«ты — гений, я тоже — гений»

Ей говорили, что она — блестящий врач, превосходный специалист, одна из лучших хирургов, инноватор в области медицины, светило в своем относительно юном возрасте для того, чтобы так зваться, и она заслуживала всех своих званий. Она изобрела многое — от малозначительных в целом, но необыкновенно важных деталей для лечения отдельно взятых болезней, до настоящего оборудования, позволяющего медикам буквально летать по полю боя во время войны, чтобы искать раненых и быстрее оказывать помощь. Ее теоретические разработки были намного серьезнее, чем уже существующие — то, что Ханджи Зоэ сутками вычисляла, чертила и конструировала, могло стать не просто изобретением, а настоящим прорывом. Абсолютно новым словом в медицине. Тем, что даст шанс безнадежным. *** — Вы опять не спали, — Моблит не спрашивал. Он мог даже не заглядывать в глаза Ханджи, чтобы определить недосып. Иногда она говорила, что ее ассистент читает ее мысли — но он просто был наблюдательным. И влюбленным в доктора Зоэ по уши. Возможно, она отвечала ему взаимностью. С ней Моблит редко в чем-то был уверен, кроме определенных вещей: Ханджи — гений, который рождается раз в столетие, чтобы создать перевернувшее мир изобретение, как Леонардо да Винчи, Томас Эдисон, Стив Джобс и многие другие ученые разных времен, а еще — Ханджи настолько далека от приземленных материй, что забывает о необходимости питания и сна, особенно когда увлекается. Врач не должен быть уставшим, врач, будучи уставшим — иногда даже опасен для пациентов, но на доктора Зоэ это правило не распространялось. Она не раз оперировала, находясь в почти бессознательном состоянии, и все равно руки ее не дрожали, и каждый пациент, попавший под ее наблюдение, мог заранее быть уверен, что его жизнь и здоровье в полной безопасности. За здоровьем доктора Зоэ следил Моблит. — Я спала час, этого достаточно, — весело сказала Ханджи. — Зато я почти закончила! Моблит, я почти закончила! Последний штрих — и все! Бернер счастливо-облегченно улыбнулся. То, над чем работала Ханджи, определенно стало бы тем самым изобретением, которое изменит саму медицину, и как же он был горд, что немного к этому причастен. Лампочка срочного вызова замигала ярко — почти ослепляюще. Доктор Зоэ оснастила свою лабораторию системой оповещения, где при необходимости ее появления загорался индикатор определенного цвета. Красный означал, что привезли пациента, который срочно нуждается в ее помощи. «Не позавтракает», — печально отметил Моблит, устремляясь за вскочившей с места Ханджи. *** — Какого… — доктор Зоэ остановилась так быстро, что Моблит чуть не натолкнулся на нее. Пришлось резко затормозить, благо, он научился быстрой реакции. Глянул на носилки… — У него же нет половины тела, — растерянно сказал Бернер. — Что ты стоишь? Что вы все встали? — закричала Ханджи. — Готовьте реанимацию! Все аппараты для поддержания жизни — в полную готовность! Он еще жив, я не знаю, как, но жив! Марш, марш, марш! Будто не врачам отдавала приказы, а военным. И слушались ее так же — четко, без лишних вопросов, как солдаты слушаются командира на поле боя. — Взрыв, — коротко объясняла старшая медсестра Рико Брженска, шагая рядом с Ханджи. — Понятия не имею, почему он не погиб на месте. Скорее всего, жизненно важные органы зацепило в меньшей степени, и хватило времени доставить его сюда. Ханджи кивнула. — Имя? — Эрвин Смит, — Рико сверилась с документом и кивнула своим словам. — Полковник. — Твою мать, — с отчаянием сказала Ханджи. Война с разумными интеллектами длилась всю ее жизнь. Люди сами создали себе врагов, и теперь расплачивались за это. Единственным плюсом ИИ, получивших имя «марлийцы», ибо их начали разрабатывать в стране Марлия, было то, что убивали их без сожалений. Кого жалеть — машины? У них не было чувств. Только разум и желание уничтожать и завоевывать. Смерть полковника означала, что ИИ получат преимущество. *** — В его крови были препараты, — Ханджи пробежала цепким взглядом по датчику с анализами Смита. — Он колол себе обезболивающее, множество всего остального, кое-что из этого сойдет за наркотики, но, судя по всему, он капитально подготовился к вероятному исходу, где… — она кивнула на бокс, в котором поместили Смита. Точнее, то, что от него осталось. — У него все еще есть сердце, — сказал Моблит. — И смерть мозга не наступила. — И вряд ли наступит, — согласилась Ханджи. — Он стольким накачался, что умрет теперь, только если я его отключу… Родственники есть? — Никого, — покачала головой Рико. — Хорошо, — сказала Ханджи. — Меньше мороки. Ненавижу рассказывать рыдающему семейству, что их родственник умер, а потом еще объяснять, что врачи — не боги, как будто и так не ясно. — Погодите, то есть, вы хотите сказать?.. — насторожился Моблит. — Я отключу его от датчиков. Не прямо сейчас. Через сутки. Рико, ты за это время выяснишь, была ли у него девушка… невеста, или парень, или жених, в общем, кто-то, с кем он теоретически мог жить в гражданском браке или находиться в близких отношениях. Чтобы она или он мог с ним попрощаться. — Ханджи! — вырвалось у Моблита. Он не должен был звать ее так в присутствии половины клиники, не должен был выказывать публично их более близкие, чем служебные, отношения, но — не сдержался. — Доктор Зоэ, — холодно поправила она. Развернулась и почти выбежала из палаты. *** Конечно, она плакала. Ханджи Зоэ не была железной леди, как многие женщины на высоких должностях и с высоким интеллектом. Она не стеснялась слабости, запросто могла разрыдаться прямо у бокса у всех на глазах, а убежала — понял Моблит — потому что ей было невыносимо находиться рядом с человеком, которому она не могла помочь. Но она могла. — Доктор Зоэ, — позвал Бернер. Она сняла очки и виновато на него посмотрела. — Прости, я сорвалась. — Не в том дело, — Моблит уже и забыл, что она его одернула. — Ты действительно собираешься отключить Смита? Вот так просто взять и сдаться? — У него нет половины тела, — сказала Ханджи. — У него нет руки, плеча и обеих ног. Если Рико найдет кого-то вроде его девушки или гражданской жены, то она увидится с ним в последний раз — и я его отключу. — Ханджи, он полковник. Я посмотрел информацию о нем. У него много идей по поводу битвы с ИИ. Он гениальный стратег. Его называют надеждой человечества. — И что это меняет? — Ханджи снова сорвалась на крик. Встряхнула головой, потерла виски и надела очки обратно. — А если это меняет все? Если у него получится? Если он сможет победить ИИ? — Он даже ходить не сможет. И есть не сможет. Только лежать в боксе, как овощ, и то — дольше суток не протянет, — Ханджи зарылась пальцами в вечно взлохмаченные волосы. — Сможет, если ты используешь аппарат искусственного тела, — тихо сказал Моблит. — Нет, — Ханджи мотнула головой. — Я не закончила. Я же говорила — нужен последний штрих. Суток мне не хватит. — И твое изобретение не работает без этого последнего штриха? — Работает! Но я не уверена на сто процентов, а я не могу так, когда не уверена! Она застонала, уткнувшись лицом в грудь подошедшего Моблита. — Может, ты попробуешь? — предложил он. — Просто попробуешь. Ему же все равно умирать, так ведь? — Так, но есть разница. Умереть в боксе, или на моем — на моем! — операционном столе, — упрямо сказала Ханджи. Моблит присел перед ней на колени и взял ее руки в свои. — Доктор Зоэ, у него нет половины тела. В случае его смерти никто не удивится, даже с учетом того, что его оперировала ты. Но что, если он не умрет? Что, если он выживет? — И будет жить, как наполовину робот. Как машина. Как ИИ, которых он так ненавидит… — горько сказала Ханджи. — Ты его знаешь? — ахнул Моблит. — Учились вместе. В одном университете. Встречались немного, может, месяца три. Дружили. Поэтому нет нужды рассказывать мне, какой он гениальный, и как от его стратегий зависит человечество. Я и так это знаю. А еще я знаю, что он скорее бы умер, чем стал тем, кем я его сделаю… — Ханджи болезненно скривилась. — Ты говорила мне, что нет ничего ценнее жизни. Ты или не ты? — спросил Моблит, возможно, резче, чем хотел. — Это не жизнь! — Тогда зачем ты столько над этим работала? — Бернер тоже повысил голос, встав с колен. — Доктор Ханджи Зоэ, немедленно возьми себя в руки, соберись и начинай операцию. Как на это отреагирует Смит — ты узнаешь непосредственно от него. Ты — врач, и твое дело — лечить, поэтому прекрати распускать сопли! Никогда он не говорил с ней так. Испугался — вдруг обидится? Но Ханджи сначала удивленно моргнула, а потом рассмеялась. Невесело, но рассмеялась. — Скажи Нифе, чтобы готовила наркоз. *** Впервые Моблит присутствовал при настолько сложной операции. Он ассистировал, быстро подавал весь необходимый инструментарий, но инструментария было нужно на удивление мало, и вся операция была не только сложной, но и странной, непохожей на все оперативные вмешательства, которые Бернер видел раньше. Ханджи не сшивала тело Смита по кусочкам, как происходило с ее пациентами неоднократно. Ханджи делала что-то совершенно иное. Это походило на трансплантацию и протезирование, но… но все равно на абсолютно другом уровне. Высшем уровне. Тело Смита не сшивали — что делала Ханджи с его плотью и металлом, Бернер не сумел бы объяснить — точнее, как именно она это делала. Соединяла. Сращивала. Никаких швов, никаких скальпелей… Органы тоже заменили на механические. Печень, правая почка, правое легкое… Правые рука и нога. Правое плечо. Исторический момент, думал Моблит. Это исторический момент. *** Эрвин поднял руку. Не живую руку — механизм, в который превратился наполовину. Ханджи восхищенно вздохнула. — Я… — Смит прочистил горло. — Я… — Ты меня помнишь? — спросила Ханджи. — Тебя забудешь, — усмехнулся Эрвин. — Но что я тут делаю? И… какого черта со мной случилось? — Встань, — сказала Ханджи. — Ну же, ты должен смочь. Моблит, зеркало. Эрвин поднялся без посторонней помощи, даже не пошатнувшись, и посмотрел на себя в зеркало. На свои железные руку и ногу. На свой железный правый бок. — Я… это я? Вот это… я? Что ты со мной сделала? Ты превратила меня в гребаную машину! — Смит стиснул зубы. — А я говорила, что он будет недоволен, — сказала Ханджи. — Недоволен? Женщина, кем ты себя возомнила? Эрвин шагнул к Ханджи, намереваясь схватить ее за горло живой рукой, но Моблит перехватил его запястье. — Не забывайтесь, — отчеканил он. — Вы говорите с доктором Ханджи Зоэ. Я — доктор Моблит Бернер, ее ассистент. А вы — полковник Эрвин Смит. Вам ли не знать, что каждый человек выполняет свой долг? Военные сражаются, а врачи — лечат. Эрвин посмотрел на Моблита так, будто впервые увидел. Скорее всего, так и было — он не обратил на него внимания. Многие не обращали на Бернера внимание — рядом с Ханджи сложно замечать кого-то еще, а он всегда был рядом с ней. — Лечат. Врачи лечат, а не превращают людей в… в это, — но злости в голосе Смита поубавилось. — Я спасла тебе жизнь, идиота кусок, — сердито сказала Ханджи. Эрвин нервно расхохотался. — Кусок! Вот именно! Кусок! Я теперь кусок… И чем я сейчас отличаюсь от ИИ? Если я почти весь — машина? — Чувствами, — сказал Моблит. — ИИ не злятся. ИИ не расстраиваются. ИИ не любят. Вы любили Ханджи, я прав? А сейчас — вы любите кого-то? Смит опустил глаза. — Мари… Зачем я такой нужен Мари? — Ниже пояса, если что, у тебя все в полном порядке, — серьезно и почти весело сообщила Ханджи. — Даже способность к деторождению не утрачена. Эрвин отнял руку у Моблита и сел на кровать. — Двигаться могу… — растерянно сказал он. — Тело не мое, а двигаться могу… Ханджи, так будет со всеми, правда? Не только со мной? Со всеми, кто потерял конечности или органы? — Да, — ответила Ханджи. — Со всеми. Я убедилась. И я закончила изобретение. Последний штрих готов. Эрвин поднял железную руку. Сжал пальцы, разжал их, повторил движение. Поднял железную ногу и покрутил стопой. — Невероятно, — сказал он. — Ты совершила невозможное. — Теперь твоя очередь совершить невозможное, Эрвин Смит, — сказала Ханджи. — Возвращайся на поле боя, примени свои самые безумные стратегии и покончи с ИИ раз и навсегда. Эрвин повел железным плечом. — Да, — сказал он. — Ты права. Я применю тактику, которую считал полностью безумной. Теперь, когда я… изменился, у меня может получиться. Но и ты обещай мне кое-что. Вы оба. Моблит прислушался. — Если я смогу уничтожить лидеров ИИ, если мне удастся вернуть власть полностью в руки живых людей, если я вправду смогу это сделать — вы двое поженитесь, — сказал Эрвин. Ханджи рассмеялась — совсем другим смехом. Счастливым. — Без проблем. — Обязательно, — сказал Моблит.