Пролог

      Я бежала так быстро, что подкашивались ноги. Брызги от луж разлетались в разные стороны, а на макушку с тёмного грозового неба падали ледяные капли. Увы, под моими ногами был не белый песок, рядом не плескалось голубое море, а на голову капал не тёплый летний дождь, а осенний — промозглый и дико неприятный. Я не была голливудской звездой, актрисой или моделью. Я не находилась на отдыхе где-нибудь на Гавайях или Бали. Я находилась в сыром, сером городе, средь тусклых домов и многоэтажек. Мимо меня проносились мокрые улочки, проезжающие машины, трёхцветные светофоры и унылые люди. Много унылых людей. Вместо умопомрачительного морского бриза в мой нос ударяли едкие запахи города — пыли и выхлопных газов. А вместо пения диких птиц, шелеста пальм и захватывающей игры аборигенов на джембе я слышала ругань, крики недовольных водителей, что разъезжали на своих «мега крутых тачках» и бибикали всем направо и налево, жужжание города, как в пчелином гнезде, и новости о какой-то местной звезде с плакатов, что лезли изо всех щелей.        На днях я в кои-то веки выбралась из дома, заскочила в продуктовый, а прямо возле кассы меня встретило его лицо. С плаката на меня смотрел местный красавчик — Эндрю. Высокий, худощавый, в светло-коричневой полевой шляпе, расстёгнутой рубашке и рваных джинсах. Вылитый ковбой, сошедший с рекламного щита. Честное слово, не хватало только вил для уборки коровника или разъярённого быка где-нибудь на фоне. Дай ему в руки красную тряпку — и шоу обеспечено!       Хотя, кого я обманываю? Эндрю — всего лишь проплаченная модель. А вот будь он настоящим фермером — я бы ещё подумала о том, каким он мог оказаться в постели. Нет, ну правда, есть в таких людях особенно притягательная энергия. Только представьте: дневное солнце обжигает загорелую кожу, он зачёсывает назад влажные от пота волосы, подкатывает рукава рубашки, обнажая жилистые предплечья… М-м-м, вот это — настоящая сексуальность. Куда там всяким смазливым мальчикам, которые и шкаф передвинуть не могут.        Когда я добежала до автобусной остановки, я заскочила вовнутрь транспорта, бросила водителю купюру в четыре евро и уселась в конец жёлтого автобуса, бросая промокший рюкзак себе на колени. Дурёха, я даже зонт не взяла, так спешила.        Я снова сбежала из родного дома. Под вопли матери и угрозы отца.        Опять.        И на этот раз я не собиралась возвращаться.        Автобус тронулся и мы поехали. Сначала до ЖД вокзала из Тилбурга, затем до Эйндховена на самолёт, а там и до бескрайнего моря, сыпучего песка, солёного ветра и свободы — рукой подать.