Часть 1

Трюм корабля. Скрип, запах масла, пота и стоны пленников - обычная картина на борту раболовчей лохани. В углу клетки, прижав колени к себе сидит мальчик. Мир вокруг давит на него, выжимая последние соки из его и так потрёпанного разума. Слышен очередной всхлип, на который приходит охранник сильно быдловатого вида, стучит по решёткам. И говорит: - Заткнитесь, сучки! Я уже зае*ался повторять, что выживут только послушные и тихие! Не хотите здохнуть в рудниках - не бесите капитана! И уходит. - Ничего, жить можно. Я слыхала, у Готто (хозяин судна и будущих рабов) можна выбиться в люди. Он рабов ценит. Мальчик ничего не ответил. Его пробирала злость. На себя, что ничего не сделал, когда увидел явно незнакомых людей у границ деревни. На губернатора планеты, что сдал её без боя. На Республику, что позволила этому отребью спокойно залететь к нему на планету Среднего кольца. - А мы не долго рабами пробудем. Слышали, Ааргонар уже под КНС? - Сепы? - Уж лучше сепаратисты, чем Республика. Они хотя бы вот таких "ловцов" приструнили. - Значит, скоро под ними всё среднее кольцо будет? - Ага. Вот тогда заживём! У мальчика, что это слышал, в груди зажёгся маленький огонёк чувства, уже им было позабытого - надежды. Надежды на лучшее. И это вылилось в сперва едва различимый шёпот, а затем и в тихие слова песни, когда - то услышанной от мамы: Слышу голос из прекрасного далёка, Голос утренний в серебряной росе, Слышу голос, и манящая дорога Кружит голову, как в детстве карусель... Трюм затих, прислушиваясь к песне. Пока ещё едва - едва, но слова эти цепляли те струны в душе, о существовании которых присутствующие даже не знали. А меж тем, песня продолжала изливаться в пространстве, наполняя его надеждой: Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока, в прекрасное далёко, В прекрасное далёко я начинаю путь. Это было не просто выражение надежды, но и мольба - мольба к тому будущему, что наверняка их всех ждёт. Три года спустя На пустынных равнинах Хоногра, прячась за камнем от подавляющего огня клонов, рядовой армии КНС Алдуин Смокер осознавал: ему жопа. Гарантированная. Всё - таки клоны - отличные стрелки. Не то, что Алдуин и его товарищи. А на открытой местности, где спрятаться почти негде, такое преимущество клонов стало решающим. И вот, сидя в тени валуна, он посмотрел вдаль. Там, далёко - далеко, идеёт бой, где его соратники сражаются за лучшее будущее. Будущее... "...Слышу голос из прекрасного далёка, он зовёт меня в чудесные края, Слышу голос, голос спрашивает строго - А сегодня что для завтра сделал я? Всплыли в голове слова когда - то услышанной от узников захваченного раболовца песни. Вопрос из этого куплета когда-то задавал себе и сам рядовой. И он давно уже знал на него ответ. Он сражался. Сражался за то Будущее, в котором работает закон, а детям не приходится большую часть суток впахивать на заводе. Где можно спокойно продавать булочки, не боясь, что тебя ограбит залётный пират. Где на лицах цветут улыбки, а не желание убить всех и вся. Сегодня его Будущее уже не настанет. Но он может сделать кое что напоследок. Он может подарить время. Подарить своим соратникам время до высадки подкреплений. "...Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко я начинаю путь. Он снимает с трупа товарища баллончик с Тибанном и все пять гранат. Что ж, его путь в прекрасное далёко сегодня оборвётся. Но он поможет по нему пройти другим. То же время, снайпер КНС Он спешил, выжимая из лёгкого трофейного спидера всё возможное. Он заметил бой, где был отряд Мандевилля, в котором служит его друг. И он был в беде - синие огоньки "шестистволок" клонов заполонили поляну перед большим камнем, а красные огоньки ответного огня бластеров едва - едва были видны в шквале синей плазмы. Клоны, вооруженные лёгкими бластерами вмё ближе и ближе подбирались к камню. Вдруг они упали на землю, а между ними грохнул взрыв. "Граната..." - пронеслась льдом по позвоночнику мысль. Ведь если солдат достаёт до противника гранатой, то до смерти того, кто в меньшинстве, остались считанные секунды. Снайпер спрыгнул со спидера и нырнул в редкую траву, на ходу приводя винтовку в состояние готовности к выстрелу. В прицеле показалась грудь клона с роторным бластером, но он выстрелил в ноги. Все клоны тут же залегли в траву. Но проблема была в том, что он был сбоку от солдат республики, на абсолютно ровной поверхности, а камень, за которым можно было укрыться, контролировал неизвестный пока солдат сепаратистов. Потому буквально за три секунды он прострелил руки всем клонам. Он знал - если сейчас оказать им помощь, они выживут, и смогут после лечения сильно помочь властям КНС в наведении порядка в будущем - кадровый голод среди правоохранительных органов давал о себе знать, а дроиды для такой работы подходят плохо. Всё стихло, он подбежал к камню. Заглянул - его друг Алдуин и был тем, кто отстреливался. - Алди, жив, чертяка! - Хвала Силе, Снуппи! Но на том разговор и оборвался, - Смокеру надо было связаться с командованием, а Снуппи - помочь раненым клонам. Почему он помогает врагу? Потому что уже три года как он поклялся себе, что воплотит в жизнь слова неофициального гимна Конференции Независимых Систем: "...Я клянусь, что стану чище и добрее, И в беде не брошу друга никогда, Слышу голос, и спешу на зов скорее, По дороге, на которой нет следа.х" Ибо свою дорогу к прекрасному далёко он уже начал, и сворачивать не собирается. Пять лет спустя, двор Татуинского Университета Кораблестроения "Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко я начинаю путь. Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко мы начинаем путь... - Эта песня, сын, пробудила в нас... Людей. Пробудила внутри души желание сделать этот мир чуть лучше, чем он тогда был. Она сплотила нас. И как видишь, "Прекрасное далёко таки настало!