Глава 1. Мысли

      Честные жители Сеньона были взволнованы, десятки пар глаз разных размеров, но преимущественно лазурного цвета, впились в бледное лицо кюре д`Обри. А тот зачитывал вслух всё еще звучным голосом послание, полученное из Реймса.       — В лето Господне одна тысяча шестьсот… — читал кюре. — В деревню Сеньон назначается инквизитор Аим Широ, с целью найти и обезвредить злостное порождение сатаны, ведьму известную как Калина.       — Кто? — выкрикнула Марта Бушель, жена пекаря. — Что за Калин?       — Это они, наверное, имеют в виду Калерию, — с мрачным видом предположил сапожник Анри.       — А причем здесь Калин? — всё ещё недоумевала Марта, её поддержали другие женщины.       — Ну-ка, тихо! Раскудахтались! — прикрикнул на них староста, почтенный Жак Куактье, который сердито сдвинул косматые седые брови. — Неужели неясно, что те негодяи, которые донесли на Калерию ошиблись в имени?! Жалкие недоумки!       Его возмущение было поддержано всеми прихожанами. Жители негодовали, приезд инквизитора значил только одно, что опасность сгустилась над светловолосой головой милейшей Калерии. Трудно было представить Сеньон без его доброй защитницы. Примерно пятьдесят лет назад она появилась на дороге ведущей в деревню, одетая в вызывающе красный плащ, с метлой в руке и черным котом на плече. Из пожитков у неё был только тощий узел и неистощимый запас шуток. Калерию приютила семья старосты, а через месяц она возвела себе крепкий домик на окраине деревни куда вскоре перебралась.       С тех пор дела Сеньона пошли в гору, Калерия помогала с возделыванием полей, подсказывая волам как надо пролагать борозды, заклинаниями она отгоняла птиц и насекомых от колосьев. А когда приходило время жатвы, то нисколько не кичась становилась вместе с другими деревенскими женщинами и срезала снопы золотистой пшеницы. Благодаря знакомству Калерии с местной русалкой у деревенских всегда была свежая рыба, а дружба с лесным народцем привела к тому, что жители Сеньона без труда находили в лесу делянки с земляникой, грибами и ягодами. Вот только об охоте пришлось забыть, как пояснила Калерия таково было условие остроухих жителей леса. Да, деревенские и не возражали, кому сдался пахнущий чащобой и мускусом зверь, когда у мамаши Пулен выращивались самые вкусные каплуны и пулярки? За пятьдесят лет Калерия сменила четырех котов и недавно похоронила еще одного друга. Жители уже подыскали замечательно черного котёнка и ждали пятницы, чтобы на вечерних танцах преподнести его ей. Калерию любили, не было ни одного жителя Сеньона, который бы не помнил её будучи ребенком. Ведь какие славные фокусы показывала она!       — Внимание, дорогие! — говорила бывало женщина с приятным едва слышным акцентом. — Сейчас вылетит птичка.       Затем хлопала в ладоши и из её рук в воздух поднималась стайка птичек сотканных из света, дети были в полном восторге.       А её умение врачевать! Сеньонцы благодаря этому отличались особой крепостью. Смерти, если и случались, то были по неосторожности или в результате естественной кончины от старости. Остальным же Калерия находила способ помочь! И вот сейчас, старенький кюре зачитывал послание от Реймского инквизиционного Совета. Эти гады решили послать инквизитора-душегуба, чтобы тот лишил Сеньон его защитницы!       — Ох, помните, что стало с Совереном? — подала голос Мари Труа, жена кузнеца.       — Тсссс, — цыкнула на неё свекровь. — И не вспоминай!       Но конечно же все помнили, как пять лет назад прибыл из Реймса лощенный инквизитор и казнил уже пожилую «знающую женщину» по имени Летис. А потом прилетела дочь казненной и расправилась с инквизитором, но Соверену это уже не помогло. Некогда процветающее селение быстро пришло в упадок, жители привыкшие к благополучному существованию под опекой Летис, совершенно пали духом. Часть отправилась в города, пополнив ряды нищих, другие остались доживать свой век в разваливающейся деревне, кто-то прибился в другие деревеньки у которых еще были свои покровительницы. Печальная участь и главное ничем нельзя было помочь, всесилие инквизиторов, их фанатичное рвение и несгибаемая уверенность в собственной правоте были широко известны. Даже король, вынужден был трепетать Верховного Инквизитора, что уж говорить о простых жителях.       — Надо сказать Калерии, пусть бежит! — с жаром воскликнул сын старосты Этьен.       — Куда? «Знающая женщина» прикипает к месту своего жительства, — печально произнёс его отец, положив руку на плечо парню. — Единственный способ — попробовать уговорить этого Аима, покинуть Сеньон без жертв.       — Разве с этими псами договоришься? — возмутилась Марта Бушель, вокруг раздался согласный ропот.       Кюре д`Обри опустил руки, он выглядел пожалуй даже более расстроенным чем его прихожане. Священник переводил взгляд с одного румяного лица на другое и думал, что благополучие этих славных людей зависело от воли неизвестного инквизитора, который в этот момент трясся в закрытой черной карете, направляясь в Сеньон.       — Что за похоронный вид? — раздался знакомый голос с легким акцентом.       Жители повернулись к входу, на пороге церкви стояла улыбающаяся Калерия, её пышные светлые волосы были усыпаны маргаритками, черный корсаж обтягивал пышный бюст, а короткая красная юбка открывала ноги до середины икр. Люди заулыбались при виде этой невысокой, ладной молодой женщины, они знали, что она придумает как быть дальше. На Калерию всегда можно было положиться.       

***

      Аим на привале занимался изучением материалов дела, сведений оказалось прискорбно мало и ни одного свидетельства от жителей самого Сеньона. Были показания от двух подозрительных субъектов, которых арестовали по обвинению в браконьерстве, негодяи торговали русалочьими хвостами — деликатесом, особенно любимым аристократами. Они же, чтобы смягчить наказание поведали о некой ведьме, что обитала в деревушке Сеньон в пяти днях езды от Реймса. Сведения передали в ближайший Совет инквизиции, а оттуда были направлены запросы в сам Сеньон и соседние деревни. Кюре д`Обри ответил, что в деревне и правда живёт девица по имени Калерия, но она добрая христианка и ни в каких колдовских вещах замечена не была. Примерно в том же духе отвечали священники из других поселений и, может быть, дело удалось замять, если бы не донос. Неприятный, анонимный, сделанный с огромным количеством ошибок. Адрес был неизвестен, может быть кто-то из жителей Сеньона решился покаяться, не ясно. Аноним писал, что ведьма Калиния известна как страшная колдунья, которая травила посевы и скот, наводила порчу на людей и погоду, устраивала богомерзкие шабаши и вовлекла всех жителей Сеньона в самый разнузданный разврат. Далее следовало незамысловатое описание порочности обвиняемой и всех кто её покрывал.       Аим брезгливо убрал лист с доносом, не по душе ему было это дело. Хотя и пришлось ждать более двух лет, прозябая на канцелярской работе, прежде чем появилась подходящая ведьма. Дело в том, что за годы существования Инквизиции, большая часть ведьм оказалась истреблена во Франции, конечно всё не так радужно как например в Англии, но королевству было чем гордиться. Кроме того, всё осложнялось еще и тем, что жители деревень — темные и невежественные люди, подчас прятали своих ведьм и отказывались выдавать их. Проклятые колдуньи! Перед глазами возникло алые отсветы пламени и крики горящих людей. Инквизитор поднялся с раскладного стула, не следовало позволять воспоминаниям вторгаться в настоящее. Он уже не тот пятилетний мальчик, который от ужаса даже кричать не мог, когда хохочущая ведьма превращала его родное селение в огненное море. Нет, теперь Аим Широ, достаточно окреп, чтобы противостоять скверне! Мужчина выпрямился и кучер, который затягивал подпругу на лошадях косо посмотрел на него. Хорош ворон, вон как перышки распушил, да вот только потянет ли ведьму? Но посчитав, что это не его дело кучер продолжил заниматься своими подопечными.       

***

      В ясное утро 4 апреля 16… г. в Сеньон въехала черная инквизиторская карета, которая остановилась у дверей церкви. Отец д`Обри суетливо выбежал приветствовать высокого и широкоплечего инквизитора, который важно ждал, пока кучер выгрузит его пожитки, включавшие помимо прочего: большой крепкий сундук, клетку с двумя почтовыми голубями и неизъяснимое количество еще каких-то странных предметов. Добрый кюре смотрел во все глаза, он горячо и с видимым почтением поприветствовал инквизитора, тот одарил его неодобрительным взглядом.       — Позовите служку, пусть поможет перенести это всё в ваш дом, — веско велел Аим.       Кюре растерянно моргнул, затем как-то неловко потоптался на месте и зачем-то потёр руки.       — Видите ли, брат Аим, — начал он заметно тушуясь. — Нет, у меня служки, я со всем привык сам справляться, а если требовалась помощь, то жители деревни всегда все вместе помогали мне и церкви. Крышу там починить, уборку сделать.       Аим закатил свои удивительно блеклые серо-голубые глаза. Ну, что за безответственность! Сразу видно, что не обошлось без влияния ведьмы, иначе чем еще объяснишь такое нерадение. Когда кучер закончил разгружать вещи, он низко поклонился молодому инквизитору, затем попросил благословения у священника, после чего запрыгнул на облучок и погнал вороных коней прочь из деревни. Священник с сожалением посмотрел ему в след, бедный человек даже не поел и не освежился с дороги! Такая поспешность выдавала в нем ревностного служителя Инквизиции. Хотя может быть ему было невыносимо и дальше оставаться в компании бледноволосого Аима. Кюре вздохнул, затем повинуясь красноречивому взгляду инквизитора поспешно взял клетку с голубями. Сам «охотник на ведьм» с легкостью взял двумя руками тяжелый сундук. Так они вдвоем и перенесли все пожитки инквизитора к уютному домику кюре, что стоял чуть позади церкви окруженный персиковыми деревьями на которых уже распустились нежно-розовые цветы. Инквизитор носил самые тяжелые вещи, семидесятилетний священник брал что полегче, похоже, что Аиму главное была не помощь, а сам факт утверждения власти.       В домике инквизитор занял весь второй этаж, предоставив кюре ютиться в закутке рядом с кухней.       — Если нет служки, кто вам готовит? — хмуро поинтересовался инквизитор, когда они вошли на кухню.       — Я сам, брат Аим, — ответил священник. — Ну, и прихожане каждый день что-нибудь домашнее приносят.       Аим посмотрел на круглое лицо кюре и неодобрительно поджал губы.       — Это следует прекратить, — приказал он старику. — Не пристало, чтобы служители Церкви вкушали еду приготовленную нечестивыми женскими руками.       — Иногда и сапожник приносит, — растерянно пролепетал кюре, — а он вдовец.       — Всё равно, нет, — Аим строго посмотрел сверху вниз на смущенного священника. — Отныне разделим бремя по приготовлению еды, за вами завтрак, за мной ужин. Ничего скоромного, только скромная трапеза безо всяких специй и соли.       — Но… как же обед? — глаза старика кюре совсем погрустнели.       — Обед? — сурово переспросил инквизитор, но еще раз окинув взглядом поникшие плечи кюре сжалился. — Для себя можете приготовить что-то легкое, я же придерживаюсь заветов святых Отцов, которые строго блюдут все братья.       — Да, да, — поспешил согласиться кюре, когда Аим вышел из кухни священник с тоской посмотрел на очаг.       

***

      Инквизитор быстро обжился в бывшей спальне кюре, первым делом он сложил и убрал мягкую перину, обнажив доски кровати, которые застелил только суровой простыней и покрывалом из черной шерсти. Затем он расставил по комнате снаряды для тренировок, вывесил клетку с голубями за окно и разложил на столе ряд странных предметов — это были обереги от ведьминого влияния, они представляли собой медные пластины с выгравированными на них словами молитвы. Аим извлек из сундука молоток и гвозди, после чего принялся методично прибивать пластины по всем дому, у каждого порога и окна, правда на окно в его спальне оберегов не хватило. Раздосадованный этим обстоятельством инквизитор, подумал было переселиться в другую комнату, но та была гораздо меньше и окнами выходила на заднюю стену церкви, тогда как из окна спальни виднелся сад. Поразмыслив, что голубям будет лучше на нарядной стороне дома, он смирился. В любом случае, одно незащищенное окно не должно было обернуться большими бедами, ведь его подготовки хватит, чтобы отразить нападение любой зловредной сущности.       

***

      Вечером на службу собрались почти все жители деревни, которым заикающийся и какой-то погрустневший отец д`Обри представил гордо выпрямившегося инквизитора.       — Каков красавчик, — шепнула восхищенная Майета Кокто своей подружке такой же смешливой шестнадцатилетней красотке, обе беззвучно прыснули от смеха.       Но в словах девушки была доля правды, инквизитор Аим производил впечатление. Он был высок, наверное выше любого мужчины в Сеньоне, его шелковая сутана обтягивала мощный торс и руки. Пожалуй, большая часть собравшихся женщин, даже старушка Жанна Пулен, были бы не против взглянуть на важного инквизитора совсем без одежды, наверное мышцы у него выступали даже рельефнее чем у кузнеца и его подмастерий. Но вот лицо! Суровое, с длинным острым носом и какими-то слишком светлыми глазами, несмотря на общую приятность черт отталкивало своим высокомерным выражением. Добавьте к этому очень светлые словно выбеленные волосы, аккуратно зачесанные волосок к волоску, и вы получите представление о том, почему вначале объявшее женщин воодушевление быстро схлынуло. О, нет! Это суровый девственник, сразу видно, что ни себя не щадит, ни тем более окружающих. Посмотрите на несчастного отца д`Обри, который еще накануне выглядел веселым цветущим старичком, а сейчас будто разом погас. Нет, с таким как этот Аим Широ шутки плохи!       Внезапно двери церкви открылись и в проходе показалась женщина, невысокая с пышным соблазнительным телом, которое было затянуто в черное бархатное платье с красной баской на талии. На густых и светлых как грушевый цвет волосах покоилась остроконечная шляпа с широкими полями. Другие женщины одетые скромно, с пристойными чепцами и косынками на головах, лукаво усмехнулись. Мужчины одобрительно переглядывались. Инквизитор ставший еще белее, если такое было возможно, смотрел почти в ужасе на женщину перед которой расступались прочие сеньонцы. Она словно сошла со страниц учебников в Академии, только вот была не стара и уродлива, а даже напротив от неё исходила просто одуряющая аура соблазна. Аим сглотнул, а ведьма между тем пройдя вперед и здороваясь по дороге с присутствующими остановилась и подняла на него свои бездонные синие глаза. Коралловые уста мягко улыбнулись, Аим почувствовал слабость. Кюре д`Обри, возобновил проповедь, закончив которую предоставил слово инквизитору. Аим встал за кафедру, морок покинул его, он вновь видел перед собой только наглую ведьму и ничего больше. Кажется его миссия будет проще чем казалась изначально.       — Жители Сеньона, я здесь не с праздным интересом, — начал он говорить, стараясь не встречаться вновь взглядом с аппетитной ведьмой. — Моя задача найти и обезвредить страшную ведьму по имени Калиния, которая повинна в многочисленных богомерзких преступлениях. И как же я рад, что цель моя практически достигнута! — Аим посмотрел на невозмутимую ведьму, затем обвел взглядом спокойных прихожан. — Вы не должны противиться божьей воле, а так же Святой Инквизиции, ибо нет страшнее греха, чем сомнение и непослушание.       Ему казалось, что под напором обличительных речей и угроз ведьма попытается скрыться, а жители деревни смутятся. Но нет, чем яростнее он обличал и намекал, тем спокойнее становились лица присутствующих, а колдунья так и вовсе смотрела на него немного насмешливо. Заподозрив, что она их должно быть околдовала и прикинув, что силы не на его стороне Аим закончил свою речь не приказом схватить ведьму, как планировал сначала, но восклицанием.       — Да, свершится воля Его, да будут схвачены и преданы огню все нечестивые существа, которые пришли в этот мир сеять раздор и смуту! Аминь, — прогремел его голос.       — Аминь, — отозвались прихожане.       После службы староста подвёл к нему свою семью и ту самую ведьму.       — Позвольте представить вам моих родных, — заговорил Жак Куактье. — Это моя жена Элен, сын Этьен, дочь Эмелина, — говорил он показывая рукой на домочадцев, последней он представил ведьму. — А это моя племянница Калерия.       — Ваша племянница? — бросил инквизитор проницательный взгляд на человека с косматыми бровями.       — Да, дочь моей покойной сестры, — гордо произнёс староста.       — И как звали вашу сестру? — инквизитор вновь избегал смотреть на ведьму.       — Жаклина Кри, они с мужем покоятся на кладбище, если желаете, то могу показать надгробие, — с готовностью предложил Жак.       — Благодарю, — сухо ответил инквизитор. — Я здесь надолго и думаю, что успею посетить не только кладбище, но и каждый дом по отдельности.       — О, я как раз живу одна, заходите на огонёк, — раздался волнующий голос с легким акцентом.       Аим с раздражением посмотрел на неё, какая же она низкая, наверное, даже до плеча ему не достанет. Но к несчастью с высоты своих ста девяноста сантиметров, Аим Широ имел несчастье бросить взгляд в обширное декольте предполагаемой ведьмы. Инквизитор почувствовал волну жара, зародившуюся где-то пониже пояса и неумолимо ползущую по всему телу. Он увидел вершины двух больших, нежно белых слегка сбрызнутых веснушками грудей. Во рту пересохло глаза нехорошо прищурились, а взгляд всё никак не мог оторваться от манящей плоти. Староста и его сын ухмыльнулись, смешливая Эмелина, та самая подружка Майеты, издала тихий смешок. Именно он вывел зарумянившегося инквизитора из состояния глубокого восторга. Коротко попрощавшись он поспешил выйти из церкви, его лицо пылало, как и оскорбленное сердце. Калерия смотрела ему вслед с некоторой грустью.       — Интересно, что за мысли одолели брата инквизитора? — поинтересовался староста, ему ответил взрыв смеха.       Аим слышал, как смеются прихожане и не сомневался, что это над ним. Почему ведьма ничего не боится и спокойно является в святое место? Хотя судя по кюре святость покинула церковь уже давно. Поднявшись в свою комнату, он быстро снял сутану и камизу, оставшись в одной тонкой сорочке и брэ. Затем подошел к деревянному столбу обтянутому тканью, чтобы отработать на нём те приемы рукопашного боя, которым его обучали в Академии. Иными словами Аим неистово бил невинный чурбан, лишь бы изгнать из себя чувство стыда и страха.