Глава 50. Оглянись назад, посмотри вперёд.

— Блум! — А? — девушка обернулась, неловко дёрнув плечом от громкого голоса. Пальцы безнадёжно путались в застёжке лифчика на спине. Крючок скользнул по горячей коже, но никак не хотел попадать в металлическую скобку. Посреди комнаты медленно дрейфовала Дафна. Висела в воздухе, как мыльный пузырь, и из‑под полумаски на Блум смотрели совершенно круглые, обалдевшие глаза. — Ой… Прости, я не думала, что ты сейчас… Рыжая даже слушать не стала. Просто махнула рукой. — Перестань. Я сама тебя позвала. Лучше подойди. Она опустила руку, которой безуспешно пыталась справиться с бельём, и ткнула пальцем себе чуть ниже живота, а затем провела по бедру. — Мне кажется, я поправилась. Вот тут. И грудь… тяжёлая стала. От любопытства левитация Дафны дала сбой: нимфу слегка водило из стороны в сторону. Она прищурилась, разглядывая сестру так, будто пыталась решить уравнение. — Нет? Неуверенность в тоне выдернула Блум из самокопания. Наконец‑то совладав с крючком, она выдохнула. — Это был вопрос или мне показалось? Дафна мгновенно обмякла и замотала головой. — Я имела в виду, что ты в отличной форме… Пропорции немного поплыли. Но это логично, учитывая… Нимфа указала подбородком на низ живота девушки. Её взгляд прилип к тому, как кружевные чашки лифа опасно натянулись, впиваясь в мягкую плоть. Вся новая пышность буквально выпирала через края ткани, грозя разорвать многострадальную застёжку. — Блум, — тихо сказала она, — ты беременна. Изменения… рано или поздно должны были случиться. Организм только готовится. Рыжая медленно кивнула самой себе. — Конечно. Но я правда думала, у меня есть хотя бы пара недель форы. По крайней мере, ещё вчера вечером одежда подходила идеально. А сегодня ткань натягивается, будто села на два размера. Как такое вообще возможно за восемь часов сна? Блум чертыхнулась и потянулась за чёрной майкой. Ткань неприятно царапнула по носу — кажется, она вывернула её наизнанку. Чёрт. — Слушай, — девушка повернулась к Дафне, выворачивая ткань и продевая руки в рукава, — на самом деле я позвала тебя совсем по другому поводу. У меня к тебе просьба. Дафна перестала мерцать полупрозрачным светом. Её призрачная фигура замерла, голова чуть склонилась к плечу — чистый жест растерянности. — Просьба? Удивление было абсолютно искренним. Дафна мертва. Пусть она когда‑то и была сильной феей, но чем сможет помочь сейчас? Мёртвые вообще мало что могут сделать физически. В основном они просто есть. — Именно, — Блум коснулась шеи. Пальцы нащупали холодный металл цепочки. — Я хочу отдать свой кулон Рокси. — Маленькой земной фее? — Ага. Дело вот в чём… А дело в том, что Блум пришлось рассказать Рокси всё. По‑хорошему, можно было бы ещё подождать, подержать девочку в счастливом неведении, но момент уже упущен. Слишком много всего сошлось в одну точку, и Блум не вправе решать, что делать с жизнью Рокси. Во‑первых, Чёрный круг знает, что она знает их большой, большой секрет. Маски сброшены, прятаться дальше бессмысленно. Пусть пока они не догадываются, что последняя фея Земли буквально живёт у них под боком, но это вопрос времени. Дни, недели — неважно. Найдут. Плюс ко всему Огрон назначил встречу, где и придётся расставлять все точки над «i». Блум просто не сможет промолчать, когда речь зайдёт о Рокси. Её наверняка спросят: «А ты, часом, не видела дочь Морганы?» И что тут скажешь? Отрицать, когда дружба с магом и так держится на ниточке, — глупо. В прошлые разы, спасибо Дракону, обошлось без пролития крови. Хотелось бы и дальше, не скатывалось в открытую драку. Равновесие и так трещит по швам, а если его доломать — потом не склеишь. Но и подставлять Рокси под удар Блум не собирается. Значит, надо идти на встречу и говорить прямо: видела. Но прежде чем назвать имя, выставить ультиматум. Никаких попыток навредить Рокси. Никакого заточения в недо‑Азкабане для нехороших фей. Либо так, господа‑товарищи, либо никак. Лучше уж сразу спрыгнуть с судна на берег и договориться на твёрдой земле. А взять другой корабль на абордаж — всегда можно. Если придётся. Но даже когда они с Чёрным кругом договорятся — а Блум очень на это надеялась, потому что второго открытого конфликта ей сейчас ой как не хотелось, — оставлять Рокси в счастливом неведении было бы свинством. Поэтому она вытащила её в кофейню на углу. Они взяли по куску вишнёвого пирога. Рокси сидела напротив, нервно гоняя ложечкой остывший латте, вновь прося прощения за ту давнюю вечеринку. А Блум… Блум мысленно махнула на это рукой ещё, когда Рокси осознала ошибку. Она легко покивала, отгоняя мысли, чтобы поскорее перейти к тому самому разговору, который висел тяжёлым бетонным блоком. И он действительно оказался чертовски тяжёлым. Рокси цеплялась за своё «этого не может быть» с отчаянием утопающего. И знаете, Блум совсем не могла её винить. Представьте: ты годами строила свой маленький, понятный мир — школа, хобби, мечты о будущем, которые умещаются в пару предложений. Ты смеёшься над сказками и фэнтезийной чушью, считая их забавным побегом от реальности. А потом реальность сама бьёт тебя кирпичом по голове: оказывается, твои секреты, страхи, самые обычные дни — всё это копошение жучка в траве. И выясняется, что ты — не просто среднестатистический подросток, мечтающий спокойно окончить школу, а ходячее чудо со сверкающими крыльями. И мама твоя — королева фей. В общем, тот ещё сюжет для девчонки, которая хотела размеренной жизни, а получила экзистенциальный триллер с элементами магического реализма, не иначе. Чудеса возможны, да. И волшебство тоже. Вот только Рокси — это не шестнадцатилетняя версия Блум. Рыжая в детстве начиталась сказок о принцах и драконах, она ждала этого зова всю свою жизнь, спала с красивыми раскрасками под подушкой. Она верила в нарратив. А Рокси изначально была слеплена из другого теста — из битого стекла, холодной глины и суровой привычки полагаться только на то, что можно потрогать руками или оплатить на кассе. Она шарахалась от любого чуда, потому что выучила главный урок прагматизма: если будешь сидеть и ждать спасения, никто не придёт. Чудо — это самая жестокая форма лжи. Оно обещает исполнение желаний, но берёт налогом надежду. Чудо не вернуло ей мать. Магия не склеила разбитую семью. Поэтому Рокси выбрала осязаемые вещи — работу, заботу о животных, расписание автобусов. Так банально мягче падать. Когда твои ожидания лежат на уровне асфальта, гравитация при приземлении терпима. Блум сейчас это понимала. До неё лишь спустя года начало доходить, что навязывать волшебство тому, кто родился и существовал в жанре повседневности, — это акт агрессии, а не милосердия. Но тогда, много лет назад, когда они с Винкс начали буквально выслеживать бедную девочку, превратившись из фей в параноидальных сталкеров… Тогда она искренне не понимала. Как можно упираться? Как можно не хотеть окунуться в сияющий, невероятный мир чудес? Это же волшебство! Чистое agápe! И она тянула Рокси туда силком, наступая ей на горло своим энтузиазмом, думая, что делает великое благо. Стыдно, на самом деле… А сейчас она выложила всё как есть и, что логично, выслушала ответную тираду минут на десять. О том, какая Блум сволочь. Лживая дрянь. Хреновая подруга, рушащая чужие жизни. Когда поток ругательств иссяк, Рокси просто сорвалась с места. Вскочила, чуть не опрокинув стул, и убежала. Оставив рыжую одну посреди мёртвой тишины кафешки. Блум не злилась. Если хотите знать правду — ни капли. Слышать про себя гадости, бесспорно, неприятно. Но злости не было. Человек ко всему привыкает, и к раю тоже — но только если рай не навязан ему поверх личного ада. Можно привыкнуть к золотым стенам, но невозможно дышать, когда ты тонешь в чужой утопии, и невозможно принять дар полёта, если у тебя фобия высоты. Она знала, что Рокси отойдёт. Любой аффективный взрыв имеет свой химический предел: кортизол неизбежно выгорает, оставляя после себя потребность в заземлении. Собственно, так и случилось. Девушка позвонила Блум тем же вечером. Она долго извинялась за то, что сорвалась, путано объясняла о невозможности уложить правду в голове. Всё случилось слишком быстро, и девушка просила дать ей время. — Конечно, я дам тебе его, сколько потребуется, — спокойно ответила Блум. Она положила трубку и ещё долго сидела в кресле, подперев подбородок кулаком. Мало просто пообещать. Нужно сделать так, чтобы с Рокси действительно ничего не случилось. И отсюда вытекает идея отдать на временное пользование кулон. Полноценно воспользоваться им Рокси, конечно, не сможет — для этого надо родиться в семейном древе королевского рода Домино. Но это ведь и не главное. Главное, что камень сработает как маяк. Она вызовет Дафну напрямую, без всяких танцев с бубнами. Да, нимфа в состоянии прийти сама. Но каждый такой переход между измерениями высасывает силы дочиста. Зачем выматывать сестру, если можно обойтись малой кровью? Блум усмехнулась своим мыслям. Если выражаться фигурально, то Рокси похожа на Аладдина перед старой лампой. Потрёт металл пальцами — и оттуда вылетит, как джинн, её сестра. Дафна опустилась на кровать, сложив полупрозрачные руки на коленях. — Ты хочешь, чтобы я за ней присмотрела? — Если потребуется. А я уверена, что так и будет. Блум тоже присела на стул, зеркально повторив позу. В голове крутилась ещё одна идея. — Послушай… Мне важно понимать, что Чёрный круг её в самом деле не тронет. Она не договорила, но взгляд стал жёстким. — А потому прошу тебя приглядывать за обстановкой. Не вмешивайся без крайней нужды, просто будь рядом. Стань воздухом, пылью на полках, чем угодно. Главное — не упускай её из виду. Дафна медленно кивнула. На секунду в её призрачных глазах пробежало сомнение, которое она предпочла оставить при себе. — Как ты сама? — Нормально, — рыжая пожала плечами. — Тошнит меньше, слава Дракону. В основном жить можно. Нимфа улыбнулась, бесшумно двигаясь ближе в мягком свете комнаты. Её взор скользнул ниже, остановившись на животе сестры. — Родители были бы счастливы. Блум ничего не ответила. Слова застряли где‑то под рёбрами плотным комом. Она не была уверена. Совсем. Покойные родители… Она не знала их, не помнила тепла их рук, никогда не слышала вживую тембра их голосов и не чувствовала запаха их кожи. Всё, что у неё было, — это чужие воспоминания, похожие на плохо переведённый текст: придворные сплетни, фотографии, видео, да чудом уцелевшие личные вещи. Из разрозненных осколков десятилетиями складывался алтарь. Образ идеальных людей, отлитый в бронзе государственной пропаганды: благородный король и милосердная королева, которые ночами не спали ради благополучия своего народа. Было ли это так, девушка не знала, но именно они пожертвовали собой ради Домино. Настоящая добрая сказка. С трагичным концом. И вряд ли бы такие люди оценили её нынешний жизненный выбор. Одобрили бы они Валтора? Скорее всего, нет. Блум горько усмехнулась. Может ли она судить мертвецов, если сама давно стала для собственного народа таким же мраморным изваянием, пусть и другой формы? Она ведь не оставила про себя памяти как о милосердной правительнице. Да что там, даже просто добродушной её никто бы не назвал. Люди шептались за спиной совсем о другом: воительница, та, кто выжгла дотла целые армии врагов; сильнейшее существо в измерении; символ стабильности и процветания. Но если смотреть на вещи трезво, лучше быть твёрдым оплотом в бушующем море, чем строить корабль из гнилого дерева, а потом искренне удивляться, почему вы с командой идёте ко дну. Кидает ли она камень в огород того политического союза, который заключила монаршая чета с другими планетами во время угрозы со стороны Даркара и Трёх ведьм? Идея объединения, построенная на хрупком доверии… Хм… Возможно? Или… Нет, нет. Не совсем так. Дело тут вовсе не в критике кровных родителей. Блум ни капли не обесценивает доброту. Добрые феи, праведные паладины или просто обычные люди — да само добро в целом нужно миру, без него всё давно бы покрылось пеплом. Но нельзя же впадать в крайности. Нельзя путать милосердие с самоубийственной глупостью. По её мнению, подать руку помощи утопающему стоит только в одном случае: если он не утянет тебя на дно следом за собой. Эмпатия имеет свои пределы, иначе она превращается в паразитизм. Ну а если ты уже выбрал тонуть вместе, добровольно пристегнув себя наручниками, то здесь математика простая. Либо ты осознанно выбираешь пойти камнем вниз вместе с ним, цепляясь за (чаще всего) родную ладонь. Либо ты просто ничего не понимающий идиот, жертва собственной биохимии, который верит, что может вытащить другого из болота, стоя в нём по горло сам. А природа, вопреки всем сказкам, обычно избавляется от идиотов первой. — Наверное, странно звучит, но я рада понимать, что наш род продолжается. Блум вновь промолчала. А что тут скажешь? Любое слово казалось бы вторжением в чужую уязвимость. И надо же такому случиться — именно в эту секунду по нервам резанул дверной звонок. — Время уже пришло? — Дафна растерянно моргнула. — Скорее всего, — кивнула Блум, мысленно возвращаясь к делам. Валтор есть Валтор, он никогда не опаздывает. Кстати об этом. Как она упоминала, Огрон назначил встречу. Общий сбор всех, кто застрял в той временной петле. И вот здесь начиналась настоящая путаница: самого Валтора, маг не звал. Вообще ни разу не упомянул его имя, хотя прекрасно знал, единственный человек, с которым этот тип поддерживает контакт, — это сама Блум. Значит, позвать должна была она. Однако рыжая знала, что тому и приглашение не нужно: Валтор всё равно придёт. Из‑за неё. Потому что иначе быть просто не может. Стоило ей чуть‑чуть отвлечься, как пространство рядом опустело. Дафна растворилась так бесшумно, будто её и не было. Блум тряхнула головой, сбрасывая оцепенение, спустилась вниз, почему‑то не смутившись отсутствием знакомой связи. Толкнула тяжёлую створку, открывая ровно на ширину проёма, готовая к знакомой фигуре. А на пороге… стоял вовсе не Валтор. На долю секунды мозг выдал короткое замыкание. Первой вспышкой мелькнуло острое желание просто захлопнуть дверь прямо перед носом незваной гостьи и снова открыть — а вдруг зрение обманывает и во второй раз картинка перезагрузится правильно? Но иллюзий не случилось. Дарси неловко откашлялась, переступила с ноги на ногу и посмотрела в ответ совершенно непроницаемо. — Привет. — Привет, — эхом повторила Блум, и только теперь до неё окончательно дошло, кого принесло на порог. Она нахмурилась, скрестив руки на груди. — Что ты здесь делаешь? — Меня отправил Валтор. Сегодня я твой телохранитель. Сказано было абсолютно ровным тоном, но у самой переносицы девушки залегла крошечная складка — скорее всего, от раздражения — и тут же разгладилась. — …Супер. А он сам где? — протянула рыжая. Когда она предлагала привлечь Дарси к поручениям, речь шла максимум о заданиях «принеси‑подай». О личном охраннике у собственной входной двери — точно нет. — Он отправился на встречу. — С кем? Куда? — В голосе Блум прорезалась самая настоящая паника. — Что случилось? — Он не сказал. Но, по‑видимому, дело срочное. Девушка закусила губу почти до крови. Чертовщина какая‑то. Валтор бы не стал отправлять Дарси сюда ради замены себя. Если уж он пошёл на такой шаг, если оставил её под охраной ведьмы, значит, дело и впрямь срочное. Валтор даже сообщения не кинул. Полная тишина. Блум шумно выдохнула через нос, принимая ситуацию. Паниковать бессмысленно, метаться по дому — тоже. Остаётся только ждать вестей и делать вид, что всё под контролем. Она отступила вглубь прихожей, освобождая место. — Проходи. Рыжая только‑только успела сделать шаг в сторону, пропуская Дарси вперёд, и тут за спиной хрустнула ветка. Из‑за массивного ствола старого дерева показалась знакомая белобрысая макушка. А следом поплыл голос. До отвращения сладкий, до ломоты в зубах надменный. — А я всё гадала, почему он так выделил тебя, сестрёнка. Приказал остаться в кабинете, когда выставил нас всех вон. Я уж было решила, что Валтор променял рыжую выскочку на одну из нас… Но нет. Всё опять упирается в эту фею. — Айси?! — ахнула стоявшая рядом Дарси. Она даже рот приоткрыла от изумления, во все глаза уставившись на злющую девушку, которая демонстративно сложила руки на груди и сверлила их ледяным взглядом. Блум почувствовала, как у неё самой непроизвольно дёрнулась бровь. Вот ведь принесла нелёгкая. — Ты за мной следила? — слабо спросила новоявленная телохранительница. Айси сделала ещё один скользящий шаг навстречу, растягивая губы в хищной ухмылке. И Блум просто вышла вперёд, физически перекрывая ей траекторию к Дарси. — Не на моём дворе, красавица, — ровно произнесла девушка. — Вокруг дома установлен барьер Фарагонды. Если ты не хочешь прямо сейчас познакомиться с ректором поближе… — Да кто такая эта старуха против меня! — перебила её Айси, брезгливо скривив идеальный нос. Поняв, что слова здесь закончились, а ситуация скатывается в банальную дворовую драку, Блум мысленно выругалась. Разговоры бессмысленны. Ладно. Она прикрыла глаза, концентрируясь на тёплом пульсе драконьего огня в венах, схватила обеих ведьм за предплечья и рванула пространство на себя. Мир смазался цветными полосами, уши заложило от перепада давления, и каблуки сапог тяжело впечатались в сырую землю где‑то в заброшенной части парка, куда подростки обычно ходят курить тайком — не всегда обычные сигареты. И понеслось. Айси даже бровью не повела на смену декораций. Для неё мир сузился до одной‑единственной мишени. Она резко выбросила руку вперёд, атакуя Дарси веером острых, звенящих на морозном воздухе ледяных осколков. Ведьма среагировала на чистых рефлексах: едва успела вскинуть щит из плотного тумана и раскидать по поляне троих клонов, чтобы сбить сестре прицел. — Айси, успокойся! — выкрикнула Дарси, вкладывая в приказ тяжёлый гипнотический гул, но Айси лишь злобно фыркнула, замахиваясь для броска целой глыбой мутного льда. — Замолчи, предательница! В пылу слепой ярости взгляд главной ведьмы наконец зацепился за Блум. Та стояла чуть в стороне, абсолютно неподвижно, засунув руки в карманы джинсов, и просто наблюдала. Спокойно, выжидающе, контролируя периметр краем глаза. Лицо Айси исказилось. — Ты! Вечно всё из‑за тебя! Сжав кулаки до побелевших костяшек, она отправила в полёт чистую концентрированную стужу. — Айси, нет! — взвизгнула Дарси, бросаясь наперерез. Кажется, она действительно пыталась честно отработать роль телохранителя, выданную Валтором. Но рыжая оказалась быстрее. Блум даже не моргнула. Чужая атака вспыхнула ослепительной белой вспышкой в паре сантиметров от её волос и беззвучно стекла вниз талой лужей, моментально впитавшись в грязную почву. Девушка приподняла подбородок. — Тебе же человеческим языком сказали успокоиться. Блум сделала шаг вперёд. Всего один, плавный, даже ленивый. Айси на секунду опешила, приоткрыв рот. Этой заминки хватило с головой. Рыжая вдруг оказалась вплотную, буквально нос к носу. Пальцы сомкнулись на тонкой шее девушки жгучим браслетом, и спустя мгновение затылок Айси с глухим стуком впечатался в шершавую кору ближайшего дуба. — Уймись наконец. «Нормальная скорость так не работает», — мелькнуло в голове у Дарси, которая бежала к ним через поляну, спотыкаясь о корни. Она ещё кричала на ходу: — Блум, отпусти её! Девушка даже не повернула головы. Только скосила глаза и тут же снова уставилась на ледяную ведьму. Пальцы на чужом горле сжались чуть сильнее. — Слышишь? Твоя сестра сейчас за тебя вступилась. Из горла Айси вырвался только влажный хрип. Она скребнула ногтями по стальному запястью Блум, глядя на неё снизу вверх совершенно круглыми, шокированными глазами. Кажется, до неё только сейчас дошло, на что способна золотая девочка Магического Измерения. Дарси замерла в паре шагов, боясь дышать, смотря, как вены на бледном лбу Айси вздулись тёмными верёвками. — Итак, — продолжила Блум, словно читала скучный протокол, — я разжимаю пальцы, а ты перестаёшь изображать из себя циркулярную пилу и ведёшь себя прилично. Договорились? — Она будет, — торопливо вставила Дарси, делая крошечный шажок вперёд. Лишь бы эта рыжая психопатка убрала руку. Блум едва заметно нахмурилась. Чуть расслабила хватку — ровно настолько, чтобы впустить под сдавленную трахею порцию воздуха. — Я хочу услышать это от неё. Девушка наклонилась ниже, заглядывая прямо в расширенные зрачки: — Мы договорились, красавица? Айси судорожно втянула носом сырой запах, закашлялась, пытаясь протолкнуть лёгкие обратно в рёбра. — Да… да… — Отлично. Блум улыбнулась и сделала полшага назад. Дистанция восстановлена. Она кивнула в сторону всё ещё оседающей по дереву Айси, давая Дарси знак подойти и помочь сестре встать. Ведьма метнулась было к ней, протягивая руку, но другая яростно ударила по подставленной ладони. Девушка пошатнулась, растерянно моргнув, когда Айси злобно сверкнула на неё светлыми глазами. — Не трогай. Увидев вспышку разочарования на лице Дарси, Блум тихо, понимающе хмыкнула и демонстративно привалилась плечом к соседнему вязу. — Я… Не… Кха, — Айси наконец разогнулась, обеими руками массируя саднящее горло. — Я не понимаю. Почему?! Почему всегда выбирают тебя? Почему всё всегда достаётся тебе?! Страх выветрился из неё быстрее, чем положено. Айси забыла про обещание вести себя прилично, забыла, как две секунды назад дрожала от страха. Она подошла ближе, опасно сокращая пространство. Когда Дарси инстинктивно поймала её за локоть, пытаясь удержать, ведьма резко дёрнула плечом, сбрасывая руку. — Даже Валтор, увидев тебя пару раз, ведёт себя как влюблённый щенок! — выплюнула она с каким‑то истеричным обвинением. Вот тут Блум впервые повела бровью. Приподняла одну рыжеватую дугу и посмотрела на ведьму с искренним интересом. — А он здесь при чём?.. Тебе нравится Валтор? Айси запнулась. Буквально зависла на полуслове, хлопая ресницами. Потом до неё дошло, губы дрогнули в усмешке. — А что, если и да? — Айси, не надо… — пискнула сзади Дарси. — Замолчи, — огрызнулась белобрысая, даже не обернувшись. Ей сейчас нужна была только цель напротив. Блум склонила голову набок. Профессионально осмотрела «соперницу» с ног до головы, задержавшись взглядом на лихорадочно вздымающейся груди. Приходя к очевидному выводу: временами Айси катастрофически тупит, хотя в целом мозги на месте. — Не стоит смотреть в сторону того, что тебе не принадлежит, — Блум снова сократила расстояние, щуря веки. Вокруг её силуэта начал собираться тёплый, дрожащий воздух. — Тем более в сторону того, кто принадлежит мне. У Айси округлились глаза. Она шарахнулась назад, впечатываясь теперь уже в другое дерево, и неверяще уставилась в чужие радужки. Они больше не были голубыми. — Тёмная Блум?.. — Не угадала, дорогуша, — голос стал ниже, в нём появились рокочущие, опасные вибрации. — А теперь поубавь свой гонор. И прикуси язычок. Пока я его не отрезала. Поверь, технически это очень легко. Айси просто застыла. Она открывала и закрывала рот, пытаясь выдавить из себя хоть какой‑то звук, но слова никак не ложились на губы, а потом её взгляд случайно соскользнул чуть ниже уровня подбородка Блум, и ведьма окаменела. — Так, — рыжая решила вернуть беседу в конструктивное русло, — как мы поступим? У тебя есть ровно два варианта. Либо ты прямо сейчас открываешь портал и отправляешься обратно в Облачную Башню. Либо… я, так и быть, разрешаю тебе остаться на Земле. Но тогда сидишь в доме. Тихо, как мышь в клетке. В голове появилась запоздалая мысль: хорошо, что родители сегодня до вечера на работе. … Спустя время ответа не последовало. Блум нахмурилась и перевела взгляд на девушку. Та стояла столбом, вперившись глазами в одну точку где‑то на уровне солнечного сплетения рыжей. Проследив за стеклянным взором, девушка опустила голову сама и наткнулась на… Наткнулась на чёрную майку‑алкоголичку. Довольно откровенный вырез, под которым сейчас рельефно обозначились округлившиеся формы. Грудь теперь жила своей жизнью и выпирала вперёд весьма убедительно. А ведь она выскочила на улицу буквально в чём была, спонтанно рванув, заслонив Дарси. Накинуть что‑нибудь сверху даже в голову не пришло. Да и о каком холоде вообще может идти речь? Сущность внутри неё греет лучше любой пуховой куртки, ей объективно плевать на температуру воздуха. Тишина между тремя девушками становилась плотной — или, скорее, неловкой? Блум потёрла висок, чувствуя, как начинает раздражаться. Так о чём это она? А, да. Рыжая сделала шаг назад и щёлкнула пальцами. — Земля вызывает Айси. Приём. Ведьма вздрогнула всем телом. Глаза расширились ещё сильнее, лихорадочно метнулись от декольте к руке «феи», а затем лицо пошло багровыми пятнами. Айси зло зарычала, сжимая кулаки: — С чего ты взяла, что я буду тебе подчиняться?! — Потому что я сильнее тебя, к тому же, — спокойно пожала плечами Блум, — вариант номер один всё ещё открыт. Они стояли друг напротив друга несколько долгих секунд. Просто смотрели: одна — тяжело, исподлобья, вторая — выжидающе. Пока Айси наконец не сдулась. Плечи обмякли, веки прикрылись, пряча зачатки бунта в глазах. Полная капитуляция без белого флага. — Я дождусь прихода Дарси, — буркнула она куда‑то в сторону. Затем покосилась на замешательство сестры и соизволила пояснить: — Вы же, очевидно, куда‑то собирались. Блум кивнула, принимая компромисс. Она прекрасно знала: силой выгонять Айси бесполезно, эта язва будет цепляться за каждую пядь земли зубами. А тратить время на препирательство сейчас некогда. — И ещё, — добавила рыжая, уже разворачиваясь, чтобы перенести их обратно, — я узнаю, если ты полезешь в мои вещи или решишь спалить дом. — …Поняла. — Чудно. *** — Обычно она не такая взрывная, — проговорила Дарси. — Знаю. Блум кивнула и сунула руки поглубже в карманы куртки, которую машинально прихватила из дома перед тем, как они отправились на встречу (как и кофту с горловиной). К слову, когда рыжая перенесла их домой, Айси притихла и в кои‑то веки замолчала. Да, сверлила спину Блум тяжёлым взглядом, будто хотела испепелить, но рта не раскрыла. Наверное, ей было до безумия любопытно насчёт происходящего, как, впрочем, и всем Трикс, ведь, по сути, что они знают? Девушки видели её с Валтором и наверняка представляют, насколько «тесными» стали отношения Блум с магом… Однако не всё ли равно, что ведьмы там представляют и о чём подумают? Только есть один нюанс... Она понятия не имела, какую именно сказочку наплёл сёстрам Валтор и на какие больные места наступил, чтобы Трикс вдруг превратились в послушных овечек. Но факт, как говорится, налицо: ни звука протеста от них не прозвучало — до момента с Айси. Кстати, об этом. — Что тебе сказал Валтор? — Блум остановилась, обернувшись к ведьме, и аккуратно переступила застывшую посреди асфальта лужу. Подмёрзшая корка хрустнула под подошвой. Дарси поёжилась, втянула голову в плечи и натянула меховой капюшон своего пальто почти до самых бровей. — Он сказал, ты больше не та, что раньше. Сказал, ты во всём равна ему. И… — девушка скосила глаза вниз, на живот Блум, но тут же заставила себя смотреть прямо. — Валтор сказал, ты ждёшь от него ребёнка. А мне дал чёткое указание: если я провалю задачу по твоей защите или хоть шаг сделаю за черту дозволенного, он пообещал сначала уничтожить моих сестёр. Прямо у меня на глазах. А потом и меня. — Что‑нибудь ещё? — Он сказал, я не должна задавать вопросы. Также мне нельзя навязываться. — И он абсолютно прав, — припечатала Блум, не повернув головы. Она толкнула тяжёлую стеклянную дверь ресторана. Звонок над входом мелодично тренькнул. Как только тёплый воздух зала окутал их с головой и девушки ступили через порог, они буквально врезались в знакомого мужчину, который как раз передавал верхнюю одежду сонному гардеробщику. — О‑ля‑ля, Блум! Ты прямо минута в минуту, — Жан возник перед ними бесшумно, как умеют только его сородичи. Он мягко перехватил у рыжей девушки её короткую куртку, и Блум благодарно кивнула, поправляя выбившуюся прядь. — Всегда к твоим услугам, ma chérie. А где же твой… — вампир осёкся на полуслове. Его взгляд метнулся вбок и впился в спутницу рыжей. — Mon Dieu… Кто это? Какая интересная mademoiselle. Дарси, стоявшая позади, нахмурила тонкие брови. Английский она понимала прекрасно, но тягучий французский проскочил мимо, оставив после себя смутное ощущение, словно над ней посмеялись. — Что ты сейчас сказал? — Спокойнее, солнышко, он просто невыносимо галантен даже при первой встрече, — вклинилась Блум. — На твой вопрос о Валторе отвечаю сразу: занят. Прислал вместо себя охрану. Знакомьтесь, пока мы тут не устроили межрасовый конфликт. Жан, это Дарси. Дарси, выдохни, это Жан. Вампир, ведьма. Ведьма, вампир. — Кто? — беспомощно переспросила та. — Ведьма? — Жан проигнорировал её замешательство. Он подался вперёд, впитывая гротескный макияж девушки. — Из Магического Измерения? От такого плотного, физически ощутимого любопытства Дарси инстинктивно сделала крошечный шажок назад. Рыжая, увидев данную сцену, пощипала переносицу, разминая кожу: — Ради Дракона, я буквально минуту назад хвалила твоё воспитание… Прекрати смотреть на неё как на новый вид орхидеи. Дарси неловко. В эту секунду к их тесному кружку подошёл Адам. Он радостно махнул рукой, тоже переводя взгляд на незнакомку. — Представляешь, mon ami? — Жан развернулся к юноше всем корпусом, схватил его за рукав рубашки, сияя так, будто нашёл клад. — Прекрасная biche — настоящая ведьма! Прямиком из Магического Измерения! Юноша замер. Уголок его рта дрогнул. — Настоящая ведьма? — Самая что ни на есть, — перебила его Блум. — И, если быть точным, сегодня вечером она исполняет роль моего телохранителя. По прямому приказу Валтора. Сам он, увы, почтить нас своим присутствием не смог. — Не смог или не захотел? — раздалось со стороны входа. Голос был низким, с хрипотцой недосыпа и вечной самоуверенности. Блум быстро обернулась, видя следующее. Сзади них, у закрытой двери, стояла группа мужчин. Маги Чёрного Круга собственной персоной. К счастью, они оставили свою шипованную кожу и цепи дома, заменив их на тёмные костюмы, отчего выглядели пугающе цивилизованно. Говорил Думан — самый младший из четвёрки. — Не смог. Огрон коротко кивнул им вместо приветствия и небрежным жестом указал на дальний столик у панорамного окна, начав представлять своих спутников, когда вскоре подошла хостес. Разговор сам собой затух, растворившись в общем гуле зала. Пока они шли через ресторан, Блум всей спиной чувствовала взгляды. Они блуждали по ней, по харизматичному Жану, который уже привычно держался чуть впереди юноши, задевая Адама… Но основное внимание Чёрного Круга было приковано к идущей рядом Дарси. Та окончательно спрятала руки, скрестив их на груди. Ей‑богу, девушка наверняка мечтала провалиться сквозь пол, искренне не понимая ажиотажа вокруг своей персоны. — Значит, ты и есть та самая леди Дракон? — Анаган растянул губы в ухмылке. — Прошу прощения? — Блум изящно вскинула бровь. Она выглядела безупречно вежливой, но Огрон качнул головой. Старший маг знал: его брат просто не мог смолчать. — Не обращай на него внимания. Давайте начнём. Кто первый? — Можно я? — Адам чуть нагнулся, опираясь локтями о стол. Все синхронно повернули головы. — Как часто используется магия времени? Или… хм… Нет, наверное, не так. Что вообще известно о магии времени? Не в бровь, а сразу в глаз, подумала Блум, заметив, как Дарси буквально окостенела. — Официально? — рыжая заправила за ухо непослушную рыжую прядь, выигрывая секунду на раздумья. — Ничего. Это незаконно. По крайней мере, в Магическом Измерении. — На Земле, — протянул Огрон, — нет единых законов касательно магии, так как нет единого сообщества. Все кланы, ковены и прочие общины, коих крайне мало, скрыты от обычных людей. И они, мягко говоря, не жалуют чужаков. — Золотые слова, — хмыкнул Анаган, погладив заросший подбородок. — У каждого свои тараканы и своя специфика силы, но даже я… А я повидал всякого дерьма в Новом Орлеане, уж поверьте… Ни разу не слышал про манипуляции со временем. Туда вечно стекается всякая сверхъестественная шваль, вроде нас или тебя, — он небрежно махнул рукой в сторону Жана. Француз ответил ему обворожительной улыбкой, несмотря на морщинки отвращения к подобным формулировкам. — Но мифы‑то никуда не делись, верно? — Адам нетерпеливо поёрзал. — Там что‑то было такое… Погодите… В эту самую секунду подошла официантка. Пока она брала заказ, юноша успел достать из внутреннего кармана помятую бумажку, исписанную мелким почерком. Развернув её, парень дождался, пока уйдёт девушка, и начал зачитывать: — Токихакаси-но ками! Вот. Синтоистский пантеон, Япония. Если верить вездесущему Гуглу, он мог замедлять время... Хотя, в других источниках, Токихакаси-но ками скорее олицетворяет сам процесс отсчёта и измерения времени, чем управление им как абстрактной силой. А ещё вот, — он перевернул листок. — Западная Африка. Некоторые племена считают, что время — это не линия, а круг. Прошлое, настоящее и будущее лежат друг на друге слоями. Шаманы видят их одновременно, как узор на ткани. — Ого. Я смотрю, кто‑то прошерстил интернет вместо того, чтобы делать уроки, — Жан склонил голову, когда Адам смущённо пожал плечами и покраснел до корней волос. — Это лишь пыльные легенды, — скривился Думан. Маг сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на всех с видом абсолютного разочарования. — Мифотворчество древних, которые не могли объяснить себе смену дня и ночи. Бога‑грома придумали, бога солнца — тоже. Почему бы не придумать чувака, который крутит стрелки часов? — Но дыма без огня не бывает, — тут же парировал Адам. Голос у него стал твёрже, исчезло недавнее мальчишеское смущение. — В основе каждой легенды лежит искажённая правда. — Ладно‑ладно, — поднял обе руки Думан, кривя тонкие губы. — Но из мухи можно раздуть слона, не обессудь. Адам отвернулся, решив не начинать ссору, а сменить тему: — Ты сказала, это незаконно. Но мы все знаем: запретный плод сладок. Были инциденты? Реальные случаи? Блум застучала ногой по полу. Она настолько увлеклась разговором, что совершенно упустила из виду притихшую Дарси. А ведьма всё это время пялилась ей прямо в лицо, сканируя каждую эмоцию. Рыжая выдохнула, кладя руку на дёргающееся колено. — Как ты правильно выразился, яблоко слишком сочное. Однако… — она выдержала паузу, собираясь с мыслями. — Есть как минимум один случай, с которым я столкнулась лично. «Три с лишним часа. Из полутора запланированных. За массивным отполированным столом сидели главы правления всех округов Домино. Воздух в зале давно стал густым от скопления людей, но расходиться никто не собирался. Небольшое отступление для ясности. У каждой планеты есть свой представитель — тот, кто ставит финальную подпись под указами. Король, император или Верховный лидер — не суть. Но, если честно, разве может один человек удержать в руках целую планету? Даже если этот правитель — не совсем человек, как королева Домино, которой по уставу не нужны ни сон, ни еда. Схема везде плюс‑минус одинаковая. На вершине пирамиды стоит «вождь» — это мы выяснили. А ниже ему жизненно необходимы кирпичики из управленцев. Не просто очередные чиновники с портфелями, делающие перед начальством вид лихой и придурковатый, а реальные руководители. Поэтому почти любая планета делится на округа. По сути, каждое такое деление — это мини‑государство со своими ресурсами, болячками и вызовами. Глава округа вправе принимать решения ради благополучия своего куска суши. И всё же… Правитель, или «вождь», всегда остаётся только один. Иными словами: «Пусть будет один царь». Эта вертикаль никуда не девается. Но такой порядок вещей устраивает далеко не всех. Взять ту же Солярию. Великая планета во всех смыслах этого слова: огромная территория, колоссальные залежи ресурсов. Местные монархи веками брезгливо морщились при одной мысли о том, чтобы хоть как‑то поделиться властью. Проблема в том, что география оказалась сильнее их амбиций. Планета — гигантская, континенты разбросаны так далеко, что, пока приказ вступит в силу на окраинах провинций, ситуация в столице успевает измениться трижды. Пока дворец одобрял переброску провианта, на местах уже начинался голод. Самый наглядный пример — сторона Долгой Ночи. Земли там хронически отставали от дневной части планеты. В какой‑то момент элита просто устала ждать милости из центра. Вспыхнул бунт. Толпа прижала Верховную власть к стенке и ультимативно потребовала разделить планету надвое, посадив двух независимых монархов. Заявление, конечно, было предельно дерзким. Королю пришлось приложить титанические усилия, чтобы утопить тот мятеж в забытых архивах истории, дабы не затмить блеск Солнца… По секрету, в тот момент монарх пренебрёг девизом «мир, дружба, жвачка», убив мятежников и сохраняя целостность короны. Два слова: урок усвоен. Скрипя зубами, он принял решение резать планету на округа. С тех пор прошло много лет, но старая трещина никуда не делась. Две стороны Солярии до сих пор едва терпят друг друга. Чтобы хоть как‑то склеить разбитую чашку, монаршая чета раз за разом выбирала себе супругов именно на стороне Ночи — пытались таким грубым династическим способом укрепить влияние на тёмные территории. Кстати, ровно так в генеалогическом древе и появилась Стелла. Даже её образ трансформации звучит совершенно логично: Фея Солнца и Луны. — Ваше Величество, я в корне не согласен с поспешным назначением Натана в генералы. Блум медленно выдохнула через нос, мысленно пожелав лорду Клиффорду подавиться собственным языком. Каждый раз одно и то же. Каждое чёртово собрание он находит повод придраться к ней. — Лорд Клиффорд… — Ваше Величество, простите, но вы приняли решение единолично. Повысили до генерала целой планеты парня, который без году неделю назад бегал в капитанах! Мужчина напротив тяжело опирался обеими руками о стол. Его лицо напоминало моржовую морду или кого‑то из семейства ластоногих: густые седые усы, тяжёлые обвисшие щёки. Но вместо бивней из‑под золотого камзола свисала тяжёлая цепь с подвеской прямо по центру груди. Он сверлил королеву взглядом, пытаясь продавить её волю своим весом. — А вам недостаточно моего единоличного слова? Блум лишь самую малость приподняла бровь. Клиффорд стушевался всего на секунду, поправив воротник. — Достаточно, Ваше Величество, но хотелось бы уточнения: почему именно он? — Хорошо, — женщина чуть сменила позу и повернулась ко всему столу. Она решила немного отвлечь бульдога от себя. — Давайте зайдём системно. Есть несколько столпов, на которых держится звание генерала. Прошу, господа и леди, назовите их для протокола. Тишину разорвал хриплый бас лорда Фарена, главы Северного округа. Мужик прошёл три локальных конфликта и знал цену словам; он был одним из немногих, кого Блум действительно уважала: — Опыт. Генерал должен знать не только теорию из учебников академии. Он обязан понимать, как пахнет настоящая война: жжёной проводкой, грязью, кровью и чужой усталостью. Как выглядят ошибки, которые нельзя откатить назад. Он должен уметь вести людей вперёд не на идеальном плацу под оркестр, а там, где глушится связь, а сухпай заканчивается на третий день. Ум здесь важен так же, как и твёрдая рука с клинком. Королева кивнула, давая понять, что тезис принят. — Второй столп, — тут же вклинилась леди Мара, — авторитет. — Вы все зрите в грязь полей и управленческие навыки, напрочь забыв про базу, — надменно процедил лорд Ли. Он смерил женщину холодным взглядом. — Третий столп — образование. — Верно, — веки Блум опасно сузились, цепляя каждого по очереди. — Ну а четвёртый столп озвучу сама. Моё доверие. Я доверяю ему не просто как человеку, которому можно пожать руку. — Она сделала паузу, чеканя каждое слово. — Я доверяю его результату. А результат этой войны, если мне не изменяет память, видели вы все. И ваши округи стоят целыми благодаря этому результату. — Но были и другие! — снова взвился Клиффорд, почувствовав почву под ногами. — У вас был выбор, целая скамья запасных! Почему вы даже не стали рассматривать рыцаря Рена или полковника Вейса? — Вы меня принципиально не слышите или просто не хотите слушать? — резкий тон королевы разрезал воздух. Она больше не играла в дипломатию. — Мы только‑только вылезли из войны. Для меня сейчас жизненно важно доверие. Но это, — она подняла палец, предвидя очередную волну возражений, — совершенно не означает, что у него нет остального. — И всё же, — Клиффорд вцепился в свой аргумент, — есть те, кто прошёл те же самые битвы. У того же рыцаря Рена блестящие показатели по снабжению армий и железной дисциплине в казармах. Блум медленно выдохнула. Отложила ручку, которую крутила в пальцах последние десять минут. Поднялась со своего кресла, оперлась костяшками пальцев о полированное дерево стола и наклонилась прямо к лицу лорда, глядя в упор. — Потому что он не Натан, Клиффорд. Просто потому, что он — не Натан. Мне повторить это по слогам? *** Дверь за последним человеком ещё не успела затвориться, отсекая гул чужих голосов, а в зал уже скользнула Роза. Она буквально впечаталась бы носом в грудь лорда Клиффорда, если бы тот не сделал полшага назад. — Ваше самоуправство, — начал он, — ровно как и высокомерие, растёт с каждым днём. Уж простите за прямоту. Блум даже не повела бровью. — Я ваша королева, лорд. Мне позволительно самоуправство ровно так же, как и высокомерие. Она выдала это без единой запинки, глядя на него снизу вверх со своего места во главе стола. Мужчина фыркнул по‑лошадиному и покачал головой. — Боюсь, высокомерие вас и погубит. — Я бессмертна, большое спасибо, — наконец‑то встала Блум. Движение вышло плавным, несмотря на длинное платье и царскую накидку. Она шагнула ближе к Розе, и врач неловко заметалась взглядом между ними. — И раз уж мы обмениваемся любезностями, лорд Клиффорд… Вас погубит трусость. Фраза упала между ними тяжёлым камнем. Блум до сих пор помнила, как этот здоровый лоб отказался идти в тыл фронта, нагло проигнорировав её прямой приказ. Увидев, как лицо мужчины стремительно сереет, приобретая цвет мокрого пепла, внутри старика вскипел такой бешеный гнев, что он едва сдержал руку в кулаке. Лорд округа резко, ломаясь в поясе, поклонился ей и выбежал из зала, громыхнув дверью так, что с косяков посыпалась пыль. В наступившей тишине стал слышен цокот каблуков Розы. Она подошла, протягивая стопку документов, перехваченных скрепкой. — Как ты его терпишь? Он подрывает твоё влияние при каждом выдохе. И не единожды ставит под сомнение твои решения прямо перед всеми. Блум шумно втянула воздух через нос. Рухнув обратно на стул, словно из неё вынули все кости, она пробормотала: — Он тот ещё придурок, Роза. Но он мне нужен. Врач моргнула, явно ожидая чего угодно, но не этого. — Лорд Клиффорд выполняет свои обязанности. У него колоссальное влияние в своём округе. Я могу сместить его одним указом прямо сейчас. Но вопрос на засыпку — какие основания? — Основания? — голос Розы опасно зазвенел. Ей не нужно было перечислять: она дышала этим ядом каждый день. — Мне серьёзно нужно перечислять? Неисполнение приказа во время войны. Подрыв доверия к короне. Открытый саботаж на заседаниях Совета. И Дракон знает, что ещё! Блум потёрла висок большим пальцем. Медленно, очень медленно откинулась на бархатную спинку, запрокинула голову к потолку и открыла глаза. Взгляд был тяжёлый и абсолютно трезвый. — Не саботирует. Он сопротивляется. Это не одно и то же. Не все обязаны быть согласны со мной каждую секунду моего правления. Роза закатила глаза. — Одно дело — шептаться по углам или писать язвительные депеши. Совсем другое — вот так, в открытую, плевать королеве в лицо перед половиной знати. Сопротивление короне в неспокойное время — это уже самый настоящий саботаж, если хочешь знать моё мнение. — Ты смотришь на это как на чертёж. Чёрное и белое. А я вынуждена видеть оттенки грязи. Пойми, Клиффорд — не только упёртый ублюдок. За ним западный округ. Самый далёкий от столицы. Если я вырву ему хребет без веской причины, которую примут люди, округ может… пошатнуться. — Ты терпишь его дерзость ради стабильности планеты? Королева снова взяла в руки принесённые документы, но пальцы оставались расслабленными. — Пока терплю. — Пока? — переспросила Роза, подавшись вперёд. Блум стервозно ухмыльнулась, показывая белые зубы. Она начала постукивать идеально наманикюренными ногтями по столу. — Неужели ты думаешь, у меня нет запасного плана? — прошептала рыжая, наклонившись чуть ближе к подруге. — Дорогая, такие занозы, как Клиффорд, никогда не уходят сами. Их либо вырезают, пока гниль не дошла до кости, либо ждут, пока не сгниёт плоть настолько, что никто не будет сомневаться, отрезать руку или нет. Западному округу скоро понадобится новый хозяин. Очень, очень убедительный несчастный случай решит проблему куда элегантнее, чем прилюдное выяснение отношений. Роза посмотрела на жестокость в глазах напротив. И вместо страха вдруг почувствовала привычное раздражение пополам с восхищением. Женщина откинула волосы назад, потирая родинку под губой. Она стояла так, наверное, с минуту. Просто смотрела — то ли на выцветший гобелен с феей, то ли прямо сквозь стену, а может, её взгляд упирался в ровный ряд портретов бывших монархов Домино. Врач медленно запустила руку в карман белого халата и выставила на стол пустой стеклянный флакончик. — Ты знала, что неприлично рыться в чужих вещах? — Я и не рылась, Ваше Величество. Он стоял у вас в кабинете. На самом краю стола. — И ты так просто зашла и взяла его? Разве это не считается кражей? Роза поджала губы. Её лицо пошло красными пятнами — Блум слишком хорошо знала признаки того, что собеседница сейчас сорвётся. — Хватит словесных баталий. Ты прекрасно знаешь моё отношение к Зельциуму. — А твоё отношение здесь вообще при чём? — При том! Под моим врачебным надзором находятся все во дворце. Включая тебя, Ваше Величество. И я чётко сказала: никакого Зельциума! Святая Аркадия, дай терпение… Мне оно так нужно! Женщина отшатнулась, запуская обе руки в густые вишнёвые волосы, сжала их в кулаки до побелевших костяшек и заходила из угла в угол. — Я запретила закупать эту дрянь! Приказ страже — разворачивать любую повозку, если найдут хоть один флакон! Где?! Скажи мне, где ты его взяла?! Блум не шелохнулась. Она сидела абсолютно прямо, придерживая тяжёлую голову кулаком, и молча наблюдала за штормом. — Разве сложно для королевы достать такую безделицу? — Безделицу?! — Роза остановилась так же внезапно, как и начала метаться. Глаза горели нездоровым огнём. — Это наркотик! — Это снотворное. — Сильнейшее седативное средство! Которое убивает печень быстрее дешёвого пойла при постоянном применении, а если переборщить — убивает сразу! Называй как хочешь, суть не меняется, — припечатала Роза. Блум закатила глаза. — Для обычных людей оно токсично, не спорю. Но моему организму плевать… — Я знаю! — оборвала её женщина. — Я знаю. Знаю, что твоему организму абсолютно плевать на химический состав любого дерьма. — Тогда зачем поднимать шум? — Потому что твоему организму плевать! — голос Розы сорвался на сиплый шёпот. — Раньше… До снятия печати ещё можно было найти этому идиотское оправдание. Был резон. Но сейчас… Эффект от Зельциума спадёт через пару минут. Мгновение, Блум! Он просто перестанет на тебя действовать. Но ты упорно продолжаешь пить отраву. Ради чего, дорогая? Она сделала паузу, переводя дыхание. — Ради крошечного чувства контроля? Или ради иллюзии безопасности? Может, ты покупаешь себе иллюзию нормального, здорового сна? Что‑то внутри Блум наконец лопнуло. Она вскочила с кресла, опрокинув тяжёлое сиденье. Дерево громко ударилось о пол. — Тогда дай мне эту иллюзию! — крикнула она, и эхо заметалось под высокими сводами потолка. — Дай мне чёртову иллюзию контроля, Роз! Ведь без этого фениксового дерьма я утону! Понимаешь?! Я просто, мать твою, утону в собственном сознании! Блум осеклась на полуслове. — Прости. Роза не стала ничего говорить. Просто качнула головой, опускаясь прямо на пол, взяв чужие дрожащие руки в свои. — Не нужно извиняться. Это я тебя… дожала. — Врач шумно вздохнула, выпуская воздух сквозь сжатые зубы. — Послушай меня. Я не хочу, чтобы ты тонула. Правда. Но Зельциум — это не спасательный круг. Он держит тебя на плаву ровно три секунды, а потом вода смыкается снова. — Но именно им он для меня и является. — Блум дёрнулась, пытаясь отнять руки, но Роза держала крепко. Королева выпрямилась, натягивая на лицо привычную маску ледяного спокойствия. — Чем эта стекляшка отличается от сигареты? Или твоего коллекционного вина, Роз? От бокала другого после тяжёлого дня? Ничем. Ни алкоголь, ни никотин физически не могут навредить моему телу. Моё сознание тоже давно сгорело в других пожарах, одной искрой больше — какая разница? Роза вовсе не обиделась. — Я завязала, Ваше Величество. И возвращаться не собираюсь. — Я знаю, что ты не сорвёшься, дело вообще не в этом. — Блум прищурилась. — Я чую лицемерие за версту. И сейчас здесь пахнет именно им. Только врач успела набрать воздуха в грудь, чтобы огрызнуться, — дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стопор. «Бедная мебель, сегодня ей достаётся почём зря», — подумали обе женщины. На пороге стоял Натан. Запыхавшийся, с расстёгнутым воротником мундира. — Она его увезла! Первой в себя пришла Блум: она механически щипнула себя за переносицу, снимая остаточное напряжение. — Мне кажется, я даю вам слишком много вольностей в свой адрес. Роза подмигнула королеве и повернулась к мужчине, вставая с пола: — Кто кого куда увёз, Нати? Но ему было не до их пикировки. Он шагнул внутрь, плотно прикрыл за собой тяжёлую створку и тяжело сел в кресло напротив. — Жена Генри. Увезла Эндрю. Из Домино. Вся кровь врача, разом схлынула с лица, оставив восковую бледность. — Что? — Сегодня они покинули планету. Неожиданно Натан перевёл взгляд на Блум, уставившись на неё в упор. — Вы знали, моя королева? Вы совсем не выглядите удивлённой. Роза обернулась к подруге. Блум же, наоборот, медленно отвернулась к окну. — Я предполагала такое развитие событий. После похорон стало очевидно: ей невыносимо дышать одним воздухом со мной. Но не думала, что она уедет, ничего не сказав вам. — Дорогая, разве это правильно?! — взорвалась Роза, её голос зазвенел от слезливой, бессильной ярости. — Она увезла мальчика, которого мы все любим! С планеты, которую защищал и держал на плаву его отец! Блум подняла раскрытую ладонь. — Я понимаю ваши переживания. Честное слово, понимаю. Вам больно. Но послушайте себя со стороны. Неужели вы правда думаете, что родная мать любит сына меньше, чем мы? Может, оно и правильно — увезти ребёнка подальше от места, где убили его отца? — Моя королева! — возмущённо начал Натан, приподнимаясь. Блум вновь выставила руку вперёд. — Поставьте себя на её место, хотя бы на секунду. Генри был блестящим советником, спору нет. Но сутками напролёт он пропадал в дальних секторах ради процветания короны. И пусть Великий Дракон упокоит его смелую душу, но давайте будем честны: муж из него был хреновый. — Роза открыла рот, беззвучно хватая воздух. Рыжая продолжила, не давая ей вставить ни слова. — Но речь сейчас не об этом. Речь о женщине, которая хочет начать жить заново. Правильно это или нет — не нам судить, друзья мои. — Но не обязательно ведь рвать контакт! — Натан сжал губы. — Думаете, когда всё успокоится, она позволит нам видеть Эндрю? Присылать подарки? Писать письма? Как по мне, мальчик для нас потерян. — Но мы ведь сможем его найти? — с какой‑то детской надеждой спросила Роза. Ей никто не ответил.» Блум поймала взгляд Дарси. Та уже расправилась со своей едой и теперь делала вид, что страшно увлечена узором на салфетке. Но фокус не работал. От неё разило любопытством. Рыжая чуть усмехнулась уголком губ. — Когда я очнулась в своём семнадцатилетнем теле, — она посмотрела сквозь сидящих напротив, — первой мыслью было: «Привет, шизофрения, долго ждала?» И всё же я пыталась не скатываться в самообвинение, отсеяв множество вариантов. Пришлось принять это тупое, невозможное перемещение во времени как факт. Очередной выверт мироздания в мою сторону. Блум сделала паузу, покрутила в пальцах вилку. — А потом выяснилось, что я была не одна. Второго счастливчика зовут Эндрю. Хотя я знала его как мелкого хулиганистого мальчишку, путавшегося у меня под ногами во дворце. Его отец, Генри… — голос ушёл в воспоминания. — Генри пришёл в качестве стажёра к моему советнику, когда сам был подростком. Смешной такой, долговязый. Подумать только: я наблюдала, как он взрослел на моих глазах. Как превращается из нескладного парня в мужчину. Смотрела, как он встречает любовь, женится. Как у него появляется сын… Она замолчала, переводя дух. По лицам тех, кто не слышал эту часть истории, пошла рябь эмоций. У кого-то брови поползли на лоб от чистого шока, у других лица потяжелели от внезапной, острой жалости. — Только взросление Эндрю я пропустила, — закончила Блум глухо. — Его мать забрала сына и сбежала с Домино, и я больше их не видела. По крайней мере, я думала, что больше не увижу. Девушка подняла глаза прямо на Огрона. — Не так давно я встретила одного субъекта. Он стоял в тот момент вполоборота, точь‑в‑точь знакомый профиль — вылитый Генри. И, конечно, звёзды должны были сложиться таким образом, преподнеся сюрприз в виде Эндрю. Знаете, как он отреагировал на меня после стольких лет? — Блум невесело оскалилась, показывая клыки. — Как озлобленный маленький сучёныш. Выкатил претензии на целый фолиант. Начал вытворять Бог знает что и Бог знает как. Она шумно выдохнула. — Хотя вряд ли даже Богу известно творящееся в его голове безумие. Слева дёрнулся Адам, робко вытянув руку вверх. — Можно вопрос вне очереди? — Валяй. — Прости, но… Тебе вообще сколько лет? Рыжая завалилась назад, складывая руки на груди. — Больше ста, малыш. Тишина взорвалась. Шок, который до этого держал группу в благоговейном ступоре (исключение составляли только Жан и почему‑то Гантлос), сменился чистой физиологией. Челюсти отвисли, а глаза округлились. Адам потянулся за своей газировкой. — Тогда… наверное, надо на «вы»?.. — Какой вежливый мальчик, — ласково пропела она, — но, надеюсь, ты в курсе, что мужчина, сидящий рядом, — вампир? И он старше меня в разы. Жан поперхнулся воздухом и театрально кашлянул в кулак. — Ma chérie, право слово, зачем ты ставишь меня в неловкое положение? Блум беззаботно похлопала его по плечу. Краем глаза она заметила, как Дарси наконец‑то вышла из своего анабиоза и невидящим взглядом уставилась в стену. — Извини, — фыркнула рыжая, — но я не собираюсь страдать одна, старичок. — Давай ещё раз, — Думан говорил медленно, с ядовитым нажимом на каждое слово. — Эндрю проваливается в прошлое в своём теле. В своём родном, взрослом мешке с костями. А тебя великое временное цунами почему‑то решило омолодить до состояния выпускницы школы? И как ты вообще перенеслась, не участвуя в самом процессе переноса? Блум посмотрела на него пустыми глазами и просто пожала плечами. — Откуда мне знать? Может, у времени был плохой день. У меня вот тоже настроение ни к чёрту. Я понятия не имею, почему «скачок назад» забрал меня за компанию. Учитывая, что сам Эндрю при виде меня скорчил рожу, будто я ему задолжала алименты за тридцать лет. Я точно не входила в его злодейский план ни пунктом А, ни даже B. Она потёрла висок. — На счёт физики переноса… Могу только гадать на кофейной гуще. Но сейчас Эндрю ещё не родился. Поэтому, возможно, время и плюнуло на него: нет тела — нет проблемы, пускай остаётся как есть. А может… — она замолчала, покусывая губу, — система просто виснет от дублей? Две версии одного человека в одной точке пространства‑времени — это перегруз процессора. Огрон тяжело выдохнул через нос. — Ты даже примерно не можешь сказать, что тот мог задумать? Блум покачала головой. — Мальчишка в моих воспоминаниях — не тот мужчина, которого я встретила… — она махнула рукой. — Кто он теперь — без понятия. «Блум топталась на крыльце дома, наверное, минут пять. Вокруг — классический пригородный штиль: почтовый ящик у калитки давно покосился, газон перед домом превратился в дикое поле, а дорожка к двери заросла так, что её почти не видно. Сам дом был добротным, из хорошего кирпича, но выглядел он как человек после тяжёлой, затяжной болезни. Она всё‑таки заставила себя поднять руку и постучать. Раздался глухой деревянный звук. И ровно в ту секунду, когда костяшки пальцев коснулись дерева во второй раз, дверь рывком распахнулась, без всякого «Кто там?». На пороге стояла она. Господи, во что превратилась Вивьен! Тёмные провалы под глазами, острые скулы, обтянутые кожей. Волосы… Раньше они были сочно‑берёзовыми, цвета первой весенней листвы, — за это Генри и прозвал её Травинкой. Теперь это была болотная тина, тусклая и мёртвая. — Вивьен… — Чем обязана… Ваше Величество? — девушка даже не дала ей договорить. — Я понимаю, ты не хочешь меня видеть, — Блум набрала побольше воздуха. — Поэтому буду краткой. Ты не подписала ни одного документа, оставленного Генри. Мои секретари ломились сюда трижды. Письма остаются без ответа. Вивьен медленно, картинно оперлась о косяк порога. — Как благородно, — протянула девушка, и в голосе зазвенел чистый, дистиллированный лёд. — Королева лично соизволила приехать проверить, не подавилась ли вдова куском королевской милости. — Это не милость, а долг короны. Перед семьёй советника и моего друга, который служил мне верой и… — Служил, — эхом оборвала её Вивьен. — Именно. Служил. Прошедшее время, Ваше Величество. Пока не оказался на передовой из‑за своей веры в тебя. — Я не пришла спорить о прошлом. Вивьен запрокинула голову и рассмеялась. — Ха! Прошлое? Мой Генри для тебя уже прошлое! Понимаешь, в чём ужас? Все мы для тебя рано или поздно станем архивной пылью… А я помню наше с ним прощание. Мы тогда опять грызлись, не могли поделить какую‑то мелочь, — сейчас даже стыдно вспомнить. Он стоял в форме и сказал мне свою дежурную фразу: «Я должен быть там, рядом с Её Величеством». Развернулся и ушёл. Всё. Это были последние слова, которые он сказал мне. Мне! Своей жене! — Вивьен… — Блум малодушно попыталась оправдаться. — Я не гнала его штыками. Он сам принял решение. — Конечно, сам, — уголки губ поползли вверх, обнажая зубы. — Вы ведь никогда никого не заставляете, Ваше Величество. Вы просто есть. Вы существуете — и люди сами бегут подыхать, лишь бы вы в них не разочаровались. Сколько полегло таких, добровольно? Она шагнула вперёд и наклонила голову набок, как любопытная птица, заговорив тише: — Знаете, что самое смешное? Самое обидное? В день нашей свадьбы, когда он клялся мне в любви, Генри уже знал правду. Стоял в костюме, держал меня за руку и понимал: любая его клятва мне — ничто. Потому что настоящая присяга у него уже вытатуирована вот здесь. — Она похлопала себя по груди, прямо над сердцем. — Перед вами и Домино. — А теперь Генри в сырой земле, — голос Вивьен вдруг сорвался на сип. — В холодной, вонючей грязи. Где нет ни верности, ни долга, ни ответственности. Ему там отлично лежится. А я осталась здесь. Сверху. Одна. С ребёнком, который виснет на моей ноге, как маленький клещ, и спрашивает каждое утро: «Мама, папа сегодня придёт?» Каждый божий день: «Где папа? Когда мы пойдём в зоопарк?» И что мне ему ответить, а?! Что твой папа любил свою королеву больше, чем собственную жену и сына? Что преданность трону оказалась важнее тёплой постели? Блум стояла бледная, как свежая штукатурка. Пальцы её правой руки непроизвольно сжались в кулак так, что ногти впились в ладонь. Она искала слова — хоть какие‑то, чтобы перебить поток концентрированной боли, но язык прилип к нёбу. — Не смей смотреть на меня этими собачьими глазами, — прошипела Вивьен. — Мне не нужна твоя жалость. Запомни, сука, мне вообще ничего от тебя не нужно. Ни твоих денег, ни титула от Генри, ни глянцевых бумажек с печатями. Мне нужен был мой муж. Человек, который смеялся надо мной до слёз, который помнил, что я ненавижу сахар в чае, который целовал меня в макушку перед сном. А ты забрала его самым простым способом — заразила его собой. Своей великой целью. Он верил в тебя, как в Великого Дракона. И эта вера вбила гвоздь в его гроб. Она согнулась, бросая тень на другую женщину. — Так что оставь документы своим лакеям. Пусть счетоводы выясняют, сколько монет стоит вдова. А мне… — Вивьен выдержала паузу, глядя прямо в расширенные зрачки королевы. — Оставь мне право ненавидеть тебя. За то, что ты дышишь, пьёшь свой утренний чай и просто живёшь». Блум вытянула ноги и медленно обвела всех зыбким взглядом. — Я понятия не имею, что у него в голове творится. Его мать… Вивьен. Она меня терпеть не могла с самого начала знакомства, даже не думая это скрывать. Спала и видела, как я отправляюсь прямиком в царство Аида. Так что Эндрю вполне мог подцепить от неё пару‑тройку милых мыслишек. Анаган посмотрел на блики в её рыжих волосах, поправив положение своих рук. — Позволь спросить, голубка… Ты не выглядишь как человек, которому хочется мстить. Почему же Вивьен захотела? — Она считала, я убила её мужа. Как только последнее слово сорвалось с губ, все как один повернули головы. Огрон шумно сглотнул: — И ты?.. Блум молча отвернулась. *** После встречи они разошлись, а Дарси приклеилась к спине тенью. Шла шаг в шаг, дышала беззвучно, сливаясь с сумерками переулков. Идеальная охрана или идеальный конвоир — пойди разбери. — Ты не спешишь забрасывать меня вопросами, — наконец озвучила Блум через плечо, просто чтобы взбодриться. Ведьма лишь на мгновение сбила ритм шага — явно не ждала, что к ней обратятся. Хлюпнула носом, подняла воротник пальто и плотнее закуталась в мех. — А мне разве можно? — Умная девочка. Она резко остановилась посреди тротуара, обернулась. Фонарь над головой выхватил из полумрака скулы и красные в игре света волосы. — Раз уж тебе нельзя, то мне сам Бог велел. Надеюсь, за сегодняшний день до тебя дошло: игры во властителей мира закончились. Не будет максимализма, бунта ради бунта и «Винкс против Трик». Гарантий на будущее без забот я никому давать не собираюсь, хотя очень надеюсь, что мы доберёмся до счастливого конца. Блум схватила девушку за локоть и рывком втянула в пустой проулок. — Мне плевать, идёте ли вы за моим муженьком, потому что хотите урвать кусок пирога с пира, или вас ведёт иная причина. Делайте что хотите, пока не путаетесь под ногами и остаётесь полезными. Дарси напряглась всем телом. Рыжая почувствовала этот импульс, отступив. — Но ты должна понимать: «урвать» здесь — задача со звёздочкой. Просто так ничего не обломится. Поэтому послушай, какой аттракцион неслыханной щедрости я предложу. Возьми Айси и Сторми за загривки и валите на все стороны света. Я могу пообещать Валтору, что вы не проблема, и он оставит вас в покое. Могу даже помочь сделать новые документы и выдать денег на билеты куда подальше. — Девушка сделала паузу. — Но что выберешь ты? Глаза ведьмы стали круглыми. Она часто‑часто заморгала. — Почему ты… — Считай, во мне проснулся альтруист. Или филантроп. Не суть важно, дорогуша. Выбирай. Дарси не мялась ни секунды. Её плечи опустились, вся напускная бравада стекла на мокрый асфальт вместе с талой водой. — Я остаюсь. — Ты понимаешь, что уйти потом можно будет только вперёд ногами? — Почему иногда ты звучишь страшнее самого Валтора? — проворчала Дарси себе под нос, а затем уже громче добавила: — Мы лезем в самую гущу, да. Я знаю. Но мы с сёстрами иначе просто не умеем. Блум хмыкнула. — Все вы говорите о знании последствий, но не о его осознании.