Часть 1 "Трофей"

Воздух на крыше заброшенного небоскреба всё ещё пахнет озоном и ангельской кровью. Аластор лежал на холодном бетоне, пытаясь заставить свои дрожащие пальцы сжаться в кулак. Бесполезно. Внутри была лишь гулкая, звенящая пустота. Его магия, его сила, его голос — всё было выжжено в той схватке. Он был пустой скорлупой, в которой осталась лишь одна мысль: «Никто не должен этого увидеть». Именно в этот момент пространство перед ним затрещало, запрыгало синими артефактами и исказилось. — Ну и-и-и картинка, — голос Вокса был нарочито плавным, сладким, как испорченный сироп. Он материализовался без привычного пафоса, будто пришёл на частный просмотр. — Прайм-тайм, а главная звезда, походу, сорвала съёмки. Ни грима, ни света… Ничего. Аластор не пошевелился. Его улыбка, застывшая и неестественная, была единственным щитом. Но внутри всё сжалось в ледяной ком. Вокс присел на корточки, входя в интимное пространство. Его экран отражал бледное, искажённое подобие улыбки Аластора. —Что, частота не та? Приём не тот? — Он протянул руку — не для удара, а для изучения. Холодные пальцы из энергии и металла коснулись виска Аластора. — Или… батарейка села? И это было в тысячу раз хуже любого насилия. Тихий, внутренний щелчок. Обесточивание. Последние крохи его силы, тлевшие где-то в глубине, дрогнули и погасли под этим прикосновением. Инстинктивная, животная попытка магии сжаться в защитный клубок потерпела крах. Абсолютно нечем. Вокс почувствовал это. Его динамики издали тихое, удовлетворенное шипение. —Ага… — прошептал он, и на его экране пронеслась пиксельная ухмылка. — Так-то лучше. Теперь ты не фоновый шум. Теперь ты — белый шум. Пустота. Он не стал добивать. Он просто наклонился, схватил Аластора за плечо с силой, не оставляющей вариантов, и мир вокруг них рассыпался на синие пиксели. Телепортация была быстрой и болезненной. Аластор почувствовал, как его существо растягивается и сжимается, и его вырвало на идеально чистый пол. Он рухнул на колени, давясь кашлем. Он очутился в комнате. Она была огромной, тихой и роскошной. Тёплый свет, дорогие ткани, мягкий ковёр, глушащий любой звук. Ни окон, ни камер. Золотая клетка. — Добро пожаловать домой, — проговорил Вокс, его голос эхом разнёсся по стенам. Он смотрел на Аластора с тем же выражением, с каким смотрел на самый дорогой и редкий акquisition своей коллекции. — Только для избранных. Дверь за его спиной бесшумно закрылась, оставив Аластора наедине с его новым кошмаром. Кощунственной тишиной и осознанием того, что его вечный враг смотрит на него не с ненавистью. С чем-то гораздо более страшным. --- Часть 2: Инвентаризация Аластор не знал, сколько времени прошло. Часы в этой комнате не шли. Он сидел на кровати, спиной к стене, и пытался медитировать, найти хоть искру в пепле своей души. Бесполезно. Дверь открылась. Вокс вошел без стука, неся в руках серебряный поднос с едой. Вид был настолько surреалистичным, что Аластор невольно поднял на него взгляд. — Небось, проголодался, — Вокс поставил поднос на низкий столик. Еда выглядела изысканно и… нормально. Ничего демонического. — Не переживай, ядом травить не стану. Зачем портить такой… уникальный экземпляр? Аластор промолчал, глядя на него пустым взглядом. Его улыбка ослабла, став просто напряжённой линией на лице. Вокс вздохнул преувеличенно театрально. —Ладно, ладно. Игра в молчанку. Это мило. — Он сделал шаг вперёд. Аластор инстинктивно вжался в стену. — Но знаешь, что я люблю больше всего? Изучать свои новые приобретения. До мельчайших деталей. Его рука резко рванулась вперёд, и холодные пальцы впились в подбородок Аластора, заставляя того поднять голову. —Расслабься, — прошипел Вокс, и в его голосе впервые прорвалось что-то настоящее — нетерпеливое, голодное. — Это просто инвентаризация. Другая рука потянулась к его груди, к остаткам порванной рубашки. Материал с треском разошёлся. Аластор задрожал, но не от холода. От унижения. От ледяного, бесстрастного прикосновения, скользящего по его коже, по шрамам от ангельского копья, по рёбрам, проступающим под бледной кожей. — Интересно, — бормотал Вокс, водя пальцами по его ключице, как будто составляя карту. — Вся эта сила… и такая хрупкая оболочка. Где же ты теперь, о великий Радиодемон? Его пальцы упёрлись в основание горла Аластора, чувствуя бешеный, птичий пульс. —Тише, тише, — его голос стал низким, почти ласковым, что было пугающе. — Я же не причиню тебе вреда. Я… ценю тебя. Внезапно его рука опустилась ниже, к поясу. Аластор напрягся, глаза расширились в немом ужасе. Он попытался оттолкнуть Вокса, но его руки были слабы, как у ребёнка. — Нет? — приподнял бровь Вокс, и на его экране мелькнуло feigned удивление. — А что же тогда твоя легендарная улыбка? Она ведь для того, чтобы скрывать страх? Давай посмотрим, что под ней. Он не стал раздевать его дальше. Вместо этого он наклонился вперёд. Его холодные, статические губы прижались к щеке Аластора, чуть ниже глаза. Аластор застыл. Это было не поцелуем. Это было клеймом. Меткой собственности. Его тело сковало от омерзения и беспомощности. Вокс отстранился, его экран сиял странным, почти нежным свечением. —Совершенно уникальный состав, — прошептал он, и его большой палец провёл по линии скулы Аластора, где только что были его губы. — Я сохраню тебя. Сделаю тебя вечным. Он развернулся и ушёл, оставив Аластора сидеть на кровати, дрожащим, с разорванной одеждой и чувством, что его осквернили до самой глубины души. На губах всё ещё ощущался ледяной ожог.