаляясь до крайности:       — Юная леди? Ты себя вообще слышишь? Нахваталась из своей дурацкой Англии словечек и радуешься. Вы там все такие, жуткие притворщики. Только вот твоя значимость ни-че-го из себя не представляет, просто пустышка, и ты пытаешься это скрыть за важным видом. Даулинг — лгунья и ведет свою игру, а ты бежишь за ней, как собачка…       Точка доходит до кипения. Аделайн достаточно наслушалась оскорблений, но вот трогать Фару эта девка не имела никакого права. Фея льда, чувствуя, как из-за холода вокруг нее сгущается воздух, шипит членораздельно:       — Закрой. Свой. Рот. Жалкий подкидыш.       Два последних слова срывают чеку.       Ярость Блум вспыхивает подобно взрыву сверхновой. Магия пламени такой силы запросто могла бы испепелить Дел, но она вовремя вскидывает руки в защитном движении. Две противоположных стихии сталкиваются.       Округу ослепляет вспышка.       В следующую секунду Аделайн понимает, что лежит на спине прямо на земле, рядом с одним из кромлехов. В ушах звенит. Она пытается проморгаться и морщится от тупой боли в затылке: кажется, она стукнулась головой, но не смертельно. Девушка судорожно оглядывается, и, видя Блум в диаметрально противоположном конце круга, понимает, что произошло. Их разбросала в разные стороны магическая волна. Магическая волна, рожденная реакцией льда и пламени.       Дел кое-как поднимается на ноги, держась за бок камня. Шума не было никакого, словно взрыв произошел в вакууме, однако признаки контузии налицо. Вокруг, в отличие от ее головы, все также тихо; ни одна деталь не выдает, что в волшебном круге произошло что-то сверхъестественное. Лишь сверчки и цикады больше не стрекочут.       Находясь все еще в каком-то глухом шоковом состоянии, Дел оглядывает свои руки: пальцы подрагивают, но красноты нет, что не может не радовать. По всему телу мелкими звездочками разбегается остаточная реакция, будто девушка держится за оголенные провода. Это взбудораженная магия, беспокойная, как взметнувшиеся волны в водоеме, в который бросили камень.       С другой стороны круга Блум поднимается на ноги, в ужасе оглядывая окружение. Ее глаза широко распахнуты, и Аделайн готова поспорить, что выглядит сейчас такой же взъерошенной и испуганной.       А пугаться есть чего.       Шок постепенно сходит на нет, и неумолимо накатывает стресс. Все еще пьяное, но теперь еще и опаленное сознание диктует только одну мысль: домой. Спать. Завернуться в одеяло и не высовывать оттуда носа до пробуждения. Отставить все проблемы на второй план, ибо организм после адреналиновой встряски и магического выброса быстро сдувается, словно проткнутый шарик. И Аделайн в полусознательном состоянии шаркающей походкой следует в сторону школы, без раздумий оставляя все размышления о случившемся на утро…       …И вот сейчас, сидя на своей кровати этим самым многообещающим утром, Дел все так же ничего не понимает.       Судя по нечетким воспоминаниям, их магия не была настолько значительна, чтобы вызвать отдачу. Если выброс был действительно сильным, у Аделайн все руки были бы уже черные. Если колдовство только одной Блум было достаточно мощным, вся Аделайн — учитывая интенсивность выброшенного ею ответного заклинания — в принципе была бы черной. Нет, дело здесь совершенно в другом. Только в чем? У Дел, считавшей до этого момента свое образование сносным, ноль идей.       В ванной, когда девушка хмуро чистит зубы и приводит себя в порядок, поверхность зеркала над раковиной покрывается инеем, отчего задумчивая Дел цокает.       Неожиданно в поток ее мыслей влезает звук оповещения, который издает телефон — не Фара ли лютует? Оказывается, что нет. «Твоя куртка у нас в заложниках. Приди и забери ее;)» — гласит сообщение. Ничего не понимая, фея всматривается в профиль отправителя и закатывает глаза. Ривен достанет ее где угодно, сиди она даже в ледяном озере девятого круга, разговаривая с самим Дьяволом. Уж лучше бы это действительно была Фара.       Она все еще не понимает, что парень имеет в виду, но внезапно осознание стискивает ее диафрагму. Дел окидывает взглядом комнату: незаправленная кровать, брошенные на пол штаны, пустующая спинка стула у туалетного столика, сиротливо висящие на ручке шкафа проволочные плечики, но так и не обнаруживает кожаной куртки. Полный провал. Насколько же она напилась, что забыла собственную кожанку, оставив ее на руках у непонятно кого… Это уже совсем клиника.       Дел еще раз читает сообщение, в котором прикреплены координаты. Ей ничего не остается, кроме как принять условия террористов.       Она быстро идет по коридорам школы, благо, что женское крыло и мужское соединены прямым путем, и это навевает мысль о том, что архитекторы здания явно что-то подозревали. По дороге не встречается ни одного студента, что и неудивительно: не все пережили прошлую ночь, а те, кто остался жив, еще оправляются.       Дойдя до нужной комнаты, Аделайн быстрым движением стучит в дверь, но почти сразу же в ответ она распахивается: красивая блондинка, как видно, ночевавшая здесь, смеряет Дел высокомерным взглядом и проходит мимо, взмахнув волосами так, словно она королева, а фея льда — всего лишь мелкая грязная крестьянка перед ней. Дел провожает ее взглядом с легким недовольством, но из комнаты доносится бурчание Ривена: «Чего стоишь, заходи».       Аделайн заходит внутрь. Она прикрывает за собой дверь и оказывается в довольно уютной комнате, которая даже убрана сносно. На одной из кроватей в майке-алкоголичке сидит всклокоченный Ривен. Он, видимо, проснулся только-только, а уже дымит своим вейпом, отчего воздух в помещении отравлен химикатами с ноткой ментола. Судя по звукам, доносящимся из-за двери в ванную, Скай принимает водные процедуры. Дел особо не разглядывает интерьер и детали, но взгляд случайно цепляется за женские безделушки, оставленные на столе с его стороны. Фея спешно отводит глаза.       — Тянет же Ская на шизанутых… Но тебя легче переносить, чем ее высочество.       — Что ты несешь? — Дел воззаряется на парня, как на местного деревенского дурака. Ривен подмигивает, затягиваясь вейпом с шипящим звуком. Он выглядит помято, но его трикстерская спесь нисколько не пострадала; кажется, что даже наоборот. Хриплым голосом он интересуется:       — Ну как, Эльза, головка побаливает?       — Спасибо за заботу, Свен. Я пришла за курткой. Где она?       Ривен не успевает ответить, потому что они оба синхронно поворачивает голову на звук открывающейся двери. Из ванной комнаты, сопровождаемый свежим запахом шампуня, в клубах водяного пара материализуется Скай. И тут Дел перекорачивает.       Фея, вроде как, даже забывает о том, зачем здесь оказалась.       Дико нелепо, но первые пару секунд она будто бы физически не может отвести взгляд, понимая, почему вокруг специалиста вьется так много поклонниц. Волосы Ская влажные, а удивительно красивое, подтянутое, высокое тело прикрывает только белое полотенце на бедрах. Дел провожает взглядом каплю, скользящую вниз по матовой коже… так, стоп! Фея суетливо отворачивается, теряется в пространстве и времени и находится тогда, когда Ривен со смешком указывает на черную кожанку, висящую на спинке стула. Дел хватает ее и, не оборачиваясь, вылетает из комнаты, как будто опаздывает на совещание по спасению магического мира.       Все происходит очень быстро, и Дел, уже стоящая у себя, хмуро кидает куртку на плечики и клянется никогда больше не заходить в то дьявольское место.       На телефон приходит оповещение с текстом сообщения: «Все равно увидитесь на отработке;)» — снова от Ривена. Дел вздыхает. Прекрасно. Еще и социальные сети удалять.       Ривен действительно полный придурок. Он зачем-то сказал забрать куртку из комнаты, хотя Скай мог спокойно передать ее в библиотеке. Об этом думает Аделайн, когда направляется на отработку. Она так и не поняла, почему Даулинг назначила ее на выходной, хотя говорила еще о времени после занятий. Видимо, решила по полной оторваться на нарушителях. Пока все остальные учащиеся имели полное право откисать от ночных бдений, трое из них будут проводить личное время в компании книг, пыли и миссис Карсен. А в ситуации Дел, еще и в сопровождении головной боли — спутника на весь ее сегодняшний день.       Теперь, когда появилась возможность ясно мыслить, Аделайн понимает, что ситуация действительно неординарная. Если она хочет стать успешным преподавателем, таким, как Фара Даулинг, то ей необходимо уметь разбираться и в подобных вещах. Вероятнее всего, здесь нет ничего, что нельзя было бы объяснить простой логикой и природой фей; возможно, это даже какая-то новая ветвь изучения магии. Если это так, то Аделайн не упустит возможность проявить себя. Но пока ясно только одно: магия Блум сильная, намного сильнее, чем могло показаться ранее.       Перед выходом Аделайн, пока было время, снова заглянула в Историю фей. Она уже прочитала бо́льшую часть книги; это увлекало очень сильно, даже несмотря на то, что многие факты были мало-мальски известны и до чтения. Как и ожидалось, вся книга повествует о главных исторических событиях (таких как дата установки аллеи дольменов в Верхней Бретани в Первом Мире или описание первой революции, названной Светоносной), общих превращениях и эволюции в целом, но вот незадача, о магии льда там сказано совершенно скупо и неохотно, словно авторы хотели, если бы имели право, вычеркнуть факт существования подобных сил.       Столь прохладное отношение к ледяным феям чувствуется и во многих других трудах. Еще и сказывается недостаток информации: феи льда рождаются редко, а если и рождаются, то предпочитают жить обособленно и даже отшельничать. Уж они-то явно не отличаются склонностью давать интервью, и Аделайн отчасти даже их понимает.       Что ж, о глубокой природе магии и причинно-следственных связях нужно искать в более профильных местах.       Библиотека занимает наиболее старую часть здания. Это помещение, не очень большое, но просторное и светлое; по периметру его расположены каменные арки в старинном стиле, испещренные древними рунами. Все пространство занимает множество стоящих в ряды стеллажей, до оснований забитых книгами и свитками. Некоторые пергаменты и ценные предметы хранятся в специальных шкафчиках под замком, и их стеклянные бока оставляют солнечные золотые блики на стенах. Всюду удобно расположены дубовые столы и стулья, на столах — органайзеры с авторучками — единственным свидетельством наступившего двадцать первого века. Здесь нет даже компьютеров, и вся документация ведется вручную, ибо миссис Карсен категорична во всем, что касается Первого мира и его «развращающих технологий».       Когда оказываешься внутри, тебя окутывает особая атмосфера, словно ты послушник, который в стремлении стать монахом постигает священные знания в безмолвии одного из аббатств. Тишина здесь соткана из тончайшей магии; в солнечных лучах, пробивающихся сквозь широкие окна, плавают пылинки; добротные стеллажи величественно возвышаются до самых сводчатых потолков, и их верхушки украшены вырезанными деревянными барельефами, покрытыми лаком. Старинное, пропитанное мудростью место, благослови его боги. Это, конечно, не Лондонская библиотека, но чем-то ее даже напоминает, и Дел уверена, что лучше места в волшебном мире просто не найти.       Взгляд девушки натыкается на Блум и Ская, и она понимает, что все дожидаются лишь ее. С феей огня Аделайн старается не пересекаться взглядом, и это взаимно, а вот Скай делает легкое движение рукой, приветствуя фею льда. К удивлению Дел, она чувствует эфемерное смущение.       Миссис Карсен, облаченная в строгий синий костюм из шерсти, дает распоряжения. Так как студенты не отличаются желанием сохранять в библиотеке педантичный порядок, нужно следить за тем, чтобы все книги стояли на своих местах. Помимо этого, они: Скай, Блум и Аделайн должны параллельно смахивать с книг и полок пыль, которой здесь накопилось достаточно. Аделайн кисло смотрит на врученный ей, как и остальным, пипидастр. Какая глупость. Не легче ли было позвать фей воздуха?       Они сразу же разбредаются по залу, причем Блум стремительно исчезает где-то в далеком конце, видимо, желая держаться от Аделайн подальше. Она явно не настроена на контакт. Впрочем, Аделайн тоже. Миссис Карсен же за столом сразу принимается за свои картотеки, практически не обращая внимания на присутствующих школьников, что также не может не радовать. Все идет пока что неплохо, кроме одной вещи.       Рыцарство впервые в истории не вписывается в слаженный ход механизма. Удивительным образом на протяжении всего процесса работы Скай словно стремится оказаться рядом с Дел. Как только у девушки возникают хоть какие-нибудь трудности, например, нужно поднять парочку тяжелых томов, Скай тут же появляется рядом, будто из воздуха, и предлагает помочь. И каждый раз получает отказ. Скай предлагает, Дел отказывается. И эта карусель начинает раздражать. Неужели специалист решил, что после случившегося в лесу он обязан опекать Аделайн? Вот уж чего, а принцы ей не нужны.       Но кстати, этот принц и словом не обмолвился о том, что произошло утром, и вообще вел себя более-менее сдержанно. Это сильно облегчило жизнь Дел, которая и без того испытывала муки из-за проведенной ночи и надобности делать уборку.       Вход в закрытую секцию, которая так интересует Дел, находится в самой дальней стене. Он представляет собой спуск по винтовой каменной лестнице, обычно скрытый за резными дверями из темного дерева. Хоть они бывают заперты лишь изредка, немногие имеют право попасть туда. Миссис Карсен со всей внимательностью бдит, чтобы только имеющая разрешение нога пересекала порог. Как говорится, если хочешь перейти мост, ответь на три вопроса тролля; этот же тролль, если ты не имеешь бумажки с подписью, не только не станет слушать, но и рассвирепеет. Поговаривают, что в некоторых книгах, которые лежат в самых дальних и пыльных углах, упрятаны души студентов, рассердивших в свое время библиотекаря, и если эти книги открыть, они начинают кричать. Чего только не придумают.       Основная проблема заключается в том, что даже Аделайн ни разу за все годы, проведенные в школе, не была внизу и не имеет представления о том, как может выглядеть отдел с самой занимательной и таинственной литературой. В ее ранние наивные годы он, как и многие незнакомые вещи, смущал юный ум и даже пугал, ну а позднее непробиваемая Даулинг так и не сдалась под натиском уговоров. Некоторые знания, говорила она, лучше хранить в тайне. «И в чем тогда суть этих знаний», — недоумевала Аделайн. Что же такое содержится там, если вынужденно скрыто под землей?       В общем, Аделайн не знает, как составить план, но надеется на удачу. Она несколько раз проходит мимо заветного дверного проема, как разведчик или нуаровский шпион, и каждый раз, скосив глаза, выясняет, что находится под наблюдением библиотекаря. Миссис Карсен, словно науськанная на нарушителей борзая, чует подвох и всегда оказывается рядом.       То ли Дел выглядит слишком подозрительно, ошиваясь около закрытой секции и перебирая книги не глядя, то ли фортуна сегодня явно повернута к ней спиной, но миссис Карсен, снеся кое-какую документацию вниз, запирает дверь на ключ. Аделайн про себя чертыхается.       — У вас какие-то проблемы, юная леди? — строго спрашивает миссис Карсен, смотря поверх своих очков-половинок на замеревшую девушку. Дел сжимает губы в линию и отрицательно мотает головой. Ничего, взять крепость можно как хитростью, так и терпением.       За неимением больше возможности спуститься в закрытую секцию, Аделайн решает уделить внимание местному ассортименту. Она уверенно скользит между стеллажами с той тематикой, которая может быть полезна. Общие свойства заклинаний, влияние астрономических циклов на магию, связь между природой и феей… Некоторые труды вызывают интерес, и Дел берет их в руки, украдкой пролистывая, но ничего дельного не находит. Ее прохладные пальцы скользят по шершавым переплетам и чувствуют выпуклость различных шрифтов, будто Дел может ощутить уникальный характер каждой книги. Она настолько погружается в это занятие, что теряет бдительность.       — Я уже проходил здесь, — Дел резко поворачивает голову и на краткий миг морщится из-за возникшей в висках пульсации. Скай с миролюбивым выражением лица наблюдает за ее действиями. Воцаряется неловкая тишина.       — Я… просто проверяю.       — Думаешь, я плохо расставляю книги по алфавиту? — чуть улыбается Скай.       — Э-э, нет, у меня просто педантичная натура. Всегда все перепроверяю, — на этих словах Дел задвигает книгу обратно на полку с характерным щелчком.       — Но ты проверяешь не все полки. Какие-то особенные?       Дел резко останавливается. По ее расчетам, Скай должен был быть увлечен рыжеволосей первокурсницей, но все вместе с ним связанное пошло не по плану. Мало того, что он оказался наблюдательным, так еще и невероятно быстро сменил объект внимания. Аделайн прекрасно помнит, как из его комнаты выходила другая, незнакомая ей девушка, и на чьем столе валялись ее вещи. Аделайн не дура, может два и два сложить и получить четыре. Она прищуривает глаза, и ее дерзкие слова получаются несколько грубее, чем она ожидала:       — Тебя тревожит, в каком порядке и что я проверяю? Полагаю, это не твое дело.       Скай становится серьезным и хмурится:       — Я подумал, что ты ищешь что-то конкретное, и хотел предложить помощь. Но ладно. Извини. Больше не буду нарушать твой слаженный ход проверки.       Все же, образ беспринципного ловеласа никак не вяжется с его выражением глаз, мимикой и поведением. Его друг больше походит на такую роль. Хоть это могут быть и удачно расставленные сети, на которые клюют девицы, но может быть и так, что вокруг этого привлекательного и высокоморального принца девушки действительно кружат сами по себе, как мотыльки вокруг фонаря. В любом случае, Аделайн это никак не интересует. Она не собирается с этим возиться. Есть вещи поважнее. Но не стоит открыто грубить людям просто так направо и налево.       Скай и без ее участия выглядит понурым — еще бы, вести о Сильве неутешительные, — и поэтому Аделайн чувствует укол вины. Она и так весь день довольно прохладно относилась к непонятному ей стремлению быть добрым, поэтому сейчас неловко касается своих волос и более теплым тоном говорит, останавливая Ская, который действительно хотел удалиться:       — Я хотела сказать, не забивай голову моими причудами. Извини за мой тон, он был неуместен. Как там Сильва?       — Харви делает, что может, — вздыхает Скай, опираясь спиной о книжный стеллаж. Его руки спрятаны в карманах, а плечи сгорблены. — Но все равно для полного выздоровления нужно убить Сожженного, который его ранил.       — И что же, — миссис Карсен, заметившая разговаривающую парочку, шикает на них, и Дел понижает голос, — как продвигаются поиски?       — За ним охотятся Чума Марко и отряд специалистов. Но, если честно, я им не особо доверяю. Его выслеживали всю ночь, а сейчас уже за полдень. Они гонят его к реке, но все еще слишком далеки до цели.       — Надеюсь, ты не решишь и в этот раз все сделать сам? — слегка подтрунивает Дел. Она понимает всю серьезность дела: если Сожженного вовремя не поймают, директор Сильва просто умрет. Ее, Аделайн, это действительно задевает. Она знает Сола Сильву не первый год. Поэтому девушка не хочет давать ложных обещаний, но просто пытается разрядить обстановку. Похоже, у нее это получается, и излишняя серьезность на лице Ская пропадает:       — Зачем, если рядом живет фея льда?       Дел хмыкает. Она немного массирует виски, стараясь унять назойливую неприятную боль.       — Вообще, я хотел поговорить насчет… того, что рассказал Ривен.       — Так, — не дает продолжить Дел. — Не хочу показаться грубой, но все же скажу: меня это не касается. Я не собираюсь никого осуждать и уж тем более обсуждать. Твои дела — это твои дела, мои дела — мои. Если хочешь, чтобы я наслала порчу на Ривена за то, что он язык за зубами удержать не способен, можем договориться, но больше я ничем не сумею тебе помочь.       — Доходчиво. Просто, я думал все разъяснить. Или объяснить. Мало ли ты теперь решила, что будешь находиться под прицелом.       — Скажи, — с иронией в голосе говорит Дел, — с какой вероятностью фея-второкурсница сунется к человеку, который может заморозить ее заживо? К тому же нас с тобой ничего не связывает. Так что расслабься. Проблемы нет. У тебя нет передо мной никаких обязательств.       — Черт, — ерошит себе волосы Скай, — ты права, видимо. Проблемы нет.       Аделайн кивает. На фоне миссис Карсен разражается недовольством о том, что «нынешняя молодежь — все сплошь бездельники», и наказывает прекратить всяческие разговоры и заняться работой. Но те мгновения до, когда Дел смотрела в глаза Ская, ей чудилась весенняя капель.       Они расходятся к нетронутым стеллажам, но специалист говорит напоследок:       — И все-таки ты ведьма.       Дел поворачивается:       — В смысле?       — Ты сказала, можешь наслать порчу на Ривена. И, знаешь, иногда это ему действительно не повредит.       В ответ Дел лишь криво ухмыляется. Она хочет уже скрыться за стеллажами отдела зельеведения, но тут Скай бросает ей что-то с короткой фразой: «Держи». Аделайн только и успевает, что поймать таинственный предмет, но специалист уже исчезает в одном из поворотов бесконечного лабиринта книжных шкафов.       Фея раскрывает ладонь, чтобы рассмотреть предмет. Две пластиковых ячейки, отрезанные от общей упаковки, а в каждой — по одной белой небольшой таблетке. И на серебристой фольге с обратной стороны обозначена далеко не магическая надпись без излишеств. Аспирин.       Губы на лице Аделайн непроизвольно растягиваются в улыбку.       Когда Аделайн покидает библиотеку, желтый диск солнца стремительно падает на острые пики верхушек елей, и те, ощерившиеся изломанной кривой, хотят проглотить его, как распахнувшаяся зубастая пасть.       Миссис Карсен — хоть и настойчивая железная леди, но все же любезно предложила им троим выбор: приходить ежедневно и убирать библиотеку порционно или же досидеть до упора сегодня, чтобы не тратить на это много времени в будущем. К несчастью Дел, большинство решило, что сделать за сегодня максимальное количество работы намного лучше, и потому они наводили порядок до позднего часа. Ушли они только тогда, когда сама миссис Карсен уже начала выгонять их, при этом на ее лице отчетливо читалось довольное выражение.       Аделайн сладко тянется, похрустывая суставами. Из-за долгой концентрации и пыли глаза ее немного чешутся от сухости, но в целом она чувствует себя сносно. Свежий воздух, пропитанный ароматами хвои и наступающей осени, легко и быстро приводит в чувство, стирая из головы туман, появившийся от долгого нахождения в замкнутом пространстве и монотонной работы.       Они пропустили обед, но это ни коим образом не огорчает. Конечно, можно пробраться на кухню и слезно вымолить у поварихи «что-нибудь перекусить» или еще более тайно посетить Блэкбридж, но все это напоминает излишнюю суету, на которую не хочется тратить время. Аделайн не чувствует голода; ей нравится окружающая природа, нравится смотреть, как лучи пробиваются сквозь сосновые ветви и создают впечатление множества сияющих драгоценных камней. Долгожданные тишина и покой, которые всегда настигают человека, находящегося наедине с природой, поднимают настроение, будто приглаживают вставшую дыбом шерсть кошки. Аспирин эффективно снял головную боль, и Дел даже начинается хлопать по карманам куртки в надежде найти сигаретную пачку.       Она отходит не очень далеко от школы, но видит прямо рядом с границей барьера несколько больших черных внедорожников. Их лаковые бока напоминают изгибы мощной черной пантеры с лоснящейся шерстью, хотя из-за габаритов форма имеет сходство скорее с крупным медведем. Аделайн затормаживает свой беззаботный шаг, внимательно присматриваясь.       Распахивая двери машины, из нее выбираются люди в форме с узнаваемыми эмблемами, вооруженные мечами и ножами до самых своих профессиональных зубов. Это точно солярийская гвардия или, как ее называют в простонародье, «солнечная» гвардия — специализированные отряды, входящие в состав солярийской армии, состоящие из высококвалифицированных воинов, а это значит, что бóльшая часть из них выпустилась из Алфеи, — и приехали они явно не на встречу выпускников. Одни из них о чем-то переговариваются, другие же достают снаряжение внушительного вида из багажника. Неужели ситуация с Сожженными настолько серьезна, что королева направила в школу свои лучшие подразделения?       Неожиданно распахивается еще одна дверь, и вылезший из нее молодой человек легко спрыгивает на примятую траву. Глаза Аделайн расширяются. Она узнала бы его в толпе из тысячи человек, с любой дистанции, и ее уверенность подтверждается, когда парень резко поворачивает свою голову на ее крик: «Харрингтон!!!», отчего его кудри как всегда забавно дергаются.       Аделайн срывается с места, игнорируя даже присутствие незнакомцев, и Харрингтон под добродушные смешки коллег ловит ее на бегу, легко поднимая в воздух и сжимая в объятиях — она виснет на нем, почти как мартышка, очень радостная и счастливая мартышка.       — Привет, кнопка.