Тем временем.

Через шесть часов. База Вильгельмсхафен. Центральный командный пост.** *Шарнхорст* стояла перед голографическим экраном, её янтарные глаза впивались в данные, как будто пытаясь разорвать их взглядом. — Это невозможно, — прошептала она. — Полностью невозможно. На экране — сателлитные снимки, данные радаров и фрагменты акустического эха. Всё указывало на одно: **В зоне рифта у мыса Лопес произошёл бой.** Масштабный. Короткий. Смертельный. — Девять целей Сирен уничтожены, — доложил техник. — Один авианосец. Два линкора. Остальные — крейсера и эсминцы. Повреждения нанесены **283-мм снарядами**. Тип взрывов — **точно соответствует орудиям линейного крейсера „Гнейзенау“**. — Но его нет в базе данных, — возразил офицер. — Он был исключён из реестра в 1941. — Он **не существует**. *Шарнхорст* сжала кулаки. — Он **существует**, — сказала она, голос её дрожал не от страха, а от чего-то глубже. — Я чувствую его. — В ветре. — В море. — В стали моего корпуса. — Он вернулся. Она резко развернулась. — Подготовьте *Z23* и *Z39*. — Мы идём к мысу Лопес. — Я должна увидеть это **своими глазами**. — Но это зона высокой активности Сирен! — возразил адмирал. — Там нет конвоев, нет баз. Только **ловушки**. — Тогда пусть это будет ловушка, — сказала она, уже выходя. — — Но если он там… — Я **не оставлю его одного**. --- **Через три часа. Акватория у мыса Лопес.** Туман. Густой, как вата, пропитанная солью и памятью. Вода чёрная. Небо — серое. И тишина, которая **неестественна**. *Шарнхорст* шла впереди, её 283-мм башни наготове. Позади — *Z23* и *Z39*, растянувшие строй, сканирующие каждый метр. — Ничего, — прошептала *Z23*. — Ни аномалий. Ни рифтов. Ни… следов. — Не может быть, — ответила *Шарнхорст*. — Он был здесь. Я знаю. И в этот момент — **всплеск**. Не из воды. Из **воздуха**. Сирены вышли из тумана, как тени, материализовавшиеся из кошмара. — *Цель: Шарнхорст. Угроза: низкая. Приказ: захватить для анализа. Объект связан с аномалией „Гнейзенау“,* — раздался голос в эфире. — *Аномалия устранена. Корабль-призрак уничтожен. Он не вернётся.* *Шарнхорст* вспыхнула яростью. — **Вы не смеете его называть призраком!** — Он был моим братом! — Он был **героем**! Она открыла огонь. Залп за залпом. Но Сирены были быстрее. Их лазеры пронзали броню. Торпеды били в корпус. Электромагнитные импульсы парализовали системы. — *Z23!* — крикнула *Шарнхорст*. — *Отход!* — Не могу! — ответила *Z23*. — Руль повреждён! — *Z39* — потеряла связь! *Z39* лежала на боку, её корпус трещал. *Z23* пыталась прикрыть флагмана, но получила попадание в башню. Пламя охватило палубу. *Шарнхорст* стояла одна. Она стреляла. Била. Рычала. Но силы были на исходе. — Если ты здесь, брат… — прошептала она, глядя в туман. — — Покажи мне… — Покажи, что ты не ушёл… --- **И тогда — гудок.** Один. Глубокий. Как из прошлого. Как из сердца моря. Сирены замерли. Их сканеры зашкалили. — *Аномалия! Аномалия! Класс S — повторная активация!* — *Цель: Гнейзенау. Статус: неизвестен. Угроза: критическая!* Но было поздно. **Первый залп.** Из тумана — вспышка. Не от радара. Не от лазера. От **283-мм орудий**. Снаряды врезались в борт линкора-Сирены. Он взорвался, как *Кинг Джордж V* много лет назад. **Второй залп.** По авианосцу. Точность — хирургическая. Один выстрел — и палуба охвачена огнём. Сирены бросились на источник огня. Все. Каждый корабль. Каждая тень. — *Огонь на главную цель!* — закричала командир Сирен. — *Уничтожить призрак!* Они устремились в туман, оставив *Шарнхорст* и эсминцев. Но **он не показался**. Ни силуэта. Ни фигуры. Ни глаза. Только **огонь**. Только **залпы**. Только **голос в эфире**, спокойный, как дно океана: > **„Шарнхорст… уходи. Это — мой бой.“** *Шарнхорст* смотрела в туман, где исчезли враги. Её лицо было в саже. Её сердце — в огне. Но в глазах — не отчаяние. **Надежда**. — Я иду, брат, — прошептала она. — — Но ты больше **не будешь один**. --- **В тумане.** Там, где вода сливается с небом, где память становится сталью, стоял **он**. Ещё не канмусу. Ещё не человек. **Переход.** Его корпус начинал формироваться. Турбины гудели. Башни поворачивались. На мостике — капитан в кителе, с биноклем в руке. Он смотрел вперёд. На врагов. На битву. На сестру. — *Maschinen... bereit,* — сказал он. — — *Jetzt... werde ich wieder ein Schiff.* (Теперь… я снова стану кораблём.)