Часть 1

      — Не потеряй его, — холодно сказала Уэнсдей, передавая ему ключ, задержав свои пальцы на его ладони.       — Конечно, не потеряю, — с той же холодностью ответил Тайлер, глядя на неё, пока она неохотно отпускала ключ, оставляя тот в его руке, и повернулась, чтобы уйти.       — Я вернусь домой к ужину около семи, — сообщила она, даже не глядя в его сторону, схватила пальто и вышла из дома.       Тайлер вздохнул. Когда он согласился на эту работу месяц назад, ему показалась подозрительной невероятно высокая зарплата, но он так отчаянно нуждался в деньгах, что не стал долго думать. Только теперь, после окончания того, что она называла «испытательным сроком», он понял, почему это место так долго оставалось вакантным.       Уэнсдей была сложным клиентом, и это ещё мягко сказано; но дело было не только в её вкусах, к которым ему пришлось приспосабливаться. Готовка была его профессией, и он гордился тем, что умел это делать хорошо, даже если ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к её предпочтениям. Нет, главная проблема в работе личным поваром Уэнсдей Аддамс заключалась в её других требованиях.       По её собственному признанию, с кухней она катастрофически не дружила, и поэтому требовала, чтобы он готовил три раза в день.       — Что с ней произошло? — шутливо спросил он однажды про одну из её сковородок, которая выглядела так, будто её вытащили из пожара.       — Я пыталась приготовить яйца, — ответила она без тени эмоций, и его глаза расширились.       «Даже завтрак не может приготовить», — отметил он тогда про себя. С тех пор ситуация только ухудшалась.       Помимо трёх основных приёмов пищи, Уэнсдей также требовала перекусы в течение дня, причём она редко хотела одно и то же дважды. Тайлер также отвечал за покупку продуктов, что, учитывая её постоянно меняющиеся желания, оказалось нелёгкой задачей. Однако она, похоже, заметила, что он, наконец, начал справляться, потому что после первой недели перестала его критиковать, а по окончании 30-дневного срока вручила ему ключ от дома. По договору он должен был жить у неё в доме — для него уже была готова комната рядом с кухней.       Он не помнил, чтобы другие клиенты такое требовали. Но разве можно отказаться от работы с проживанием и с такой большой зарплатой?       К тому времени, как Уэнсдей вернулась домой, он уже заканчивал готовить ужин.       — Пахнет вкусно, — прокомментировала она из-за его спины, как обычно, напугав его до чёртиков. Казалось, что пугать людей — её хобби.       — Спасибо, — сказал он, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Я добавил трюфельную соль, которую ты любишь.       Она одобрительно кивнула.       Они молча ели вместе. Это было единственным, что не было указано в детально прописанном контракте — ему пришлось неловко спросить об этом где-то на второй или третий день, и она с удивлением посмотрела на него, словно забыла, что другие люди, кроме неё, тоже нуждаются в еде.       — Ешь здесь, — тогда сказала она. — Мне всё равно.       Иногда он ел стоя, опираясь на столешницу, а она сидела за столом одна. В другие разы, как сегодня, когда она была в хорошем настроении, они сидели вместе, и она изредка строго хвалила его, прежде чем они расходились: она — спать или работать, а он — убираться на кухне.       — Я тут подумал, — осторожно начал он, когда их тарелки почти опустели, заставив её с любопытством поднять взгляд. — Я заметил, что большая часть сада не используется, — сказал он нерешительно, наблюдая, как её брови поднимаются. — Я знаю, ты любишь натуральные фрукты и овощи, так, может быть, мы … я… — быстро поправился он. — …мог бы попробовать что-то вырастить?       Она долго и пристально смотрела на него, пережёвывая кусок стейка во рту, и наконец сказала:       — Разве это не займёт месяцы? Может быть, даже годы?       — Я могу купить уже взрослые растения. Они немного дороже, но в долгосрочной перспективе это будет выгоднее, — ему было стыдно признаться, но он уже подсчитал все расходы, чтобы убедиться. Он знал, что Уэнсдей не любила лишние траты. — Весна не за горами, так что, если я в скором времени начну, через несколько недель мы уже сможем есть фрукты и овощи, выращенные в саду.       Она отвела взгляд, обдумывая это, провела пальцем по тарелке, собирая остатки соуса, и облизала его, а Тайлер изо всех сил старался сосредоточиться на подсчёте зубцов на своём ноже для стейка.       Потому что — и к этому не мог подготовить ни один договор — его начальница оказалась неожиданно, удивительно и совершенно чертовски привлекательной.       Тайлер даже думал, что она этого не осознаёт. Сначала он решил, что она флиртует с ним. Но её бесстрастное выражение лица и резкий тон говорили об обратном, сколько бы раз в первые недели она ни заходила на кухню, окуная пальцы в тесто или соусы, чтобы попробовать, облизывая их, тестируя каждый новый рецепт, который он предлагал. Потом, через несколько дней, она начала предъявлять всё больше требований, становясь смелее и властнее с каждым днём — что было бы нормально, если бы это не возбуждало Тайлера необъяснимым образом. Обычно он ненавидел, когда ему указывали, что делать, и ясно это показывал, но что-то было в том, как она облизывала пальцы от глазури или сосала большой палец, пробуя тесто, глядя на него и, наконец, командуя:       — Добавь больше соли!       — Я даю тебе разрешение, — сказала она, выдернув его из задумчивости, и он вздрогнул, подняв взгляд. Она выгнула бровь, но продолжила. — Можешь использовать сад, как считаешь нужным. Только будь осторожен с розами.       Тайлер кивнул, стараясь скрыть эмоции. Однажды она рассказала, что розы посадила её мать. Уэнсдей не говорила о ней так, будто они были близки, но честь роз нужно было сохранять любой ценой, что, как он предположил, было её странным способом проявления привязанности.       — Ещё кое-что, — сказала она, вставая из-за стола и глядя на него. — Завтра ко мне на ужин придёт гость.       Он автоматически кивнул, прежде чем лёгкий румянец на её щеках и опущенный взгляд, наконец, дошли до него, заставив понять, что она имела в виду.       — В смысле, это будет свидание? — спросил он с изумлением, чуть не уронив вилку.       — Да, именно так, — сказала она, явно раздражённая его реакцией, отодвигая стул назад. — Это проблема?       В мгновение ока вернулась угрюмая Уэнсдей. Он мысленно проклял себя.       — Нет, вовсе нет. Я собирался приготовить пасту.       — Мы обсудим это завтра, — гневно оборвала она его, выходя из столовой.       — Спокойной ночи и тебе, — пробормотал он, глядя на её пустое место. ***       Уэнсдей стояла перед зеркалом, разглядывая себя и выругавшись, когда поняла, что и этот наряд ей тоже не нравится. Она никогда не знала, что у неё столько мешковатой, бесформенной одежды.       Она не понимала, почему так нервничает из-за этого дурацкого свидания. Её вообще не интересовал Ксавье, и Уэнсдей пригласила его только чтобы заткнуть Энид и прекратить её бесконечные стенания о том, что ей нужно кого-то найти.       Что ж, она не собиралась сообщать подруге, что была без причины взволнована по этому поводу. Схватив чулки, она решила надеть их в гостиной — спальня вдруг показалась ей слишком душной и тёмной.       С дивана открывался прямой вид на сад, и, усевшись, она замерла от открывшейся ей картины.       Тайлер стоял снаружи, вытирая пот со лба тыльной стороной руки, в то время как по его предплечьям и пальцам была размазана грязь. Она поняла, что его золотистого оттенка тело даже в тусклом свете солнца могло вызвать у неё резь в глазах, если смотреть на него слишком долго. Хотя март ещё не наступил, он весь блестел от пота, а обнажённый торс был покрыт испариной.       Он заметил её снаружи, нерешительно помахал, прежде чем опустить руку и просто посмотреть на неё, и она сглотнула внезапно скопившуюся во рту слюну, торопливо натягивая чулок до конца ноги.       — Надеюсь, ты не собираешься готовить этими руками, — выпалила она, когда он вошёл, не дав ему возможности заговорить, и добавила: — Ксавье будет здесь около восьми, и я ожидаю…       — Что ужин будет подан к этому времени. Да, знаю, — ответил он в точности её тоном, заставив её стиснуть зубы. Из всех нанятых ею поваров за всё время он был единственным, кто осмеливался так с ней разговаривать. Не то чтобы он был груб — он просто отражал её поведение, что только сильнее её бесило.       — Я хотел показать тебе то, что уже выросло, — добавил он, не смягчая голоса. Только тогда она заметила зелёные овощи, которые он держал в руках.       — Что, уже? — спросила она, невольно заинтересовавшись, натягивая второй чулок. — Я думала, это займёт время.       — Парень в садоводческом магазине сказал, что эти огурцы очень быстро растут, — сказал он, и она прошла на кухню, встав рядом с ним, когда он высыпал их в раковину. — Видишь? — он включил воду. — Они полностью созрели и готовы к употреблению.       Она смотрела, как он тщательно моет руки, прежде чем переключить внимание на овощи, замечая, насколько он прав. Они были большими и, кажется, твёрдыми, пока он их мыл, удаляя грязь руками. Поток воды, видимо, был слишком слабым, потому что он тёр каждый огурец, сжимая пальцы в плотное кольцо, чтобы очистить его по всей длине.       И прежде, чем она успела понять, о чём собирается подумать, этот образ уже заполнил её разум. Она стояла близко к нему, слишком близко, ощущала запах его пота, мускусный и мужской, отметила лёгкую, едва заметную щетину на его щеках, видела, как напрягаются его руки, когда он особенно сильно тёр один толстый, длинный овощ большим пальцем фокусируясь на его кончике.       — Я их как следует вымою, — вдруг сказал он, выдернув её из транса. — Тебе не обязательно стоять около моего…. — его дыхание сбилось, когда он посмотрел в её сторону, их взгляды встретились, и, о, Боже, что он увидел на её лице, что заставило его так замереть. — …плеча, — закончил он, его голос больше не был резким, а стал низким, тихим. Она вдруг осознала, как близко к нему стоит, и что он без рубашки. Какие у него широкие плечи по сравнению с…       — Пойду закончу собираться, — быстро выпалила она, выбежав из кухни.       Она прислонилась к двери спальни, закрыв её, тяжело дыша. Образ Тайлера был единственным, что занимало её мысли. Нет, она не могла думать о нём так, не могла. Но, чёрт, всегда ли он был таким же сосредоточенным и грубым, когда трогал себя?       Она взглянула на часы. До свидания, которое вдруг стало последним, о чём она думала, оставалось ещё несколько часов — у неё было более чем достаточно времени, чтобы…       Нет. Нет. Она должна была думать о предстоящем свидании. Не о своём поваре, который пах мокрой землёй и свежескошенной травой, с бицепсами больше её лица и…. и вовсе не был привлекательным, уж точно не горячим.       Ни капельки.       Она бросилась в кресло, открыв работу там, где остановилась, решив закончить её во что бы то ни стало. ***       Свидание проходило на удивление хорошо. Этот факт не должен был его расстраивать, но почему-то делал именно это.       Тайлер хотел стукнуться головой о столешницу.       Он вышел из кухни, чтобы дать Уэнсдей и этому высокому худому парню немного… уединения, хотя сама мысль об этом заставляла его кожу покрываться мурашками. Тайлер вышел из своей комнаты только тогда, когда перестал слышать звон ножей и вилок, что означало, что они закончили с едой. Он подождал, пока они обменяются парой слов, хотя не мог их разобрать, потому что не хотел наткнуться на сцену с поцелуями. Он не знал, почему сама мысль об этом так его злила, заставляя пальцы дрожать.       Когда Тайлер подошёл к столу, чтобы убрать их тарелки, Уэнсдей допивала свой бокал вина, а её спутник смотрел на неё со смущением.       Хм. Может, не так хорошо, как он думал.       Тайлер поставил перед ними десерт и удалился в свою комнату, осмелившись выйти только тогда, когда услышал, как входная дверь открылась и вскоре закрылась снова.       — Оставь, — сказала она, увидев, как он подошёл к раковине и начал мыть посуду. — Это может подождать до завтра.       — Ты уверена? Я могу и….       — Я сказала, оставь! — резко оборвала она, и лёгкая злость вспыхнула в его груди, пока он не заметил её раскрасневшиеся щёки.       Хм?       — Неужели всё прошло плохо? — смело спросил он, не подумав.       — А тебе зачем знать? — огрызнулась она, сильнее сжимая бокал с вином.       Он поднял руки в жесте капитуляции.       — Просто завожу разговор, — сказал он с раздражением.       Она не казалась такой же раздражённой, как он. Просто смотрела на него, и её взгляд был яростным и неподвижным, пока наконец она не сказала:       — Спокойной ночи.       Она осталась стоять у столешницы, не двигаясь, и он воспринял это как знак уйти. Оглянувшись через плечо, перед тем, как войти в свою комнату, Тайлер увидел, как она открывает холодильник, вероятно, чтобы взять ещё вина.       Он просто вздохнул, закрыл за собой дверь, и лёг в кровать. ***       Уэнсдей дождалась, пока не перестала слышать, как Тайлер ворочается в своей спальне, прежде чем броситься в свою комнату. Её пальцы крепко сжимали то, что она держала.       Она быстро надела на это презерватив и забралась под одеяло, спрятавшись под ним, что почему-то делало всё чуть менее неловким.       Она была напряжена весь день, а свидание оказалось ужасным. Ей и без того не нравился Ксавье, она не думала о нём ни разу с окончания школы, и, как и ожидалось, свидание было откровенно скучным. Она ничего не чувствовала, глядя на него — ни намёка на интерес, и уж точно не влечение.       Её только больше злило то, что это влечение вспыхнуло мгновенно, когда Тайлер вышел из своей комнаты, чтобы подать им десерт. Их недавняя встреча не выходила у неё из головы, и она больше не могла это подавлять, ахнув, когда почувствовала, как холодный кончик скользнул внутрь неё.       Тайлер был прав — огурцы созрели. Большие, с твёрдой внешней оболочкой. Она пыталась заглушить стоны, проталкивая твёрдую длину глубже внутрь, чувствуя, как её киска растягивается, чтобы принять этот чужеродный объект, шипя от его холода.       У неё не было секс-игрушек. Конечно, у неё были потребности, но обычно ей хватало и пальцев. Сегодня же впервые она почувствовала необходимость быть заполненной, желая, чтобы что-то растянуло её и проникло глубоко внутрь.       Её спутник на свидании явно не подходил для этой роли.       — У тебя есть другой вариант, — шепнул ей разум, но она отогнала эту мысль. Вместо этого перевернулась на живот, держа основание огурца так, чтобы он стоял вертикально на кровати, и начала скользить бёдрами вверх и вниз по его длине.       Её предательский разум не оставлял в покое, подначивая. Она могла бы оседлать Тайлера вот так. Он был всего в нескольких шагах по коридору. Наверное, он был бы язвительным, грубым, щипал бы её соски и сосал их, проводил бы грубым большим пальцем снова и снова по её чувствительному клитору. Его руки были гораздо сильнее, чем у Ксавье — большие и мозолистые. Вероятно, она могла представить, как они сжимают её попку, побуждая её продолжать скакать на этом члене, пока «ты не кончишь на меня»…       Она распалась с громким стоном и, заглушая его, вцепилась зубами в подушку. ***       — Уэнсдей?       — Мм?       — Почему у меня не хватает одного огурца?       Она поперхнулась своим французским тостом.       — Проголодалась, — сымпровизировала она, допила остатки кофе и поспешила уйти. ***       Где-то в доме раздался громкий удар дверью, и Тайлер озадаченно поднял взгляд из-за кустов.       Уэнсдей выскочила из гостиной, выглядя расстроенной.       — Моя подруга Энид, — выпалила она.       Тайлер быстро отложил корзину, в которую собирал помидоры, и встал, поспешив к ней.       — Она в порядке? — спросил он, обеспокоенный. Уэнсдей упоминала Энид пару раз. Это была единственная подруга, с кем она разговаривала по телефону.       — Думаю, можно сказать и так, — медленно проговорила Уэнсдей, глядя в свой телефон. — Она только что обручилась.       — О, — удивлённо сказал Тайлер. — Это же хорошо, да?       — Аякс нормальный парень, — коротко ответила Уэнсдей, глядя на него, словно хотела сказать что-то ещё. Она открыла рот, а затем снова закрыла его.       — Но? — подбодрил он.       — Они хотят отпраздновать, — сказала она с лёгким смущением в голосе. — Думали о вечеринке с ужином. И так как мой дом достаточно большой, то решили собраться у меня.       — И в чём проблема? — ему было немного неловко стоять там под послеполуденным солнцем, без рубашки и в грязи, пытаясь заставить её просто выпалить это и перестать тянуть время.       — Ну, речь идёт о десяти людях, — она посмотрела на него сквозь чёлку. — Я просто… хотела убедиться, что ты не против.       Он почувствовал, как его дискомфорт рассеивается, черты лица смягчились в лёгкой удивлённой улыбке.       Она хотела убедиться, что он не против.       — Конечно, — мягко сказал Тайлер, — Я работал на кухне и раньше, знаешь. Десять человек мне по силам.       Уэнсдей посмотрела на него с почти застенчивым смущением — зрелище, к которому он не привык.       — Хорошо, — наконец сказала она. — Тогда я сообщу ей. Они хотят устроить это на выходных.       — Меня это устраивает, — улыбнулся он ей с уверенностью, гадая, почему её тон звучал так, будто она спрашивает его разрешения.       — Спасибо, — быстро сказала Уэнсдей, удивив его, прежде чем развернуться и пойти в дом.       Её телефон завибрировал в руке, прежде чем она успела позвонить сама.       — Привет, — поздоровалась Уэнсдей. — Да, я только что спросила его, — она взглянула в его сторону. Послушав, что скажет подруга, она снова повернулась к нему. — Она хочет заехать позже и спланировать с тобой это…?       — Да, конечно, — сказал Тайлер, возвращаясь к помидорам. — Просто дай знать, когда, чтобы я мог… э-э, привести себя в порядок.       Показалось ли ему, что на её щеках появился розовый оттенок?       — Да, Энид, можешь приезжать, — возникла пауза, а затем: — Что значит «ты уже паркуешься»?!       Тайлер удивлённо фыркнул, прикрыв глаза ладонью, пока Уэнсдей что-то пробормотала и повесила трубку.       — Прости, иногда она такая, — промямлила Уэнсдей, как раз когда раздался звонок в калитку.       — Не извиняйся, — сказал Тайлер, всё ещё не до конца осознавая, что она поблагодарила его и извинилась перед ним в одном разговоре. Он быстро поднялся из зарослей, когда Уэнсдей вернулась в сопровождении блондинки, полной энергии.       — Ты, должно быть, Тайлер! — сказала она, прежде чем её взгляд заметил отсутствие рубашки, грязную кожу и садовые ножницы в его руке.       — Приятно познакомиться, — поздоровался он. — Извини, я немного… слишком… грязный для рукопожатия.       — О, ерунда, — она протянула руку. — Я Энид.       — Я могу тебя поздравить, — поспешил добавить он. — Кольцо у тебя знатное.       Блондинка просияла, а Уэнсдей издала неловкий кашель.       — Пойду приведу себя в порядок, а потом можем поговорить о планах на ужин, — извинился Тайлер, оставляя девушек одних и унося корзину с помидорами в раковину, а затем быстро поспешил в душ.       Как только он вышел из комнаты, Энид не стала терять время, жестом пригласив его присоединиться к ним за обеденным столом.       — Я подумала об итальянской еде и кое-что сохранила на Pinterest, — она подвинула телефон в его сторону, побуждая взять его и пролистать.       — Когда принимаешь много людей, лучше приготовить что-то с высоким содержанием углеводов. Это гарантирует, что никто не уйдёт голодным, — одобрил он, наблюдая, как подруга Уэнсдей радостно хлопает в ладоши. — Мужчины обычно едят больше, — добавил он. — У вас будет пять на пять, или…?       — Ну, девушек у нас… — Энид прищурилась. — Пять, а парней — Аякс, конечно, Лукас, Кент, Роуэн. О, и Ксавье.       Тайлер замолчал, посмотрев на Уэнсдей, которая в свою очередь уставилась на Энид с ужасом.       — И ты, конечно же! — добавила Энид, не замечая бомбы, которую только что сбросила. — Я буду рада, если ты присоединишься к нам!       — Ему правда обязательно быть здесь? — с отчаянием спросила Уэнсдей.       — Боже мой, Уэнсдей, это как-то очень грубо с твоей стороны.       — Я имею в виду Ксавье, — уточнила она.       — О, — Энид смущённо посмотрела на неё. — Да, прости. Ты знаешь, они с Аяксом лучшие друзья.       Уэнсдей вздохнула, и Тайлер быстро вмешался, указав на конкретный рецепт, избавив её от необходимости отвечать.       Они продолжали планировать до темноты, и у Тайлера появился список ингредиентов на две страницы. Уэнсдей была лишь наполовину вовлечена в разговор, время от времени соглашаясь или предлагая идеи. Тайлер удивился, когда это заметил, но её подруга была открытой, и с ней было легко говорить. К тому времени, как Энид собралась уходить, он начал думать, что для неё приём десяти друзей едва ли можно назвать вечеринкой.       — Я иду спать, — сообщила Уэнсдей, когда они все встали на ноги. — Тайлер, проводишь Энид и запрёшь дверь?       — Да, конечно, — сказал он. Когда они с Энид оказались у входных ворот, и он достал ключ из кармана, она ахнула.       — Она дала тебе ключ, — отметила она. — Даже я не удосужилась такой чести.       — Ну, я здесь живу, — неловко сказал он.       — Да, наверное, это правда, — Энид посмотрела на него. — И, наверное, поговорка верна.       Он наклонил голову.       — Ключ к сердцу женщины — или к её дому, — начала она, — лежит через её желудок, — подмигнула она.       Он посмотрел на неё, его щёки становились всё горячее.       — Я просто готовлю для неё, — сказал он сдавленным голосом.       — Конечно, готовишь, — Энид закатила глаза с улыбкой. — Приятно было познакомиться, Тайлер. ***       Когда Ксавье настоял на том, чтобы занять место рядом с ней, Уэнсдей подумала:       — Я обожаю Энид всем сердцем.       — О, но Тайлеру было бы логичнее сидеть здесь, — вмешалась Энид, улыбнувшись ему. — Поскольку ему нужно вставать и подавать еду. Поэтому, пусть сядет ближе к кухне.       Ксавье неохотно встал, сев напротив неё, и Уэнсдей сдерживала желание задушить подругу голыми руками, когда почувствовала, как Тайлер отодвигает стул рядом с ней и садится на него.       Она отказывалась смотреть в его сторону, когда на нём было надето это.       Уэнсдей могла спокойно смотреть на него без рубашки или в его спальной одежде, даже в серых спортивных штанах. Но чёрная рубашка на пуговицах стала её пределом.       Тайлер несколько дней провёл на кухне, готовя заранее всё, что мог, а когда не был там, ухаживал за садом, чтобы у них были все нужные ингредиенты. Ей приходилось наблюдать за ним день за днём. Как он собирает урожай и сажает растения, словно намеренно становясь всё грязнее и потнее по мере приближения выходных.       И вот настал этот день. Как только все прибыли, он вышел из своей комнаты свежим после душа, слегка пахнущий одеколоном, рукава рубашки были закатаны. Он тихо приветствовал всех и приступил к работе, расставляя многочисленные блюда на столе.       Девушки обменивались всякими взглядами за его спиной, и ни один из них Уэнсдей не понравился.       А затем Энид позаботилась о том, чтобы он сел прямо рядом с ней — достаточно близко, чтобы она ощущала его чистый запах, смешанный с травами и специями, которые он, вероятно, использовал для еды. Все хвалили его за это, особенно девушки, восхищаясь тонкой и точной приправой или идеальной прожаркой чего-то, и Уэнсдей чувствовала, как внутри неё закипает ярость, когда Дивина случайно уронила вилку, нырнув к коленям Тайлера, чтобы её поднять.       Когда он извинился и ушёл мыть посуду, Бьянка предложила помочь, и Уэнсдей чуть не откусила ей голову, прорычав:       — Он справится.       — Я помню, что тебе понравилось вино, которое я принёс в тот вечер, — громко перебил Ксавье, без необходимости повышая голос. — Я взял ещё одну бутылку. Твой, э-э, шеф-повар положил её в холодильник. Можем выпить её за десертом, если хочешь.       — Уэнсдей не пьёт белое вино, — голос Тайлера раздался гораздо ближе, чем она думала — он стоял прямо за ней.       — Ну, со мной пила, — Ксавье скрестил руки, словно торжествующий ребёнок. — Когда я был здесь. Знаешь, на нашем свидании?       — Помню, — подтвердил Тайлер, и хотя она не видела его лица, но слышала явное недовольство.       — Принеси его к столу, — наконец сказала она, когда молчание стало неловким. — Может, кто-то ещё захочет.       Уэнсдей почувствовала, как Тайлер отступил назад и направился на кухню, чтобы заняться десертами. Напротив неё Ксавье злобно улыбнулся.       Эта самодовольная улыбка быстро исчезла, когда подали десерты — Тайлер приготовил крем-брюле, и все хвалили его за это, кроме Ксавье, которому достался обугленный кусок, верх которого был сожжён до хрустящей корки. Он не осмелился ничего сказать, только злобно тыкал ложкой в обугленный слой. Уэнсдей пришлось сдерживать смех.       Гости не стали задерживаться надолго, поблагодарив Уэнсдей и Тайлера за приём и начав собирать свои вещи. Очень пьяная Энид даже попыталась обнять Уэнсдей, и Аяксу чуть ли не пришлось взвалить её на плечо, чтобы увести.       Уэнсдей с улыбкой наблюдала за ними, пока остальные прощались, едва замечая, что кто-то задержался позади остальных.       — Я бы встретился с тобой ещё раз, — вдруг сказал Ксавье, когда остальные направились к двери. — Может, в этот раз я тебя куда-нибудь приглашу? И мы сможем выбраться…       — Меня это не интересует, Торп, — строго сказала Уэнсдей. — Пока.       Его оскорблённый взгляд не вызвал у неё того чувства вины, которое, наверное, должен был. Она устала, голова гудела от вина, и подспудное раздражение напоминало ей, что она ещё не может лечь спать. На самом деле у неё оставалось одно последнее дело.       Когда входная дверь, наконец, закрылась в последний раз, она направилась на кухню, остановившись на месте, увидев, как он убирает последнее блюдо, которое не подали на стол — свежую клубнику из сада с большой миской взбитых сливок.       — Я не знала, что ты приготовил ещё один десерт, — наконец сказала она после долгого разглядывания.       — Это был мой запасной вариант, на случай, если крем-брюле не получится, — ответил он, снимая кастрюлю с плиты и вычерпывая лопаткой растопленный шоколад в контейнер. — Ничего особенного, просто клубника, шоколад и сливки.       — Почему ты сжёг десерт Ксавье? — спросила она, игнорируя его слова. — Я знаю, ты сделал это нарочно.       Он посмотрел на неё, надеясь, что его глаза излучают достаточно ярости, прежде чем наконец сказал:       — Так ты вместе с Ксавье, да?       — Нет, — коротко ответила она, тоже разозлившись.       — Жаль, — сказал он, не отрывая глаз от шоколада. — Вы хорошо смотритесь вместе.       Уэнсдей фыркнула.       — Серьёзно?       «НЕТ!» — хотелось ему закричать.       — Ну, неважно, что ты думаешь, — сказала она с пренебрежением. — Но он всё же мой гость, ты не должен был…       — Как будто ты хотела его здесь видеть, — грубо перебил он её.       Её глаза сузились, словно он был добычей посреди леса, случайно наступившей на ветку.       — Я взрослая женщина, — сообщила она ему, и по её тону он понял, что она не отступит. — И приглашаю, кого хочу.       — Я знаю, — сказал он с тем же упрямством. — Просто твои другие друзья кажутся приятнее него, вот и всё.       — О, да? — сказала она опасным тоном.       — Да, — он пальцем сгрёб шоколад в контейнер. — Дивина дала мне свой номер.       — Ну… хорошо, — выплюнула она. — Отлично, вообще-то.       — Рад, что ты одобряешь, — насмешливо сказал он.       — Хорошо, — проскрежетала она.       — Отлично, — огрызнулся он, подогреваемый только злостью.       Она бросила на него последний взгляд, прежде чем пройти мимо, нарочно толкнув его плечом.       Это заставило его хватку на контейнере ослабнуть, он выскользнул из рук, и шоколад пролился на них обоих.       Она ахнула от удивления, когда тепло коснулось её кожи — не больно, но тепло, липко, и он тут же пробормотал извинения, пытаясь смахнуть шоколад с её руки, только размазывая его ещё больше. Его собственная рубашка тоже была вся в шоколаде, и он даже не понял как, но каким-то образом Уэнсдей оказалась прижатой к столешнице, вцепившись в неё и пачкая шоколадом мрамор.       — У тебя что-то на лице, — выпалил он бездумно, её большие тёмные глаза заставляли его язык и мысли спотыкаться.       — Думаешь? — ответила она, но её голос звучал так, будто ей не хватало дыхания.       — Да, — пробормотал он и придвинулся ближе, наблюдая, как она тяжело сглотнула.       — У тебя тоже, — сказала Уэнсдей, теперь явно задыхаясь. Он был уверен в этом.       — Где? — прошептал Тайлер, его дыхание касалось её кожи, и её липкие пальцы нашли его нижнюю губу, скользнув по мягкой плоти.       Его руки обняли её, прижимая их испачканные тела друг к другу. Она была такой маленькой, её талия — такой тонкой, что он мог обхватить её двумя руками, и сделал это, ещё больше пачкая её платье шоколадом.       И откуда-то из самой первобытной части его мозга пришли дерзкие, провокационные слова:       — Ты не собираешься меня отмыть?       На мгновение он подумал, что она его убьёт.       А затем её липкие пальцы схватили его лицо и потянули вниз к себе.       Он блаженно застонал, когда их губы, наконец, встретились, ощущая вкус шоколада на них. Она выгнулась в его объятиях, вздохнув, когда его язык скользнул ей в рот, пробуя остатки крем-брюле. Вскоре он начал исследовать её дальше — челюсть, шею, и бретельки её платья соскользнули с плеча.       — Уэнсдей, — выдохнул он, отстранившись, заставляя её полуприкрытые глаза посмотреть на него, затуманенные, но любопытные. — Той ночью, после твоего свидания… — её пылающий румянец уже говорил ему всё, что нужно было знать, но он всё равно прошептал ей на ухо: — Что в итоге случилось с тем огурцом?       Она ахнула, когда его зубы коснулись её мочки уха.       — Могу рассказать, — сумела выдавить она, и он почти слышал, как уголки её рта поползли вверх. — Или просто показать.       Не успела она опомниться, как через секунду оказалась на кухонном столике, а его руки схватили её за талию и подняли. Она казалась такой же нетерпеливой, как и он, стягивая вторую бретельку платья, обнажая молочную кожу, испачканную шоколадом. Он не колебался ни секунды, прежде чем его язык прижался к её груди, собирая пятна и капли застывшей жидкости, добираясь до соска и безо всякого стыда посасывая его.       Она стонала и выгибалась под его прикосновениями, её пальцы сжимали его воротник, угрожая разорвать рубашку. Он понял намёк, расстёгивая все пуговицы, переключаясь на другую грудь, на этот раз осмелившись укусить, наслаждаясь её стоном.       Она стянула трусики вниз и сняла их, пока он возился с ремнём.       — У меня нет презерватива, — признался он в отчаянном бормотании ей в шею, твёрдый и ноющий в своих джинсах, стараясь не тереться о её лоно. Казалось, он был возбуждён весь вечер, представляя, как она отправляет всех домой, запрыгивает на столешницу, как сейчас, раздвинув ноги, и аромат её возбуждения заполняет воздух так сильно, что он почти ощущал его вкус.       — Мне всё равно, — сказала она, лизнув его грудь, такая же нетерпеливая. — Трахни меня без него, — она почти умоляла, и он выругался под нос, избавляясь от штанов и боксеров, пока его голый кончик не коснулся её складок.       — Чёрт, обещаю… — прошипел он, чувствуя, какая она горячая и мокрая, какая нуждающаяся. — Обещаю, в следующий раз я буду вылизывать тебя часами, — простонал он, медленно начиная входить в неё, всё ещё говоря поверх её напряжённого стона. — Ты даже не представляешь, сколько раз я думал о тебе такой, раздвигающей свои красивые ноги так широко для меня.       — О, Боже, — выдохнула она, когда он продолжал входить глубже, даже не собираясь останавливаться. — О… — захныкала она и обвила его талию ногами, побуждая войти до конца, откидываясь назад, пока её спина не легла на холодный мрамор. — О, чёрт, да! — громко застонала она, когда он отстранился и снова вошёл в неё.       — Что, прямо здесь? — поддразнил он, задержавшись глубоко внутри, вбиваясь в неё бёдрами и заставляя хныкать. Она посмотрела на него сквозь едва открытые веки, платье собралось под грудью и вокруг талии, жемчужная кожа всё ещё была испачкана полосками шоколада, и он больше не мог сдерживаться, начав резко в неё вбиваться и заставляя громко стонать.       — Я слышал тебя той ночью, — прорычал он ей в ухо, трахая её, держась за её плечи для опоры, её ноги были согнуты и раздвинуты в стороны. Руки Уэнсдей вцепились в его бицепсы, ногти болезненно впились в кожу. — Я знал, что завёл и взволновал тебя.       — Тайлер, — она простонала его имя, и это было самым грязным звуком, который он когда-либо слышал. — Не останавливайся, — захныкала она, и ногти вонзились в его плоть, заставляя его зарычать и прижать её руки, — пожалуйста, — это было нуждающееся, жалобное хныканье. — Пожалуйста, я сейчас…       Он опустил руку между ними, доводя её до оргазма, и теперь со свободными руками она выгнулась и задрожала под ним, её пальцы пытались за что-то ухватиться, за что угодно, когда она кончила, приглушённо выкрикивая его имя.       Только когда он почувствовал холодное мягкое вещество, он понял, что этим «чем угодно» была миска со сливками, теперь разлитыми вокруг них.       Беспорядок ни на секунду его не остановил.       — Посмотри, какой беспорядок ты устроила, — поддразнил он ей в ухо, низко и опасно, — И это только твой первый оргазм за ночь, милая.       — Тайлер, — прохрипела она и запустила пальцы в его волосы, определённо пачкая их сливками. Она практически плавала в них, и его собственные руки тоже были грязными. Сливки смешивались с шоколадом по всему их телу. Он потёр её клитор ещё немного, прежде чем поднёс пальцы к её рту, наблюдая, как она пробует с них свой вкус — сладкий, глубокий и сахарный.       Затем она взяла его руку и положила себе на грудь, которая подпрыгивала вверх-вниз с его толчками, пока он вгонял свой член в неё снова и снова.       — Сильнее, — умоляла она, и его пальцы грубо ущипнули, заставляя её хныкать и дрожать. — Чёрт, Тайлер, да!       Звук его имени из её уст был слишком сильным, её голос — напряжённый, хныкающий и умоляющий, и гортанное «ещё» сорвалось с его губ, когда он врезался в неё с новой силой.       — Тайлер… — её рука опустилась к клитору, и она почти сразу начала кончать, её приглушённые стоны нарастали в его ухе, когда он почувствовал, как её влага начинает сжиматься вокруг него.       — Продолжай кончать для меня, — велел он, чувствуя приближение собственного оргазма, тяжело дыша ей в шею и кусая её плечо. — Не останавливайся, пока я не скажу.       — Тайлер, пожалуйста, — прохрипела она, её рука всё ещё яростно тёрла. — Я долго не продержусь, — захныкала она.       Он приподнял её ноги и вошёл ещё глубже, попав в точку G и заставив её взвыть, выругаться, когда почувствовал, как её стенки сжались вокруг его толщины.       — У тебя это очень хорошо получается, — он едва мог выговорить слова. — Чёрт, я тоже сейчас кончу, Уэнсдей.       — Пожалуйста, — умоляла она, её зрачки расширились, когда она посмотрела на него, покрытая сливками, шоколадом и укусами. — Пожалуйста, заполни меня, пожалуйста, кончи в меня.       Он застонал, делая именно так, как она сказала. Хватило несколько последних толчков, прежде чем начал изливаться в неё, наполняя её тугую киску своим семенем.       Тайлер обмяк на ней, с трудом вспоминая, как дышать. Казалось, он не мог вспомнить этого очень долго.       — Я уберу всё через минуту, — наконец сказал он, ещё задыхаясь, но состояние кухни вокруг них заставило его вздрогнуть.       — Подождёт, — сказала Уэнсдей командным тоном, хотя её грудь всё ещё вздымалась. — Сначала нам нужно пойти в душ. Спустя мгновение она добавила: — И ещё нам нужно запереть ворота.       — Подождёт, — повторил он, прижимаясь к её рту губами и скользя языком по её языку, пока она не задрожала, снова сжимаясь вокруг его длины, всё ещё находящейся внутри неё. — Ты ещё не попробовала клубнику.