00

      Когда тяжелые железные ворота распахнулись, издав пронзительный скрип, эхом разнесшийся по пустынному двору, Либитина Аддамс сделала свои первые робкие шаги за пределы детского психиатрического отделения. Окружающий мир казался ей одновременно знаком и чужим, как будто она видела его сквозь смутный сон, который почти забыла.       Выросшая в печально известной семье Аддамс, в доме, окутанном тайной и мраком, Либитина всегда была настоящей аномалией. В отличии от своих бледнокожих родственников с волосами цвета воронова крыла, которые наслаждались своими особенностями, она обладала разительно отличающейся внешностью. Ее каштановые локоны ниспадали каскадом на спину, контрастируя с необычно светлым загаром на лице. Это было постоянным напоминанием о том, что она была не совсем «своей».       Ее сестра-близнец Уэнсдей часто задавалась вопросами, подозревая, что Либитина — чужачка, принятая в их семью. Даже надевая похожие готические наряды, Либитина чувствовала себя самозванкой, незнакомкой, пытающейся найти свое место среди необычных и жутких торжеств.       Именно обвинение в покушении на убийство разрушило хрупкое подобие согласия, которое сохраняла Либитина. Уэнсдей, с ее вечно настороженным взглядом, заявила, что была свидетелем того, как ее сестра выбросила их маленького брата Пагсли из окна четвертого этажа темным и ненастным днем. Только быстрая реакция их верного дворецкого Ларча, который подхватил падающего ребенка, предотвратила трагическую судьбу.       Либитина страдала от неослабевающего посттравматического стресса, а тревога совсем поглотила ее хрупкий разум. Сестра назвала ее убийцей, осудила и сочла угрозой для всей семьи. Приняв душераздирающее решение, ее родители решили разлучить ее со своим необычным домом и заключить в холодные стены психиатрической лечебницы.       Отрезанная от мира, Либитина чувствовала себя покинутой. Отсутствие девочки в доме семьи Аддамс позволило Уэнсдей найти утешение, извращенную форму счастья в нормальной жизни, которая всегда ускользала от их семьи. Воспоминания о ее беспокойной сестре отошли на второй план, и Уэнсдей тоже попыталась все забыть.       Однако у вселенной были другие планы. По иронии судьбы, ей была предоставлена возможность уйти за пределы учреждения, вырвавшись из-за ограды и неусыпного внимания камер наблюдения. Эта вновь обретенная свобода приблизила ее к семье, которая бросила ее, к семье, отголоски которой все еще звучали в ее встревоженном сердце.       Когда Либитина сделала свой первый шаг в неизведанное, ее разум в равной степени наполнился тревогой и тоской. Принесет ли ее воссоединение с семейкой Аддамс ответы или распутает паутину темных тайн и искаженных истин? С каждым мгновением она удалялась все дальше от лечебницы, не сводя глаз с темной дороги. Она не обращала внимания на взгляды бывших сотрудников, которые приложили руку к ее выздоровлению, чтобы получить возможность наконец уйти.