Любовь с привкусом смерти

      После короткого осмотра врач отходит к своему месту и начинает молча, что-то писать в карте болезней. В кабинете звенящая тишина. Ни старый усатый врач, Олег Иванович, ни еще совсем юная пациентка Света Зыкина не хотят говорить. Врач потому что не знает как сообщить о недуге пятнадцати летней девочки, а Света догадываясь о страшном.       — Ханахаки. — твердо произносит врач        Сердце Светы бухнулось куда-то в пятки. Она была практически уверена в болезни, но в глубине души надеялась, ведь цветов не было, только сильная боль в области легких и всепоглощающая грусть в душе.        — Я умру в пятнадцать, — криво ухмыляется девушка — Крутяк.        — Ну-ну, эта болезнь психосоматическая, возможно если вы внушите себе любовь своего избранника она просто пропадет, а может это вообще взаимно — В эти слова слабо верил даже сам врач. Куча молодых девушек и юных парней умирали и умирают от ханахаки, лечения нет. Либо взаимность, либо гроб.        — Ну да, — Света проглатывает комок в горле и совсем обреченно спрашивает спустя недолгую паузу — сколько мне осталось?        — Сложно сказать, но ты главное не переживай, были случаи когда ханахаки просто испарялась, пуф — Олег Иванович изобразил легкий взрыв руками и поправил очки спавшие с носа, не увидев ободрения он опомнился — Кхм, ну вобщем я выпишу некотрые лекарства которые тормозят развитие ханахаки и подерживают организм.       Спустя десять минут Света вышла из кабинета с рецептом. Руки тряслись. К девушке сразу подскочила мама сидящая на лавочке.       — Ну, что? — обеспокоенная женщина взглянула на свою дочь. А Света лишь всучила ей листок и разрыдалась. ***       — Я так не хочу умирать, мам — уже дома Света лежала на коленях у матери.       — Ты не умрешь, я тебе обещаю. Мы сделаем для этого все. Скажи мне кто же этот человек? — темноволосая женщина ласково погладила подростка по голове       — Ты посчитаешь меня сумасшедшей — грустно вздохнув она почти шепнула — Арсений Попов.       — И все? Я уже запереживала, что ты влюбилась в какого-нибудь Джонни Деппа — женщина нервно засмеялась под недоуменный взгляд дочери. — Все будет хорошо. Нужно выпить таблетки, а потом я куплю торт и мы попьем чай. ***        Хорошо не было. С каждым днем становилось только хуже. Кашель душил все больше, а в один день во время просмотра импровизации Света закашлялась настолько сильно, что кажется выкашляла легкие, но на самом деле выплюнула в руку кровь в перемешку с лепестками белой астры и фиолетовой сирени. Какое отчаяние и уныние окутало девушку. ***       Ходьба к врачу стала каждодневным делом, боль становилась просто невыносимой. Обезболивающее Света пила пачками и если бы только это. Любовь к артисту Импровизации с превосходным чувством юмора и что скрывать лицом крепла все больше. А с любовью росло отчаяние, такая юная, так не хочется умирать.        Света думала, что мама на сто процентов уверена, что болезнь исчезнет и даже не переживает на этот счет, до того момента как в очередной раз вернувшись от врача девушка обнаружила мать стоящую на коленях у подаренной бабушкой иконы. Женщина громко рыдпла моля Бога не забирать у нее дочь. ***       В какой то момент все стало ужасно плохо, приступ кашля мог длиться до получаса, а за раз такого приступа получалось около килограмма окровавленных цветов.       Девушку срочно положили в больницу. Хотя в чем смысл? Все знали, что она умрет. Света знала что умрет. Так к чему же это все? Эти капельницы, таблетки, микстуры. Свету тошнило от жалеющих взглядов медсестер, от нескончаемых советов забыть «своего мальчика и жить дальше».       В один из таких нескончаемо долгих дней Света лежала и отсутствующим взглядом глядела на дождливую улицу. Ветер гнал листок клена который то пекировал вниз то вздымался вверх за которым она и следила.       В палату постучались и вошла практически такая же изможденная мама в руках она несла карамельные конфеты и литровую бутылку Pepsi. Женщина подошла к лежащей дочери и присела на краешек кровати.       — Привет, заяц, ну как ты? — Темноволосая хотела положить принесенные вещи на прикроватную тумбу, но она оказалась занята. Там стояли различные вкусности которые женщина приносила до этого. Нетронутые .       — Я умираю, как я могу себя чувствовать? Конечно же супер.       Женщина прикусила внутреннюю сторону щеки. Повисла тишина.       — Светочка, мое солнышко. Ты даже не представляешь как я тебя люблю — женщина взяла худенькую руку девушки — я готова ради тебя на все, знай это. — мать наклонилась и поцеловала бледную руку.       — Я знаю, мам.       Спустя пару дней в палату заявилась мама и сообщила, что к ней в гости кое кто пришел.       — Я не хочу никого видеть, ма. — апатично сообщила Света и отвернулась к окну. — Неужели даже меня? — послышалось? Да, скорее всего. — Свет, смотри, что у меня есть для тебя. — Совсем близко. Света ошеломленно повернулась и приоткрыла рот от шока.       Возле нее, буквально в двух метрах стоял ОН. Мужчина стоял с накинутым на плечи белым халатом в одной руке держал небольшой букет белых хризантем, а в другой небольшую коробочку. Арсений молча улыбается и излучает такое тепло, какое не излучает солнце в самый теплый день. А мамы нигде не было, наверное представив гостя сразу ушла.       Еще минуту назад у девушки не было сил даже сесть на кровати, а сейчас она подскакивает и бесстыдно вешается на Арса. Он приобнимает ее рукой в которой держит коробочку.        — Простите … Арсений Сергеевич…простите меня… пожалуйста — шепчет Света и не верит, что это реальность — Верно, я уже умерла? И за мучения в рай попала? — спрашивает она отпустив мужчину и сев по турецки на кровать. Арсений смеется и садится рядом.       — Не думаю, что я попаду в рай — с улыбкой сообщает мужчина, а потом спохватившись вручает коробочку в которой Света узнает коробочку love is состоящую из двадцати пяти жевачек со вкладышами — Я не знал, что бы тебе такого принести, поэтому принес их. Тебе нравится?        — Нравится! Очень нравится! — глаза сверкают радостью и неверием. Да так светло на душе, что сильный приступ кашля девушка подавляет в два счета. — Можно? — спрашивает она прежде чем раскрыть коробочку. Жвачку сразу кидает в рот, а вкладыш с интересом читает вслух. — Любовь это… быть частью общего будущего… достаточно алегорично, не считаете? — впервые за долгое время Света улыбается.       — Так и есть. — Арсений берет жевачку распаковывает ее и подносит к губам девушки — Не люблю жвачки — быстро поясняет он — Любовь это… договориться похоронить прошлое       Жевачка взятая из рук Арсения особенно сладка, а прочитанный Поповым вкладыш кажется до неприличия забавным и Света звонко смеется. Кажется жизнь такая простая и никаких забот нет.        — Так странно становиться клумбой — выдает девушка и надувает жевачку       — Я верю, Свет. Хочешь я тебе завтра что-нибудь принесу? — Арсений поправляет двумя пальцами очки — Желания юной дамы должны быть исполнены        — Вы и завтра придете? — восторженно воскликает Света.       — Конечно. Хочешь сыграть в дурака? Я принес картишки… — Арсений достает колоду и перемешивает ее       — Я не умею в дурака…       — Правда? — удивляется мужчина — ну это ничего, я научу …только маме не говори — заговорчески шепчет Арсений придвинувшись чуть ближе.       — Ага — лишь на это хватает Свету.       Арсений пришел и на следующий день и через день и через три. Света была так счастлива, что приступы неконтролируемого кашля сократились практически до нуля. Это было просто невозможно. Как Арсений Сергеевич сказал, мама написала ему и он захотел приехать к ней. Захотел.       На третий день, когда Арсений пришел, Света подарила ему один из парных браслетов. Он пообещал не снимать его до самой смерти. Так мило с его стор       В один из дней Света уже ждала как обычно Арсения и он пришел вместе с монополией.       — Врачи говорят, что такими темпами я скоро перестану становиться клумбой и смогу поехать домой и даже отпраздную свой день рождения — увлеченная монополией сообщила Света Арсению       — Вот как? Я очень рад за тебя…       — Я ВЫЙГРАЛА! — закричала девушка подняв руки вверх ***       Спустя две недели Света умерла. Просто взяла и умерла. Она не дожила четыре дня до своего шестнадцатилетия. Мама пришла ее проведать, а там сосвем бледнющая дочь, с открытым ртом из которого торчали цветки белой астры и фиолетовой сирени. ***       Женщина в черной повязке на лбу стояла возле совсем свежей могилы. Красные глаза выдавали в ней нескончаемо скорбящую мать. Она то и дело шмыгала носом. Совсем измученная, неудевительно. Она похоронила своего единственного ребенка.       К женщине подошел Арсений Попов, тот самый из-за которого дочь спит вечным сном и встал рядом, смотря на могильный камень.        — Вы ненавидите меня?        — Удивительно, но нет. Я ненавижу себя. Не уберегла мою Светочку — Женщина вновь горько заплакала        — Я верну вам деньги, Екатерина.        — Да что мне эти чертовы деньги, пускай горят пропадом! — Екатерина махнула рукой        Чуть успокоившись женщина взглянула на Арсения.        — Светочка так рано ушла, спасибо, что не отказали мне и скрасили ее последнии дни. Деньги оставьте себе. — Екатерина развернулась и нетвердой походкой стала уходить с кладбища.       Арсений долго вглядывался в улыбку Светы Зыкиной на холодном камне, а потом снял браслет со своей руки и положил на могилу.        — До самой смерти.