Глава 45. Двойное преступление.

Выйдя на улицу, Валтор и Блум решили вернуться в отель. Ничего хоть сколько‑нибудь значимого они не нашли — но это ведь никогда не мешало людям строить теории! Герои бодро додумали ответы сами, а вот правильны они или нет — скоро выяснится. Блум надеется, что обойдётся минимумом неприятных последствий. Ведь, как все знают, жизнь — та ещё лотерея. Небо над головой темнело с пугающей решимостью устроить хороший аэрополив, а ветер усиливался, настойчиво подталкивая в спину — убраться поскорее. Понимая намёк вселенной, парочка выбрала не идти по главной улице. Вместо этого они согласовали «гениальный» план: сократить путь, пробираясь между домами по прямой. Потому что тёмные переулки — это всегда безопасная и разумная альтернатива. Да. (Нет!) Особенно в городе, где правит мафия, — но в ту секунду этот выбор пути казался вполне разумным. Шли они, шли… И всё бы ничего, если б жизнь не любила преподносить сюрпризы в самый неподходящий момент. Валтор плёлся за Блум с задумчивым видом, очевидно размышляя о чём‑то невероятно важном. О чём именно? Возможно, о том, как им выбраться из временной петли? Или, может, терзался мучительными вопросами отцовства? А может, его мысли унеслись ещё дальше — к глобальным вопросам бытия? Впрочем, такой отсутствующий взгляд был вполне обычен для мужчины, и потому девушка не спешила его тревожить. Блум была уверена: в его умной голове может твориться всё что угодно — от мыслей о наступившей плохой погоде до планов мирового господства. Размах тем, мягко скажем, впечатлял. Поэтому Блум даже не пыталась гадать. Обняв его руку и переплетя их пальцы, она улыбнулась Валтору. Тот, не отвлекаясь от тяжких дум, рефлекторно последовал за ней, как послушный щенок на невидимом поводке. И только они завернули за угол, как внезапно и крайне невежливо Блум с огромной силой отдёрнули от тёмного мага. В следующий миг её припечатали к стене, схватив за горло, — и, будто этого было мало, в небе раздался оглушительный раскат грома, а где‑то вдали, кажется, даже вспыхнула молния. — Я говорил тебе не лезть, Бет… — протянул полный мужчина в очках. Он наблюдал, как один из его людей с усердием выполняет команду, и отрабатывает премию. Но не успел голос закончить фразу — да что там, даже последнюю гласную толком не озвучил, — как Блум с ловкостью, достойной профессионального дзюдоиста, скрутила чужую руку. И в следующую секунду раздался отчётливый щелчок сдвигающейся кости. Дальше, в принципе, никто ничего не успел понять: мир на мгновение превратился в смазанную картину — все цвета, движения и звуки слились в одно неразборчивое пятно. Девушка лишь успела заметить тень, пронёсшуюся сбоку с грацией разъярённого гепарда. Эта тень оттолкнула нападавшего и прижала его к стене за горло — точно так же, как только что поступили с ней. Только вот теперь в действиях читалась куда большая сила и агрессия. Валтор с пугающим рвением сдавливал шею противнику. Он злобно скалил клыки на остальных мужчин — так, что те невольно попятились, — и наконец остановил свой ледяной взор на Пухляше, который ещё минуту назад раздавал команды. — Прошу, продолжи. Что ты хотел сказать? — процедил Валтор. — Я… я… — начал заикаться тот, глаза его расширились от ужаса, а тело само собой заскользило за спины охраны. — Ну же, не стесняйся, — елейно протянул тёмный маг, всё ещё сжимая шею противника и совершенно игнорируя его хрипы. — Мы же не хотим, чтобы увлекательный разговор оборвался на самом интересном месте? Блум, наконец придя в себя после столь неожиданного поворота событий (который, честно говоря, больше напоминал сцену из боевика категории B), сдула прядь волос, упавшую на лицо, и почувствовала первые капли дождя на коже. — Лучше тебе ответить, — подошла ближе рыжая. На звук её голоса Валтор тут же повернулся и быстро окинул взглядом в поисках повреждений, но девушка покачала головой, приглушая его беспокойство. Пухляш — имя которого она до сих пор не знала… А почему, собственно, она его не знала? — Как тебя зовут? — спросила рыжая, одновременно продумывая план: вызвать Жана для «промывки мозгов» данным субъектам. В голове всплыли образы «Людей в чёрном» — с той лишь разницей, что вместо стирателя памяти у них будет Жан и его фирменный вампирский гипноз. Мужчина посмотрел на неё так, будто она не в своём уме. Обидно, но посыл ясен. — Оскар, — пробормотал тот автоматически. И тут, как по сценарию театрального представления, резкий порыв ветра пронёсся над головой — настолько сильный, что едва не сорвал шляпу с мужчины. Оскар, будто получив магический пинок под зад, внезапно пришёл в себя и начал монолог: — Я не знаю, какого чёрта происходит, Бет, но я предупреждал тебя. Видит Бог, предупреждал! — выкрикнул он, но затем, видимо вспомнив о тёмном маге — который наблюдал за Оскаром с пристальным интересом патологоанатома, смотрящего на экземпляр для вскрытия в лаборатории, — заметно присмирел. — Скотт, старый лис Браун… — пробубнил он себе под нос. Но Блум и Валтор, разумеется, услышали каждое слово. — Вас видели вместе. Я не знаю, что ты задумала, крошка, но тебе это с рук не сойдёт, — громогласно объявил он под вой ветра. Оскар даже не постеснялся эффектно направить на неё палец. — Сначала крутилась вокруг мистера Кейна — и, конечно, этого оказалось недостаточно. Крошка Бет, не довольствуется малым! — Пухля, окончательно потеряв чувство самосохранения и, видимо, забыв о присутствии мага, осмелел настолько, что вышел из‑за спин охраны и выкрикнул: — Шлюха! «Это ты зря», — пронеслось в голове у Блум. И в тот же миг Оскару не дали договорить: Валтор небрежным жестом применил заклятие удушения — точно, без грамма сантиментов. Дальше всё завертелось на быстрой перемотке: рыжая до сих пор не могла поверить, что ещё недавно они с Валтором спокойно выбирали детскую одежду в магазине, обсуждали расцветки и умилялись пинеткам (точнее, умилялась только она, а тёмный маг старательно кивал головой), и теперь… Теперь несколько телохранителей Пухли — Великий Дракон, в самом деле! — стреляют прямо в них! Пули засвистели в воздухе, но Валтор молниеносно заслонил Блум собой. Выстрелы грянули — и пули вонзились в его грудь. Тут уже сцена перешла в режим замедленной съёмки: рыжая кричит и бросается к нему, её сердце готово выпрыгнуть из груди… Но маг даже не вздрогнул. Пули постепенно покидали его тело и падали на землю переулка, буквально выныривая из груди. А место, где секунду назад зияли раны, затягивалось без следа. Блум только открыла рот, чтобы спросить о самочувствии Валтора, как раздались выкрики и ругательства противников — блеск оружия сверкнуло в полумраке переулка. Но они не успели пустить его в ход: тёмный маг с лёгким поворотом запястья заставил их встать на колени. А дальше — без лишнего пафоса, долгих речей и драматичных пауз — он сжёг их. Просто сжёг, несмотря на усилившийся дождь, который теперь лил как из ведра, насквозь пропитывая их одежду водой. Огонь поглотил их за секунду — так быстро, что никто из нападавших не успел даже вскрикнуть. Блум поморщилась от резкого запаха горелой плоти, мысленно критикуя проклятый токсикоз, что решил проявиться в неподходящий момент. Она вплотную подошла к магу, неосознанно отгораживая себя от жуткого зрелища: шаг в сторону, чуть повернуться боком — и вот уже не так отчётливо видно обугленные силуэты. Мужчина почувствовал, как девушка обнимает его за плечи, как пальцы нервно скользят по ткани, нащупывая место повреждения. Когда она не нашла ни малейшего следа от пуль, то шумно вздохнула с облегчением. Не отрывая её от себя, Валтор отыскал руки девушки и вновь переплёл их пальцы — так, будто это был самый естественный жест в мире, а не действие после только что произошедшей бойни. В следующее мгновение мир потемнел — резко и без предупреждения. Мрак окутал всё вокруг гигантским одеялом, а затем… Блум снова увидела сцену, которую уже наблюдала дважды. Их знакомая компашка — Адам, Жан, Огрон, а напротив него — Гантлос. — Что за чёрт?! — воскликнул Адам, в панике поворачиваясь за ответом к Жану. Тот, впрочем, сам выглядел не менее растерянным, пытаясь сложить пазл из хаотичных мыслей. Но догадаться, какой конкретно чёрт или демон стал причиной всего этого безобразия, он, похоже, пока не мог. Временная петля, как всегда, без лишних предупреждений и уведомлений о перезапуске, совершила очередной виток. — Что вы сделали? — произнёс Огрон. Взгляд при этом он упорно держал на Валторе, несмотря на обращение «вы». — На нас напали, — поспешила вмешаться Блум, не совсем понимая, к чему всё идёт, но нутром чувствуя подкрадывающийся… трындец. — Кто? — Адам сделал шаг вперёд, собираясь подойти ближе, но Жан ловко придержал его за локоть, одновременно переводя взгляд на мужчин. — Члены мафии. Их возглавлял Оскар, правая рука Кейна, — объяснила Блум. — Он же остановил меня возле женского туалета в прошлый раз. — И что вы сделали? — Огрон поднял бровь, по‑прежнему не сводя взгляда с Валтора. — Я их убил, — объявил тёмный маг, даже не думая скрывать. Интонация его звучала абсолютно спокойно, совсем неподходящая под смысл сказанного. Но эта невозмутимость явно провоцировала Огрона. Гантлос, до этого момента наблюдавший со стороны с видом скучающего зрителя, думая, что эти двое, как обычно, устроят своё фирменное противостояние — на уровне выпячивания груди, скрещивания рук и долгих напряжённых взглядов. Потом, по привычному сценарию, они разойдутся по углам, а вся группа соберётся в кружок и начнёт обсуждать, что делать дальше. Но на этот раз сценарий пошёл не по плану. Валтор и Огрон вовсе не собирались расходиться — напротив. Дыма без огня не бывает, и Гантлос, следуя такой логике, сделал шаг вперёд, готовый в любой момент вмешаться. А Блум… Она всё это время пыталась понять, как они вообще докатились до такого. При этом, если подумать здраво, никто не пострадал. Никто ничего не потерял. Да, временная петля перезапустилась — но, может, это и к лучшему? Теперь у них есть преимущество: они знают больше, чем раньше, и могут избежать тех ошибок, что совершили в предыдущих циклах. И тетрадь Флетчера вовсе не потеряна, как может показаться. Стоит сделать пару шагов, нагнуться, поднять её с земли — и вот она уже в руках. Всё просто, чёрт возьми! Нет нужды драматизировать, раздувать из мухи слона и устраивать трагедию мирового масштаба. Но, наблюдая за ненадолго затихшими мужчинами, Блум понимала: в их случае логика и здравый смысл взяли выходной. Напряжение между Валтором и Огроном висело в воздухе, как грозовая туча перед ливнем, — и, кажется, достаточно одной искры, и всё нафиг взорвётся. Как заметила девушка, эти двое в принципе не стремились к дружескому общению. И ладно бы к дружескому — даже к конструктивному диалогу у них получалось перейти крайне редко. Вместо этого их взаимодействие напоминало затяжную «холодную войну»: атмосфера, в которой можно нарезать колбасу на бутерброды — настолько она была плотной. Причина? Возможно, всё дело в том, что Валтор хочет её защитить и подсознательно чувствует угрозу в лице Огрона. А Огрон… Ну, его реакцию можно понять. Блум бы и сама не была на седьмом небе от счастья, узнав нечто подобное о том, кого считала другом. При этом Огрон не проявлял какой‑либо яркой агрессии в её сторону. Более того, Блум даже назвала бы его реакцию толерантной. Он не кричал, не угрожал, не швырялся заклинаниями от злости. Но, видимо, тёмный маг так не считал. Или… У него были какие‑то другие претензии к лидеру Чёрного круга? Какая‑то личная антипатия? Блум глубоко вздохнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучку, и перевела взгляд с Огрона на Валтора и обратно, чувствуя: сейчас что‑то произойдёт. — Ты мог их обезвредить и позвать нас, — произнёс Огрон с назидательной интонацией. — Думаю, мистеру Жану не составило бы труда стереть им память. «А в его словах есть здравое зерно», — она сама об этом думала, пока ситуация не вышла из‑под контроля. — Начинать с начала — что? — Валтор вскинул бровь, сузив глаза. — Мы ничего не теряем, если перезапустим петлю. Твои опасения необоснованны. Я устранил угрозу для своей семьи — для жены и будущего ребёнка. «Воу», — рыжая замерла, даже немножко покраснела, услышав к себе такое обращение. Нет, в их отношениях и так было понятно, к чему всё идёт. В диалогах всё чаще мелькают слова «семья», «мы», «наш ребёнок» — ну или что‑то в этом духе. В конце концов, она беременна от него, и женитьба — вполне логичный исход для них обоих. Но они ещё никогда прямым текстом, без юмора и подколок, не называли друг друга «мужем» и «женой». Тем более — не выносили на всеобщее обозрение свой будущий статус. И всё же у Блум заколотилось сердце, покраснело лицо — тело явно решило за неё реакцию и сделало это без согласования с мозгом. «Предатель». Пока девушка пребывала в своих душевных метаниях, давление в группе усилилось. — Жена? — несколько удивлённо вымолвил Огрон, но затем едко усмехнулся. — Не слишком ли ты высокомерен? От этих слов Блум мигом пришла в себя, стряхнув романтический туман. «В смысле высокомерен, дружище? — терялась в догадках девушка, не понимая, что происходит с лидером Чёрного круга. — Ты встал не с той ноги?» — Что ты имеешь в виду? — резко спросил Валтор. Огрон скрестил руки на груди: — Всё предельно просто. Ты ведёшь себя так, будто весь мир крутится вокруг тебя и твоих желаний. Уничтожил людей — не подумав о последствиях для остальных. Объявляешь кого‑то женой — будто это само собой разумеющееся. Будто она твоя собственность. Высокомерие чистой воды. «Брейк, парни», — мысленно взмолилась рыжая, уже готовясь встать между ними и развести в стороны, как двух детей. Но Валтор вступил раньше: он сделал шаг вперёд и подошёл вплотную к Огрону. — Последствия? — высказал мужчина. — Подумай, к чему могло привести нападение на беременную женщину. И да, Блум — моя. Это не высокомерие, а факт. «Та‑а‑ак». — Не обязательно было убивать, — холодно парировал Огрон, не отводя взгляда. — Мы не можем предугадать, как ликвидация людей в петле повлияет на её работу. Вдруг в следующий раз она не перезапустится? Или перезапустится с изменениями, которые только усугубят наше положение? А последнее заявление… Это ли не очередное подтверждение твоего высокомерия? Валтор стиснул кулаки так, что костяшки побелели, а его глаза сверкнули опасным огнём. Блум всё больше хмурилась, опасливо глядя на них, совершенно не понимая, какая творюшка покусала обычно сдержанного и, можно даже сказать, добродушного Огрона. «Разве у него не должно быть претензий ко мне?» — думала девушка, мысленно перебирая все свои «грехи». Огрон узнал о ней немало: вполне можно предположить, он догадался, что рыжая сблизилась с ним не просто так. Да, первоначально у неё были не самые чистые мотивы… Но девушка очень быстро начала получать искреннее удовольствие от их общения. «Почему он придирается к Валтору?» — недоумевала Блум. Ведь, кроме как придиркой, это сложно назвать по‑другому. Ей крайне трудно поверить, что убийство в петле в самом деле влияет на её работу. Гантлос попытался, как и она раньше, встать между ними, но Огрон бросил на него такой взгляд, что тот, поджав губы, остался на месте. — Ты слишком много на себя берёшь, — интонация Валтора зазвучала крайне угрожающе, воздух вокруг него начал мерцать от скапливающейся магии. — Ты рассуждаешь о последствиях, но сам, видно, не осознаёшь, что стоит на кону. Ты вообще хоть представляешь, каково это — чувствовать, когда под ударом тот, кого ты должен защищать? Огрон усмехнулся, но в его глазах не было и тени веселья. — О, я прекрасно понимаю, что значит защищать. Но я делаю это без бессмысленной жестокости. Ты же действуешь, как дикий зверь: сначала рвёшь на части, потом думаешь. Или не думаешь вовсе. Тёмный маг сделал шаг вперёд, и магическое мерцание вокруг него стало ярче, образуя ореол. Огрон не отступил. Его собственные руки слегка засветились — не ярко, не вызывающе, но вполне заметно. — Следи за словами, паладин, — рыкнул Валтор, и его зрачки сузились до тонких игл. Лидер Чёрного Круга на секунду расширил глаза в удивлении. — А… — усмехнулся Валтор, склоняя голову к плечу с видом кота, только что поймавшего мышь и теперь решавшего, поиграть с ней или, может, съесть сразу? — Это секрет? Паладин, отрекшийся от своего пути… Но, видно, от сути не убежишь. Адам недоумённо переводил взгляд с одного на другого. Гантлос же хмыкнул себе под нос, натягивая козырёк. А Блум… Блум и так знала, что члены Чёрного Круга когда‑то были Светлыми Паладинами. И не то чтобы они стали тёмными магами в классическом понимании — скорее, они добавили в палитру пару оттенков серого. Но как узнал Валтор? Почувствовал потоки их магии? Не думая отвечать, Огрон сделал резкое движение рукой — в воздухе прочертилась серебристая линия, и волна силы ударила в сторону Валтора. Тот едва успел выставить щит: магический барьер вспыхнул, поглощая атаку. Окружающие, которые до этого лишь издали присматривались к странному противостоянию, теперь в испуге останавливались или же дали дёру. «Какого хрена?!» — взвизгнула в уме Блум, ещё не понимая, как поступить. Гантлос, находившийся ближе всех, придержал девушку за руку и потянул в сторону, бормоча: — Пусть выпустят пар. — В смысле?! — в шоке посмотрела на него рыжая. Блондин пожал плечами, не отрывая взгляда от противостояния мужчин. — Сама посмотри, — пояснил он будничным тоном, — два барана на мосту. Пока не столкнутся лбами, не разойдутся. Взглянув на начавшуюся драку, девушка невольно вздохнула. Валтор, убедившись, что она в безопасности, полностью сконцентрировался на «враге». Блум наблюдала за их противостоянием — и чем дольше смотрела, тем больше оно напоминало ей драку петухов: много шума, перья летят, а смысл? «Выпустят пар? Они же не пубертатные подростки, Бога ради!» Огрон сделал резкий выпад — в сторону Валтора устремился поток, закрученный в спираль. Мужчина отбил атаку с лёгкостью человека, который делал это тысячу раз, в ответ ударив тёмной, пульсирующей волной силы, устремив её к Огрону. Тот отпрыгнул, но всё‑таки сгусток немного задел плечо. Прохожие, понятное дело, визжали и разбегались кто куда… Ну ещё бы: это двадцатые, детка, люди ещё не научились списывать фаер‑шоу на «спецэффекты для фильма». Жан, который всё это время заслонял Адама, с интересом смотрел на драку, впрочем, как и сам сын пастора. «Серьёзно? — сарказм в мыслях рыжей нарастал, заглушая первоначальное беспокойство. — Они забыли, что мы в петле? Что у нас есть задача поважнее, чем выяснять, кто тут самый крутой?» А Блум‑то думала, что это она, как хорошая иномарка, заводится с пол‑оборота. Но, похоже, эти двое дадут фору любому спортивному автомобилю с турбированным двигателем. Она невольно сделала шаг вперёд, готовая вмешаться, но Гантлос не отпускал её руку. Прищурившись на него, Блум вновь повернулась к сцене двух «альфа‑самцов на выгуле» — и, честно говоря, ей показалось, что у неё дёрнулся глаз. Или не показалось? Валтор — её самоназванный муж — мог закончить драку в считанные секунды. И, не в обиду Огрону — который, без сомнения, сильный маг, — но Валтор на столетия старше, опытнее и, да, в целом сильнее. А если говорить об Огроне… То и он дрался не в полную силу. Блум было с чем сравнить. Итак, что выходило из этого набора фактов? А то, что это не серьёзный бой. И, к большому неудовольствию Блум, Гантлос был прав: мальчики просто выпускали пар. Но что стояло за этим? Блум задумчиво прикусила губу. То ли у Огрона что‑то произошло за время их отсутствия — так же, как у них с Валтором? То ли это изначальное недовольство друг другом, накопленное с момента первой встречи? А может, это вообще совокупность всех вещей? Кто знает… Она вздохнула, скрестила руки на груди и приготовилась наблюдать за продолжением спектакля. Но вот что рыжая точно знала — это последствия от таких действий. И когда полог темноты накрыл сознание Блум, вновь безжалостно перематывая время назад, девушка с мрачной мыслью подтвердила: да, она была права. Петля перезапустилась. Снова. Не успела она подумать дальше, как два гладиатора — к счастью, не идущие на смерть с пафосным криком «Аве, Цезарь!» — вновь бросились в драку, игнорируя всё и вся. Их даже не смущало, что петля после их действий снова перезапустится. Блум закатила глаза так сильно, что, казалось, увидела собственные затылочные доли мозга — и в очередной раз убедилась: мужчины до старости остаются мальчиками. В их мире «решить вопрос» часто идёт в паре с «покрасоваться силой», особенно если рядом есть кто‑то, кто может оценить масштаб фейерверка. Глубоко вздохнув — скорее в попытке унять раздражение, чем наполнить лёгкие кислородом, — Блум только успела убрать руку с глаз, как Валтор отправил Огрона в полёт, и тот врезался в стену отеля. Раздалось долгоиграющее «Бах!» — и мир снова погрузился во тьму. Знакомая сцена. Те же актёры. Тот же дурацкий сценарий. Теперь уже Огрон, полный праведного гнева, набросился на Валтора, сковав его магическими цепями. Но тот, не моргнув глазом, сжёг их с видом человека, избавляющегося от надоедливой мошки. Обмен заклинаниями продолжился с удвоенным энтузиазмом. Одно из них, срикошетив, угодило в ветку на дереве. Ветка же, от силы удара, пронеслась мимо Блум и обрушилась на какого‑то случайного NPC. Земля ему пухом, кстати. У девушки нервно дёрнулся глаз. Не успели к ней кто‑либо из группы подойти, как петля… Ну, угадайте? Правильно! Она вновь перезапустилась. Едва открыв глаза, Блум почувствовала, как тошнота подступает к горлу, а дыхание становится тяжелее. Возможно, бесконечные «американские горки» оказались слишком экстремальными даже для её организма. А может, это была не физическая реакция, а эмоциональный коллапс, приправленный токсикозом, — но, честно говоря, ей было глубоко плевать, что именно стало причиной. Важен итог. Сил терпеть это представление больше не осталось. Блум это достало окончательно. — Ты как? — спросил Жан, материализуясь рядом с вампирской скоростью и заботливо приобнимая за плечи. — Бывало и лучше, — ответила она, благодарно сжимая его руку и жестом прося вернуться к остальным. Жан неуверенно кивнул, очевидно уловив тот кипящий внутри гнев, вот‑вот грозившийся вырваться наружу. Глаза Блум вспыхнули золотым огнём. Клыки удлинились с тихим, зловещим пылом, а тело начало неспешно, но уверенно обрастать атрибутами её драконьей сущности. Не обращая ни малейшего внимания на новую волну визгов прохожих и удивлённых вздохов от собственной группы, Блум стремительно подлетела к мужчинам. Одним магическим жестом она оттолкнула их друг от друга. Расправив мощные крылья и взмахнув хвостом на манер дрессировщицы… — Довольно! — голос девушки прогремел, перекрывая крики людей. Воздух вокруг неё задрожал от высвобождаемой силы, а золотые искры, сорвавшиеся с кончиков пальцев, образовали мерцающий барьер между Валтором и Огроном — на случай, если те вдруг решат проигнорировать её красноречивый жест. Оба мага замерли, ошеломлённые внезапным вмешательством. Валтор, ещё секунду назад готовый нанести удар, обернулся к Блум. В его глазах изумление быстро сменилось тревогой. Огрон, прислонившийся к стене, выпрямился и смерил девушку внимательным и в равной степени удивлённым взглядом. — Блум… — начал Валтор, но она резко подняла руку. — Нет, теперь вы будете слушать меня, — звуча максимально твёрдо, она подняла подбородок. — Вы оба. Рыжая сделала шаг вперёд, и даже на расстоянии чувствовалась мощь, исходящая от её тела. Крылья за спиной подрагивали, хвост ритмично покачивался, подчёркивая раздражение Блум. — Сколько раз мы уже здесь оказались? Вы знаете? Нет. Потому что даже не заметили, как перезапускали петлю! — Рыжая обвела мужчин гневным взглядом. Огрон хотел что‑то возразить, но Блум продолжила, не давая ему ни единого шанса вставить слово: — Вы говорите о последствиях, но сами не видите, к чему приводят ваши действия! Петля перезапускалась снова и снова — из‑за вас! Каждый раз, когда вы решаете выяснить, кто прав, мы теряем время, которое могли бы потратить на решение настоящей проблемы. — И вы оба… Оба… Секунду, — девушка резко осеклась, стремительно развернулась, согнулась пополам и продемонстрировала земле содержимое своего желудка. — Блум! — в беспокойстве воскликнули сразу несколько голосов, среди которых самым громким, разумеется, оказался Валтор. Мужчина поспешил к ней, полный благородного порыва и готовности помочь… Но не успел он сделать и пары шагов, как реальность, словно насмехаясь, щёлкнула пальцами — и их вновь швырнуло в начальную точку «сохранения». — Дорогая, — Валтор, не теряя времени, тут же оказался рядом и обнял её за талию. Рыжая, не имея ни сил, ни желания сопротивляться, прислонилась к нему, спрятав голову на чужой груди. Без лишних промедлений она накрыла его губы ладонью — жест, красноречиво говорящий: «Молчи, просто молчи». Мысленно досчитав до десяти (и мысленно же добавив ещё пять, потому что десять оказалось мало), она вдохнула его запах и отстранилась, убрав руку с его рта. — Ты, — строго начала рыжая усталым голосом, — заберёшь ключи от номера и все документы. Затем девушка повернулась к остальным: — Увидимся вечером. Мы пришлём оповещение о времени и согласуем место встречи. Далее, не дожидаясь реакции, она решительно направилась в сторону отеля, не оглядываясь. «Кто как, а я — спать, господа.» Заебало всё, по‑другому и не скажешь. *** Блум буквально выплыла из ванной комнаты, небрежно накинув халат и завязав волосы. Времени до ужина было с запасом — вполне можно позволить себе часок‑другой вздремнуть. Но едва она переступила порог комнаты, как застыла в немом ступоре: перед ней развернулась сцена, будто вырванная из фильма начала нулевых. По крайней мере, атмосфера выстроена с маниакальной точностью: мрачноватый фон, приглушённые цвета с отливом зелёного — всё как положено. В центре композиции восседал главный герой сея драмы с «кожей убийцы» и выражением лица «лев влюбился в овечку». Блум не была овечкой, ну а лев, несмотря на это, всё же строил из себя мазохиста. «Она относила себя к Голливуду, но Голливуд отнёс её обратно — с пометкой "неформат"». Покачав головой с видом человека, который уже устал от всего цирка, Блум неспешно двинулась к кровати, попутно пытаясь завязать непринуждённый диалог. — Ты не собираешься ложиться? Валтор, который не сводил с неё взгляда, лениво поднял бровь — этакий мастерски отработанный жест, призванный вызвать трепет. — Я подумал, ты не захочешь сегодня видеть меня в постели. «Ах, так вот в чём дело», — поняла Блум, сохраняя на лице непроницаемую маску. Внутри, правда, она уже закатила глаза. Остановившись, девушка пристально посмотрела на мужчину — тот не спешил отворачиваться. «Он всерьёз намерен сидеть там и наблюдать, пока я пытаюсь уснуть?» Рыжая тяжело выдохнула и возвела глаза к потолку — тем самым подражая Глэну, практиковавшемуся в этом с завидной регулярностью, прося у высших сил терпения (и, видимо, сил не прибить окружающих, в частности её). — Валтор, я, безусловно, люблю тебя, — произнесла она с расстановкой, — но если ты прямо сейчас не окажешься в кровати, то, клянусь Святой Аркадией, я выставлю тебя из номера. Мужчина с видом истинного аристократа поднялся со стула. Он двигался методично, но с неизменной гордой осанкой, несмотря на приказ. Блум молча наблюдала за его продвижением, по мере приближения мага поднимая голову всё выше и выше, пока не задрала её почти под прямым углом. «Как можно быть таким высоким?» — проворчала рыжая про себя. И только она собралась озвучить вопрос «Что, во имя всех святых, происходит?», как Валтор внезапно наклонился и без всякого предупреждения подхватил её на руки. Блум вскрикнула от неожиданности и инстинктивно вцепилась в его шею, широко распахнув глаза. Она возмущённо задышала, пытаясь собраться с мыслями, пока мужчина ещё крепче прижал её к себе. — Что ты делаешь?! Глядя на девушку сверху вниз, тёмный маг молча направился к кровати — и не просто лёг, а торжественно водрузил себя на неё вместе с Блум. Рыжая, всё ещё возмущённо дыша, попыталась высвободиться. Но мужчина лишь крепче прижал к себе. — Валтор! — строго произнесла она, но голос предательски дрогнул, выдавая, что внутри уже идёт ожесточённая борьба между «я сейчас тебя придушу» и «ладно, бог с тобой, делай что хочешь». — Прости, — пробормотал он, утыкаясь носом в её шею и наваливаясь всем телом — но так ласково, что Блум оставалось только сдаться. Потому что сопротивляться этой смеси обаяния и напора было всё равно что пытаться остановить поезд на всех скоростях. Она вздохнула — глубоко, с намёком на «хорошо, но я всё ещё недовольна» — и, раздвинув ноги, впустила его в своё пространство. — Прощаю, милый, — выдохнула рыжая, решив, что словесные баталии на сегодня окончены. Дальше она не хотела говорить — и Валтор, поняв это без подсказок и табличек с надписями, тоже замолчал. Но всё же нежно прикусывал её шею, медленно спускаясь к плечу, зализывая повреждения. А когда он задел особо чувствительное место, по спине Блум пробежали мурашки, а из горла вырвался неожиданный смешок. — Ты собака? Валтор поднял голову: в глазах плясало озорство и самодовольство, переплетаясь в одно. — Если это поможет заслужить твоё расположение… — протянул он с наигранной серьёзностью, снова прижимаясь к её шее. На сей раз он лизнул кожу кончиком языка, медленно пройдясь до пульсирующей вены. — Гав? Блум покачала головой, пытаясь сохранить остатки строгости, но не смогла сдержать смешка, а после — стона. — Ты невозможен, — пробормотала она, но руки уже сами собой обвились вокруг него. — Абсолютно, стопроцентно, вне всяких сомнений невозможен. Валтор довольно хмыкнул и наконец расслабился, полностью опустившись на кровать и увлекая Блум за собой. Она устроилась у него на груди, слушая, как дыхание становится всё более размеренным. *** На этот раз наши герои проявили сознательность, решив не светиться в ресторане отеля. Более того, они вообще договорились минимизировать контакты друг с другом. Раньше‑то они, конечно, тоже старались не привлекать внимания… Ну, почти. В итоге все сошлись в номере Огрона и Гантлоса. Пока эти двое вызвались телепортировать остальную братию, Блум и Валтор уже расположились на месте. И вот — они здесь. Силуэты, материализовавшиеся в комнате, стремительно обрели привычные очертания. Задача оказалась не из лёгких: когда в небольшом пространстве собирается толпа мужчин, «рассредоточиться» получается не очень. Блум, которая невозмутимо наблюдала за всеми, не стала тратить время на любезности и прелюдии. — Нам кажется, — бросила она в тишину, — Кристофер убил свою жену, а его, в свою очередь, вполне мог отправить на тот свет мистер Кейн. Эффект был… сдержанным. Никто не схватился за сердце с криком «Не может быть!». Лица присутствующих выражали скорее задумчивость с налётом понимания. Когда Блум развила мысль, добавив пару гипотез насчёт шоу иллюзий, остальные дружно закивали, соглашаясь с суждением сходить на него. Затем слово взял Гантлос — поскольку, видимо, Огрон всё ещё избегал социальных контактов и пока не был готов к диалогу. — Мы ещё раз прошерстили весь отель, — сообщил он. — И, как вы уже догадались, нашли ровно столько же, сколько в прошлый раз: ноль. Блум слушала, лениво скользя взглядом по комнате. Интерьер впечатлял — всё дорого, стильно и с намёком на «здесь живут люди с толстым кошельком». Внимание девушки привлёк стол: на нём стояли два тёмных флакончика, от которых явственно пахло можжевельником. — Что это? — перебила она Гантлоса, не в силах побороть любопытство. Гантлос обернулся к флаконам и выдал: — Тоник для приёма внутрь, полагаю. Что‑то оздоровительное. Видимо, для поддержания сил у пожилых людей. Блум прищурилась. Первый флакон был почти пуст — очевидно, Логан Браун успел основательно им подзаправиться ещё до приезда в отель (ну не мог же его использовать Гантлос, правда?). Она подняла глаза на блондина. Тот по‑прежнему смотрел на неё, не торопясь отводить взгляд. Образ дедули никак не хотел укладываться в голове — он совершенно не сочетался с обликом матерого мужчины перед ней. Как же там было?.. Блум погрузилась в воспоминания о своих давних путешествиях с Жаном по Земле, а точнее — по России. Эта страна поразила её с первого взгляда: бескрайние просторы, сменяющиеся то густыми лесами, то широкими степями. Россия оказалась настоящей сокровищницей истории и достопримечательностей — где ещё можно за один день увидеть древний храм с потемневшими от времени иконами, заброшенный советский кинотеатр с афишей «Иронии судьбы» и стеклянную высотку, пронзающую небо гранями? Менталитет местных жителей, к удивлению Блум, оказался подозрительно похож на тот, что она приобрела в свои уже не совсем молодые годы. Там же она познакомилась с парой вампиров — мужем и женой. Прямо скажем, колоритная семья, в хорошем смысле… Но это история для другого раза. Как и подробный разбор шедевров союз кинематографа — тема, достойная отдельного разговора. «Так о чём я?.. Ах да!» В памяти всплыла фраза из одного забавного мультфильма, который она когда‑то посмотрела. Самоуверенный персонаж ростом с гнома гордо заявлял: — Я мужчина в самом расцвете сил! И да, Гантлос идеально подходил под это описание. Пусть пара морщинок и намекала на прожитые годы, но выглядели они скорее как декоративный штрих для солидности, но не для возраста. Неловко отвернувшись от блондина и почти не слушая фоновый гул голосов группы, Блум снова уставилась на флакончики. Взяв их в руки, она принялась крутить, изучать, а затем, осторожно открутив крышечки, едва вдохнула запахи. Первый флакон, почти пустой, источал резкий, напористый запах можжевельника. Второй, полный до краёв, пах куда скромнее. «Странно…» — подумала Блум. Отодвинув первый флакон, она снова поднесла к носу крышечку от него и принюхалась внимательнее. Да, запах слабый, но структура та же. — Жан, — позвала она вампира, отреагировавшего, мгновенно появившись рядом. — Скажи, пожалуйста, состав в этом флаконе отличается от предыдущего? — спросила Блум, протягивая ему оба сосуда. Жан взял флакончики, прикрыл глаза — видимо, чтобы отсечь лишние раздражители. Через полминуты он кивнул: — Да. Француз вновь поднёс флакон к носу и немного нахмурился. — Да, — повторил он уже более уверенно. — В этом флаконе точно не то же самое. Запах можжевельника есть, но он не сильный. И за ним скрывается что‑то ещё. Металлическое, чуть солёное. Не будь я вампиром, никогда бы не почувствовал остальных нот. — Подожди, — неожиданно сказал Огрон, до этого наблюдавший со стороны. Он отлепился от стены и шагнул ближе, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Валтора. — Как ты сказал? — Не будь я вампиром… — Нет, нет, до этого, — перебил его Огрон, нетерпеливо махнув рукой. — Металлическое, чуть солёное? Рыжий маг замер, погрузившись в раздумья. Его взгляд стал рассеянным, пальцы непроизвольно сжались и разжались, а на лбу проступила морщинка. Спустя несколько напряжённых мгновений он резко повернулся к Жану, и в его глазах вспыхнуло озарение. — Можешь принести пищевую соду? Вампир замер, удивлённо вскинув брови — просьба выглядела крайне странной в контексте их поисков, — но затем молча кивнул. Огрон тем временем подошёл к столу, взял прозрачный стакан и графин с водой. Остальные замерли, не произнося ни слова, и с нарастающим любопытством следили за его действиями. Когда Жан вернулся с небольшой баночкой пищевой соды, Огрон насыпал малое количество белого порошка в стакан с водой. Жидкость запенилась с тихим шипением, но быстро успокоилась. — Сейчас я покажу, что находится во втором флаконе, — объявил Огрон, беря в руки тёмный сосуд. Он осторожно капнул из второго флакона в стакан с раствором соды. В тот же миг в стакане началось бурное выделение пузырьков газа, а жидкость приобрела мутно‑белый оттенок и начала образовывать хлопья, оседающие на дно. — Видите? — маг поднял стакан, чтобы все могли разглядеть происходящее. — Характерная реакция с содой и выпадение осадка говорят о том, что здесь не просто можжевеловая настойка. Во втором флаконе — раствор хлорида кальция. Блум прищурилась, вглядываясь в стакан: — Хлорид кальция? Но зачем он мог понадобиться Логану Брауну? Огрон поставил стакан на стол и сложил руки на груди: — Вряд ли о его наличии знал сам Логан. Но давайте разберём свойства этого вещества. Во‑первых, хлорид кальция действительно используют в медицине — например, для восполнения дефицита кальция или как кровоостанавливающее средство. Но в высоких концентрациях он крайне опасен. Адам подался вперёд: — Насколько опасен? — Крайне опасен, — повторил мужчина, обводя взглядом собравшихся. — При передозировке хлорид кальция вызывает нарушение работы сердца, поражение почек, обезвоживание организма. Симптомы развиваются стремительно: слабость, тошнота, судороги, а затем — катастрофическая потеря жидкости. Полностью обезвоженный, иссушенный — труп будет выглядеть, как будто человек голодал. — Стой, — сказала Блум, поднимая руку. — Иссушение… Именно так погибли Логан и семнадцатилетний Чарльз Беннет, — пробормотала она. — Но для этого требуется время — процесс не мгновенный. — А что его может ускорить? — вмешался в её рассуждение Адам. Секунду никто не говорил, но вдруг послышались два голоса одновременно — Гантлоса и Огрона: — Климат. — Вентиляция. Они посмотрели друг на друга, и Огрон продолжил: — Верно, — кивнул лидер Чёрного Круга, — климат и вентиляция. В 1926 году системы кондиционирования — ещё редкость, а вот мощные отопительные системы в отелях уже встречаются. Особенно в престижных заведениях вроде этого. Он подошёл к окну, приподнял штору и указал на массивный радиатор под подоконником: — Смотрите: чугунный радиатор, подключённый к центральной системе отопления. В это время года его ещё не выключают, ночи прохладные, а то и вовсе без пальто не выйдешь. Блум подошла к радиатору, провела рукой над его поверхностью — та была тёплой. — Высокая температура ускоряет испарение влаги из организма, — продолжила она мысль Огрона. — Но одного этого мало. Что ещё? — Влажность, — подхватил Гантлос. — В отапливаемом помещении она резко падает. Сухой воздух вытягивает влагу из тела. А если ещё и вентиляция устроена так, что постоянно подаёт свежий, сухой воздух с улицы… Огрон кивнул: — Именно. Представьте замкнутое пространство: жарко, постоянный приток сухого воздуха. Организм пытается компенсировать потерю влаги, но не успевает. А теперь добавим к этому хлорид кальция. Адам нахмурился: — Как он усугубляет ситуацию? — Хлорид кальция — гигроскопичное вещество, — объяснил Огрон. — Оно активно поглощает влагу. В организме оно нарушает водно‑солевой баланс, усиливает выведение жидкости через почки, повышает осмотическое давление в тканях. Проще говоря, оно «высасывает» воду из клеток. Жан задумчиво провёл пальцем по подбородку: — То есть если человек принял хлорид кальция, а потом оказался в таких условиях… — …Его организм теряет влагу в разы быстрее, — завершил Огрон. — Обезвоживание наступает стремительно. Кожа сохнет, становится дряблой, сморщивается. Мышцы теряют тонус. Внутренние органы перестают нормально функционировать. В итоге человек иссыхает за считаные часы. — Значит, его убили в замкнутом жарком помещении с хорошей вентиляцией… — протянула Блум, поджав губы, но затем спросила, обращаясь к Ограну: — Неужели ты не обнаружил хлорид кальция при вскрытии Чарльза? Все взгляды устремились к нему. Огрон отошёл к столу, взял лист бумаги и начал схематично чертить что‑то, поясняя на ходу: — Хлорид кальция — это не яд в классическом понимании. Он не накапливается в тканях, как, скажем, мышьяк или ртуть. Его действие основано на нарушении водно‑солевого баланса, а сам он быстро выводится из организма через почки. К моменту вскрытия его концентрация могла упасть до следовых значений — настолько малых, что стандартные тесты просто не фиксируют их. — Говоря по‑другому, хлорид кальция ушёл с мочой, — пояснила сама себе Блум. Адам нахмурился: — Но должны же остаться какие‑то косвенные признаки? — Должны, — согласился Огрон. — И они были. Я обратил внимание на сильную дегидратацию тканей, повышенную концентрацию электролитов в крови, признаки почечной перегрузки. Но я не связал это с хлоридом кальция. Списал на жару и обезвоживание. Возможно, последствия пыток, учитывая, что на дворе ни много ни мало лежал снег. Мужчина помолчал, всё больше хмуря брови, его пальцы забарабанили по столешнице. Затем он произнёс то, от чего вся группа впала в коллективный шок: — Мне кажется… — начал маг, но быстро смолк, поджав губы, сглотнув. — Я думаю, Логан Браун убил своего внука. — Чего?! — выкрикнул Адам, вскинув голову. Блум, оцепенев на долю секунды, быстро пришла в себя и шагнула к мини‑схеме Огрона. Она вгляделась в его почерк, а после выпрямилась и выдохнула: — Вот это… Нихуя себе. — Дорогая! — возмущённо воскликнул Валтор, широко раскрыв глаза и заметно покраснев. Пока все повернулись к ней, Блум, ничуть не смутившись, закатила глаза и небрежно махнула рукой: — Хватит смотреть на меня, как священники на стриптизёршу. Ситуация уже давно вышла за рамки нормативной лексики, джентльмены. Так что предлагаю наконец добить оставшиеся загадки и покончить с этим. Иначе, если всё пойдёт так и дальше, она рискует не только потерять рассудок, но и пробыть в состоянии беременности дольше положенных девяти месяцев. «Вечно чувствовать себя как моряк дальнего плавания с морской болезнью? Увольте». Не так она себе представляла радость материнства. Ой, не так.