Часть 2

Он не понимал её. Она знала – он не понимал её. Её муж хотел её понять, ей это было известно. Это было лестно, правда, но дело было в том, что они оба были слишком непохожи. Он хотел от неё то, что она не могла дать. Её пальцы крутили прядь волос, опять и опять. Он не понимал. Она избегала его, когда он был рядом она чувствовала, что он хочет от неё то, хочет от неё это, а ей не хотелось давать, ей было нечего давать. Она делала, что нужно.–Почему он не может оставить её в покое?–Готовила, прибиралась, общалась с его семьей.–Что ещё он мог хотеть? Что могло его не устраивать? Она фыркнула, стиснула челюсть. «Да как он, это оправдание, недомужчина, слабак и собака, смеет что-то от меня требовать?!» Он не имел право. Она испытывала к нему отвращение. Искреннее презрение. Казалось он его чувствовал, догадывался. Он верил, что ей плевать.Так и было. Ей он был безразличен. Был той самой функцией, которой он так боялся быть. Он отчаянно хотел, чтобы кто-то мог разделить с ним интересы, мысли, радости, страхи, чувства и горе, смех и слезы. Он когда-то надеялся, что этим кем-то будет его жена. Этого не произошло. Люди думают, что чувство одиночества идет от самого одиночества, но это не так. Ранит не то, что ты один, а осознание, что могло быть иначе, что у других иначе, что кто-то сменится вместе, кто улыбается близкому человеку, а близкий человек, готов обнять, готов понять, готов принять. Он вздохнул и перед входом на кухню постояли, и набравшись с моральными силами, попытался вспомнить что-то счастливое, чтобы нацепить на лицо маску улыбки. Она не должна знать как ему плохо. Она не должна видеть в нём слабака. Он знал, он чувствовал – она его презирает. Наконец, он зашел в кухню и прикрыл дверь.