Глава 1 - "А утро было солнечным"

Вдох. Выдох.       Дыхание даётся крайне тяжело. Оглушающий белый шум пробивает уши. Вдох. Выдох.       Всё как в тумане: ничего не видно. Ничего не чувствую. Только дышать очень тяжело. Я чувствую, как сердце бьётся очень часто, да так, что кровь бёт по вискам. Монооксид углерода ? Мне кажется, или я услышал свой сиплый вздох в какофонии этого всего?       Жжётся в груди.       Что же со мной произошло? Не помню. И не понимаю, что происходит сейчас. Я умер? И это так выглядит чистилище или ад? А я предполагал, что там будут горячие демонессы, котлы и обжигающий жар. Я знаю, что при жизни был не самым хорошим человеком. Каюсь, приходилось и врать, и убивать. С последним так удачно сложилось, что я… ветеран какой-то поганой войны. Она вроде закончилась лет эдак двадцать-тридцать назад? Не помню. Совсем поехавший, ё-маё! Вдох. Выдох.       Мне кажется, что я… Нахожусь ведь где-то? Нахожусь тут целую вечность. Только вот где и кто я вообще такой? Кажется, мне не известно своего имени. Кто я? Я — Аянами Рэй… Нет, пускай меня лучше будут звать Гражданин Н, потому что раз я действительно сдох, то проще забить хер на это всё.       Гражданин Н, одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года от роду, родился в славном городе (?) в весьма спокойную июльскую ночь третьего числа. Характер скверный, неженат. Ну, хоть что-то начинает проясняться. Вдох. Выдох.       Начинается казаться, что шум потихоньку угасает, от чего голове сразу же стало как-то проще. Так что же со мной случилось? Это прям загадка! Неужели это я так нажрался чего-то, обдолбался наркотиками или ещё чем-либо? Просто это уже всё очень странно блиин. Эх, сейчас бы сигареткой затянуться… Вдох. Выдох.       А ведь действительно, дышать стало как-то проще. Но воздух какой-то неприятный, затхлый. С привкусом чего-то непонятного. Это пугает, а ведь я не могу разлепить глаза! Судорожный вздох.       Кажется, у меня начинается паника. Стало как-то жарко. Очень жарко. Слабость по всему телу расползается сиюминутно. Ну, хотя бы что-то чувствую. У меня что, лихорадка такая?       Я попытался издать какой-либо звук, но вышло очень слабое кряхтение. Ещё замечу то, что постепенно звук становится всё более чётким, а запахи — резкими. Также стоит уточнить, что вокруг меня происходят какие-то голоса. Приглушённость начала отходить на второй план. — Он дышит… Невероятно… — я приметил определённо мужской голос. Хриплый такой, как у курильщика. — Маркус! Ты меня слышишь? Маркус!        Кто такой блядь Маркус?       Я попытался раскрыть глаза, но тут же пожалел об этом: яркий свет буквально резал по ним, от чего моментально пошли слёзы. Больно, очень больно. — Маркус, посмотри на меня!        Кто такой этот Маркус? Среди моего круга общения определённо не было каких-то Маркусов.       Я решил возмутиться, меня уже начало это подзаёбывать! — К-кто… Т-такой… Э-этот… — мой хрип был весьма слабый. — Б-блять М-маркус?!       Я открыл глаза ещё раз, только медленней. Всё как в тумане, но я различаю… голубое небо, белые облака. Тёмные силуэты вокруг меня. Дым, густой и чёрный где-то сбоку. Кажется, я начинаю понимать что произошло: я надышался газом при пожаре. Но всё равно один вопрос меня конкретно накаляет. Кто такой Маркус? Ежу понятно, что это мне адресованы слова, так как слышу их очень близко к себе, почти вплотную.       Лёгкие жжёт нещадно. Хочется их просто выплюнуть! Мой кашель звучит просто отвратительно и, Боже мой, как же это больно! Не удивлюсь, если я кашляю кровью. — М-маркус, — раздался обеспокоенный и заплаканный голос молодого парня, — ты жив…       Я почувствовал прикосновение к своему левому боку. Нежное, аккуратное. Словно в далёком детстве мама нежно гладила за ушибленное мной место при неудачном падении с велосипеда. Слёзы тогда переставали литься. Это так… успокаивает.       И вот опять я ничего не вижу. Голоса вновь стали приглушёнными, еле различимыми. Ничего не могу разобрать. Темнеет в глазах, гаснет сознание. Проходил уже через такое неоднократно. Обморок. Ну вот, сейчас всё поплывёт куда-то, в прекрасное далёко, в недры сознания. Так и хочется забить на всё и погрузиться в эту лодку, что плывёт по чёрной речке куда-то далеко. Раньше меня такое определённо пугало. А сейчас так плевать…       Сколько же времени прошло? Несколько минут? В прошлом мои любимые обмороки заканчивались весьма кратковременно. Подышать аммиаком, этим чудесным приторным и резким запахом нашатырного спирта. Забавно, что при потере сознания эта гадость совсем не ощущается такой, какая она есть.       Я чувствую спирт. Медицинский, этиловый. Едкий. Моя отец работал хирургом всю жизнь, так что я с самого детства узнаю этот запах. Но сейчас я чую его очень сильно, всё им пропитано. Чувствую запах свежей простыни, что приятно пахнет мылом. Аромат ромашки хлопкового одеяла, что укрывает меня. Нет, я определённо не дома. Я всегда пользуюсь кондиционером с запахом сирени. Это благоухание всегда сводило меня с ума. Полюбил его я с детства. Жил я, кстати, до лет шестнадцати в поселении вблизи областной столицы. Каждую весну я любил неспеша прогуливаться после школы по парку и улицам, где росли эти самые кустарники, наслаждаясь ароматом. Плевать, что меня ждёт нагоняй от родителей за очередную двойку по математике, важно лишь то, что этот аромат успокаивал меня. Было абсолютно плевать на всё, ведь я был счастлив. Многое ли нужно для счастья?       Слышу пение птиц за открытым окном. Щебетание скворцов, грачей и прочих птиц напрочь ассоциируется у меня с деревенской весной. Постоянно пропадал на даче на выходных после работы. Стоп. Весна?       Я от изумление тут же раскрыл глаза. Светло и свежо. Это медицинская палата с бежевыми каменными стенами и светлым натяжным полотком. Окно открыто на проветривание, голубые шторы раздвинуты, от чего появляется приятный вид на небо. Это определённо этаж третий-четвёртый.       Я смотрю в полоток и совершенно недоумеваю; последнее моё воспоминание было связано с холодным декабрьским вечером. После работы я встретился с друзьями в пабе, где я был регулярным гостем. Выступали различные молодые рок-группы, зачастую перепевая песни знаменитых артистов. Эх, вот бы было больше самородков со своим обалденным творчеством… Пару лет назад и я играл в группе с жанром тяжёлой музыки. Только вот разногласия с участниками разобщили нас и мне пришлось уйти. Я же был гитаристом и вокалистом. Боже, как же я любил орать в микрофон на сцене, отдаваясь инстинктам и удовольствия целиком и полностью. Шум и удовлетворённые возгласы толпы… Кайф. Так, что-то я совершенно отошёл от темы.       Каким блять хуем сейчас весна? Я что, провёл в коме несколько месяцев? В том пабе действительно случился пожар и я просто жертва, что лишь чудом уцелев в пламени пожара? Ничего не помню. Словно этот кусок жизни беспощадно вырван из воспоминаний.       Я лежу на просторной больничной койке современного госпиталя, и заботливо окутан белоснежным одеялом. Рядом стоит деревянная тумба и небольшой телевизор-плазма. Чуть поодаль ещё несколько коек, но они все аккуратно заправлены. Чужих вещей я совершенно не наблюдаю, а это значит, что я один в палате.       Я попытаюсь вспомнить своё имя. Пытаюсь вспомнить лица родителей и друзей. Что уж говорить, я не помню даже как выгляжу сам! Это совершенно хреново. Из памяти у меня получается достать разные обрывки из жизни. Помню школу, помню некоторые моменты из института… Но что уж никак я забыть не могу — то это Чеченскую компанию. Участвовал я в ней из-за нахлынувших эмоций патриотического долга. Блять. Ну пиздец, почему это всё дерьмо так прочно сидит в памяти? Эх, только недавно я перестал просыпаться по ночам в ледяном поту и с криками ужаса. Постравматический синдром, так называемый. Не хочу вспоминать это всё, ну нафиг.       Я отчётливо запомнил, как получаю диплом об окончании высшего образования. Но не вижу лиц других людей, совершенно. Только расплывчатые силуэты. Надеюсь, что память ко мне вернётся. Самое главное, что это не полная амнезия. Было бы забавно перестать вообще разговаривать, писать и читать в один миг, го одной лишь причине: не помню как это делать. Я издал смешок.       Палата совершенно стандартная. Ничего необычного. На потолке находятся несколько плоских круглых люстр. На моей же тумбе ваза с цветами. Красные гвоздики. Весьма приятные цветы, что даже стали символом памяти жертв одной войны, в который когда-то участвовала моя страна.       Очень хочу спать. Сил вообще нет, а глаза закрываются сами собой. Спать…       Голоса. Вновь я слышу их вокруг себя. Мужские и женские. Они что-то оживлённо обсуждают, но я не понимаю их эмоций. Радость и облегчение? Злость или досада? Без разницы; всё это превращается в один общий гул. Я не знаю своего имени, я не чувствую тела. Кажется, в глубине сознания я падаю в бездонную и чёрную, как сама ночь, яму. Падаю и лечу бесконечно, во время этого части моей души, моего сознания, моего собственного «Я», просто исчезают. Теряются рамки разумного и дозволенного. Но мне не получатся что-либо понять, а уж тем более предпринять. Никогда я ещё не ощущал такого состояния. Не знаю, проснусь ли я вполне адекватным человеком, или проснусь вообще. Но что-то явно очень изменилось. Изменилось без моего хотения, моего ведома. И я точно ничего не смогу с этим поделать. ***       Проснулся я также резко, как и уснул. Голова болит и все эти мысли всё вертятся в моём сознании. Такое чувство, что я потерял себя бесповоротно и окончательно. Все эти мысли словно чужды мне, словно они не мои вовсе. Странно, я точно знаю, что это всё моё.       Открываю глаза и понимаю, что сейчас раннее утро. Солнце только-только показывается на горизонте, но и этого достаточно, чтобы его лучи освещали всё в комнате: яркий свет падал на кровати, пол и шторы, создавая силуэты тени и полутени. Атмосферно и спокойно. Утро сегодня действительно солнечное.        На тумбе сбоку от меня появилось ещё больше цветов. Несколько коробочек разного размера, и голубого цвета картонная открытка. Всё-таки, у меня были гости.       Моя рука тянется к открытке. Развернув её, я прочитал:        «Поправляйся! — С Любовью, БФ!!!»       Интересно, кто такая или такой БФ? Ладно, разберусь позже. Хочу встать. И пить хочу, очень сильно.       Такое ощущение, что что-то тут не так. Какие-то изменения произошли. Чувствую, что мне это не понравится. Я резко ставлю свои руки вперёд себя.       Честно, от увиденного я, мягко говоря, охуел. — Это что за НАХУЙ БЛЯТЬ?! — мой возглас слышала, наверное, в больница.       Блять. БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ, БЛЯТЬ! Это просто какой-то ебаный сюр! Ну не может быть такого нахуй!       Вместо моих человеческих рук, я вижу перед собой нечто: серая шерсть, что от постоянного лежания на больничной койке, стала выглядеть хер пойми как. Она покрывала все мои руки и скрывалась за белой футболкой. На кончиках пальцев я заметил когти. Вполне острые и большие, такие как у любой крупной собаки. Когти блять! Ну что, у меня и клыки есть?       Я поднёс дрожащие руки к лицу… Кхм, чувствую продолговатый нос. Реально как у собаки. Пальцами прохожусь по раскрытой челюсти, оценивая зубы. Смешно. Я стал блохастой псиной? У меня реально галюны что-ли? Или это какой-то безумный пранк? Сейчас зайдут… мои друзья? и скажут, что это розыгрыш.       У меня начинаются приступы паники. Я, вскинув одеяло, вскочил с кровати и выяснил, что вместо моих человеческих ног образовались пушистые и когтистые серые лапы. Эта шерсть… — Господи, помоги мне! — завопил я, схватясь за голову.       Я начал судорожно вытряхивать всё это пушистое недоразумение с рук, пытаясь избавиться от всего этого. Но тщетно: такое чувство, что так и должно быть. Как будто блять так и надо!       Учащённое сердцебиение и поверхностное судорожное дыхание, а на щеках я начал чувствовать стекающие слёзы. Пиздец, это просто пиздец! Я от злости со всей силы ударил в шкаф, что стоял рядом. Ну и силища! От удара дерево буквально разлетелось на все стороны, осыпая щепками пол. Бедная мебель, а она-то в чём виновата?       После этого не очень разумного действия, по телу от самой руки, прошлась волна боли, от чего я схватился второй рукой за больную ладонь. Я начал ощущать, что весь дрожу. Отчаянье…       Я сел на пол, опустив лицо… морду в пол, разглядывая ноги. Общее состояние всё ещё остаётся не очень-то нормальным, но и ломать и крушить я не хочу. Но за что это всё? Почему так? Тысячи вопросов проносятся вихрем в моей голове. Просто… Я не понимаю…       Я вновь глянул на свои руки. Скоро придут люди и утащат меня куда-то в подвал, где будут изучать. Ну это просто реально бред ебанутого и умалишённого! А может это глюки всё? Не понятно, шерсть словно прилеплена к коже, и так правдоподобно растёт… Я прошёлся рукой по ней и понял, что это весьма приятно. Так, надо успокоиться, паникой проблему не решить. Но ведь такое не каждый же день происходит!       Я уловил топот ног за дверью и паническая атака начала наступать с новой силой. Ну вот, теперь мне точно хана! Провернулась дверная ручка и помещение просунула голову… Нечто тоже пушистое, с улыбкой озирая палату и меня. Постепенно её улыбка начала сходить на нет. — М-мистер Маркус, всё в порядке? — обеспокоенно спросила пятнистая большая кошка, разглядывая весь беспорядок, что натворил я.       В полном, блять, порядке. Я точно сошёл с ума. Да… А ведь утро было таким солнечным…