Глава 20.

Арья не притронулась к еде и не могла позволить себе отдохнуть – лишь беспомощно наблюдала за звёздами, блуждая в мыслях. Свобода, о которой она размышляла, вдруг начала даровать неопределённость и душить одиночеством. Страшное беспокойство засело в груди. Она принялась корить себя за растворение в Тайвине и ненароком вспоминала его лицо – родное и мягкое. «Возможно ли остаться рядом с ним самой собой?» – спрашивала она у мрачного небосвода, анализируя, что совсем не помнит, какой была. Она наслаждалась стихшим течением реки, уносившим за собой вопросы и ответы. Рядом совсем тихо появилась Санса. За недавнюю грубость её беспощадно колола совесть, и мысль извиниться обернулась действием. Звук её шагов был похож на поток хладного ручья, плавно стекающего по камням. – Я тебе не помешаю? Ты о чем-то размышляешь? – Нет. – Арья не отводила взгляда от порхающих звёзд, томясь от одиночества в груди. – Я хотела извиниться за то, что грубо говорила о Тайвине. Я была не права. Он достойный тебя человек, я рада, что вы поженились и идёте по одному пути. Младшая сестра вздрогнула, то ли от холода, то ли от страха, что путь этот теперь лишь тонкая развилка, на которой ни за что не отыскать их следов. – Спасибо. Я знала, что ты изменишь своё мнение о нём. Но нет больше никакого пути. – Что значит нет? Арья загадочно оглянулась на людей у костра, которые грезили вернуться домой героями и тихонько хохотали, забывшись в уюте. Тайвин о чем-то спорил с братом, пихая его в плечо, и страстно откусывал ароматное мясо. – Я думаю, что всё закончится, когда мы вернёмся домой, и хотела спросить тебя... Ты примешь меня на какое-то время в Винтерфелл? – Конечно. – Санса обеспокоенно затопала вокруг её силуэта, чтобы разглядеть настроение на лице. – Но перед этим я требую объяснений! – Их не будет. Уже совсем стемнело, я схожу на разведку за холм. Санса грубо впилась хищным взглядом в спину. – Арья, объяснись. – Что пристала? Нет у меня объяснений никаких. – Она вновь направила взгляд на мужа и встретилась с его проницательными глазами, изучающими стойкую трагичность. В них не было злости, ненависти или отрешённости, лишь безысходная воля понять. Она подтянула ремень на поясе, чтобы меч перестал назойливо катиться вниз, и проверила крепость колчана на спине. Санса обеспокоенно направилась к костру, чувствуя как кожа трескается от холода, а затем истерично выдохла на присутствующих: – Арья собралась обойти холм, кто-нибудь не желает присоединиться или хотя бы попробовать остановить её? Тайвин не поднял головы, не шелохнулся и даже не дёрнулся от её слов. Санса прилюдно объявляла о его ответственности за душу, которая желала стать чужой и независимой. Он метался от прямого наказания и прощения, но слишком устал быть терпеливой тряпкой. Высох. Леденящий ветер раздувал душевный холод по телу, а взгляды окружающих заставили тело дрожать. – Я схожу. – Киван мужественно прикрыл его спину своей, ограждая от лишних возбуждений рыжеволосой эмоции. — Сидеть на месте! — Вскрикнула Санса. — Пойдёт его величество. Это не по-мужски и совсем невежливо — отправлять даму в лес ночью. Тем более жену. – А если дама сама того хочет? – заговорил он наконец. Манера его речи была мрачна и глубоко тонула в закипающем гневе, а тяжёлый взгляд не передавал ничего, кроме угрюмой усталости. Её очаровательное личико раздражало своим видом: наглостью и спокойной уверенностью. – Дамы порой плохо знают, чего хотят, лорд Тайвин. Особенно столь юные и эмоциональные. – И не понимают с кем говорят! Не суй свой нос, северянка! Я его легко укорочу! Санса раскинула руками, останавливая вздымающегося Сандора и вновь продолжила тянуть удавку. – Я прошу вас! С ней может что-то случится! – Как ты с ней живёшь, Клиган? – Тайвин зафиксировал на поясе скрипящие ножны, и не смел подавать сигналов, что сдался под её властной правдой. – Живу и... Кхм... Радуюсь. – Ответил он, хищно обгладывая тощие косточки.

***

В глубине души Арья довольствовалась снегом – его холодной пеленой, повелевающей природе переобуваться. Покалывающий пальцы мороз и строгая темнота напоминали о историях старой няньки перед сном и тёплых шкурах в постели. Отец целовал горячий лоб и делился, как нравственный жеребец сбросил его из седла, а она вслед за его историями мечтала встретить дракона. Только встреча эта оказалась не такой тёплой, как грезилось в детском разуме. Всматриваясь в потёмки леса, она поняла, что совсем забыла соорудить факел, и начала возвращаться. Навстречу шёл силуэт, развивающий за собой тёплый бардовый плащ. Уверенности в нём было мало. – В каких богов ты веришь, Арья? – Кричал он, приближаясь. Ноги тяжело вязли в сыром снегу. Она застыла, не понимая сути вопроса. От его присутствия руки внезапно налились тяжестью, а ноги словно отказались двигаться навстречу. Тайвин оказался рядом быстрее, чем она успела собрать мысли в кучу. Его силуэт излучал спокойствие и безопасность, а веки на глазах приспустились в усталости. – Только в бога смерти. – Спроси у своего бога, доживу ли я до утра? Арья загадочно осмотрела его лицо: оно совсем побелело в седине, а иссохшая кожа трескалась от нападка морщин. Несмотря на изгиб разочарования в золотых вкрапинах, он смотрел с добротой. – К чему ты спрашиваешь? – К тому, что я стар. В скором времени стану немощен, но... – Он коснулся ладонью холодной щеки и замер в наслаждении. Арья растаяла, прикрыв глаза, но вскоре хорошенько встряхнула себя и отпрянула назад, словно от страшной болезни. – Не надо, Тайвин, прошу тебя. В ответ на мольбу он продолжал уверенно приближаться и тянуть огрубевшие пальцы. Каждый аккуратный поток он провожал изучающим взглядом, блестящим от удовольствия. Арья томно выдохнула, чувствуя, как навстречу к губам движутся горячие вибрации его дыхания. Всё тело болезненно пульсировало от желания размякнуть в его сильных руках, но разум продолжал настойчиво биться в сопротивлении. Она успела повторить невнятное «не надо», прежде чем он покрыл её щёку тёплыми губами, разносящими по коже мурашки. В искуплении он целовал каждый миллиметр лица, шепча на ухо иступленные мольбы о прощении. – Тайвин, я... – Ты хочешь свободы, я знаю. – Но ты не хочешь так жить, я не могу заставлять и просить. – Давно хочу, с того момента, как мы выехали со двора Харенхолла. Вспомни, как нам было хорошо те пару месяцев нашего путешествия. – Пара месяцев среди тёмных лет... Он обогнул губами густую бровь и желал одного – выскрести из-под плотной брони создание, когда-то хрупкое, сотканное хорошей мыслью. Арья продолжала бороться и отталкивала его, еле стоя на ногах. Они предательски подкашивались, а тело в лихорадочной дрожи стремилось утолить жажду ласки в сильных руках. – Не надо, маленькая, не сопротивляйся этому. Доверься. – Не искушай меня, прошу тебя. – Я не намерен сдаваться. Арья вдруг вцепилась в наплечник и захрипела от истошного плача. Отвращение к себе – всё что селилось в под рёбрами, но твердыня в груди медленно растворялась, оставив всякое сражение позади. Без ошейника и статуса раба, но он стал им. – Сегодня я боялась, что ты мёртв, и подумала: лучше буду одна, чем пережить такое. И потом, вдали от тебя я стала сильнее, злее, это придавало мне уверенности сражаться, а теперь я вновь обычная девчонка. Тайвин слышал надрывистые слова и принимал к сердцу простую истину: она совсем не умеет быть замужем, а его поступки не располагают крепкий нрав расслабиться. В руках повисло не тело, но ком страхов и предрассудков. Она рассеивалась по ветру от его осторожных касаний, через миг порываясь сбежать от этой ласки, а затем вновь мякла. Замкнутый круг, который лев совсем не мог разорвать, но продолжал нырять в мрачность вместе с ней. – То, что ты говорил там, в лесу... Я подвела тебя. Мы потратили годы жизни на то, чтобы в итоге понять, какие мы разные? Я всё помню, Тайвин. Ты предупреждал, прогонял, говорил это лишь с заботой о моей жизни, а я испортила твою. Я тебя... Совсем не заслуживаю. – Арья всхлипывала, пытаясь выбраться из кольца паники, и отчаянно хваталась за него, нащупывая поддержку. Ни один из сотни вздохов не получался ровным. – Ш-ш-ш, тише, тише. Вдыхай глубоко, – он накрыл её грудь ладонью, контролируя сокрушённое дыхание. – и постарайся успокоиться. Всё хорошо, я рядом. – Какой толк, что мы рядом, если... – Арья, успокойся! – Он с силой встряхнул её за плечи, а самого выворачивало, словно половую тряпку. Безвольный раб. – Слушай меня, слушай! Я мудрее и старше, так дай сказать! Ты забылась и запуталась в своей маленькой голове, но в груди у тебя всё ещё бьётся сердце, любящее и горячее, вот что важно! И рядом со мной ты не слабеешь, мне всё-таки виднее! Давай разбираться с проблемами вместе и по мере поступления? – Ты прав, прости. Я заб... – Тайвин резко заткнул её ладонью, и между их лицами слышалось лишь сбитая паника. В неясных лесных промежутках виднелась тень, невысокий силуэт, проскальзывающий сквозь дубовые нити. – Там кто-то есть. – М-м, в-в-т-н-н... – Арья начала елозить и пыталась сказать что-то сквозь плотный ряд пальцев, который тут же разомкнулся. – Это Джендри. – А? – Тайвин с недоумением разглядывал её лицо, которое медленно покрывалось непривычно виноватым видом, а поверх кожи он знал - блестел румянец. – Выходи! Парень неуклюже вывалился из темноты, пытаясь вырваться из плена снежных облаков и колючих веток. С последней встречи мало что изменилось, он лишь закутал лицо в тряпки и принёс за собой неловкость, а за спиной тащил круглый щит, который напрочь отбил лопатки. Тайвин вдруг вспомнил своё напутствие о любви к кузнецу, о шансе на новую жизнь и лихо занервничал, сжимая ладони в кулаки. Он принял позу уверенного, властного человека, вознося подбородок выше. – Ваше величество! – Джендри поклонился в искренней форме уважения и широко заулыбался, глядя на них. – Моя леди... Когда Арья радостно накинулась ему на шею, покрывая ладонью взлохмаченный затылок, Тайвин покрепче стиснул зубы. Давно забытое чувство, как раскалённая ревность льётся по горлу, вновь вернулось. – Для чего ты здесь? – Присоединиться к моему королю и моей... – Чем ты можешь помочь? – Тайвин обошёл его вокруг, с презрением рассматривая грязную одежду и покрытый ржавчиной кинжал на поясе. В глазах парня застрял тихий ужас, но он продолжал стойко выносить это невидимое испытание. Арья не опускала рук, продолжая висеть на нём и тихонько смеялась от радости. – Я воин, как и все здесь. Крепкий и ловкий. Каждое слово безобразно скрипело в гамме дрожащих звуков. – С таким оружием на война ты мало похож. Слушай приказ своего короля, помощник. – Тайвин плескал горючим ядом изо рта. – Будешь гонцом, отправляйся в столицу и передай деснице, чтобы отослал воронов всем союзникам. Такая сила угрожает не только нам... – Тайвин, пускай хоть отдохнёт! Идём к костру, согреешься! – Арья схватила его за руку и потащила в сторону привала. Сугробы уже не казались для неё препятствием, а присутствие Джендри посеяло в душе некий пласт радости. Тайвин с карманами, набитыми властью и желанием разорвать юнца, ощутил себя довольно одиноко. Словно он стал проказой, которая вызывает у жены лишь слёзы и сердечную боль, а кузнец, как истинный рыцарь, спасает принцессу из лап мерзкого монстра. Джендри украл его время с ней, но в то же время в груди легчало от её улыбки. Где-то вдали послышался мощный поток волчьего воя, а на душе застыли ноты безысходности. Тайвин вгляделся в темноту и поймал снежный вихрь прямо в лицо, а следом ощутил, как металл на теле истерично леденел. Кожу противно защипало, словно от осколочного удара, и он развернулся в сторону лагеря. Силуэт жены совсем поглотила темнота, напоминающая об уютных, безопасных ночах рядом с разгоряченным телом.

***

Ночь проходила тихо и въедалась под кожу своей холодностью. Костёр уже едва теплился: одно несчастное полено слабо догорало. Вокруг только чёрный лес и дыхание людей вокруг. Никого не покидало ощущение, что в этой ледяной клетке смерть достанет их быстрее врагов. Но вслух произносились лишь сквозливые представления о доме и прошедших годах жизни. Санса задремала на огромной груди Клигана и мирно сопела, прижимаясь ближе, и раскидывала по нему покрывало из волос. Умение Джендри энергично смотреть в будущее произвело впечатление на Кивана, и он принялся наставлять его так, чтобы парень сытно ел и перестал брать копейки за заказы. Тайвин, раздававшийся своей горячей ревностью, лишь забился в угол и начал кутаться в плащ, который уже давно готов разорваться на лохмотья. Глаза его, воспаленные от недосыпа и колючего дыма, начинали закрываться. Мужские голоса возле огня на минуту стихли, и кто-то с издёвкой усмехнулся над его положением: «Вот он, король», – послышался тихий шёпот, переливающийся с треском полена в костре. Тело настолько вымоталось, а разум так истощился, что в груди ничего не шелохнулось, чтобы постоять за свою честь. Один из голосов, низкий и хриплый, запел, да так, словно ему наступили на горло и не убрали ногу. По мотиву стихов о жестокости войны и верности боевого коня стало ясно – голос принадлежал Кивану. Тайвин не мог успокоится от отсутствия жены – она бродила вокруг палатки, натягивая тетиву и не стремилась возвращаться в компанию спутников. Ещё через какое-то время лев наконец ощутил на лбу как отросшие пряди волос заботливо убирают в сторону. Не смотря на мороз её пальцы казались очень тёплыми и приятными. Он приоткрыл глаза, изображая подобие улыбки и разглядел как нежная кожа шелушилась от мороза, а под глазами замёрзла одинокая струя от слёз. – Иди ближе к костру, согрейся. – Слова упали в темноту, как камни на дно реки. – Это уже нельзя назвать костром, но я принесла ещё дров, скоро все согреются. Тайвин ощутил себя беспомощным существом, которое не является мужчиной или тенью этого понятия, но тело так устало, а сердце совсем отказывалось биться, как раньше. Арья подметила для себя, что муж выглядит плохо: под глазами проявились тёмные круги, а цвет лица болезненно побледнел. Могущественные крапины в зрачках куда-то запропастились и погасли. Она вздрогнула от страха за его жизнь и слегка встряхнула, чтобы вновь услышать хриплый голос, но он вдруг перестал реагировать на происходящее. Пока в сердце липла паника, она истерично выдохла и подозвала Джендри, тот лишь констатировал факт, что их король невероятно измотан и вовсе обессилел. Они подтащили слабое тело ближе к костру, который всё больше разгорался и вновь навеивал надежду. Киван суетливо забегал вокруг и скинул свой плащ, накрывая худое тело. Тайвин задрожал в страшной агонии, скрипя зубами, и прижал ноги к груди. На лице ощущался огонь, а пальцы на руках ужасно щипало от возбуждённых приливов крови. Через мгновение его накрыл жар. В горле истерично сохло, в висках колотилась лихорадочная боль, и лишь голос Арьи заставлял сознание оставаться в тени реальности. Она, как обычно, шептала своё заветное: «Всё будет хорошо» и жалась к спине, обнимая. Как тогда, в Харенхолле, когда она шкодливо пробралась в спальню и дрожала от страха. Не в силах открыть рта он лишь слегка коснулся её руки и провалился в мрачный омут галлюцинаций, где виделся размытый свет, горячий песок на пляже и прибой страстной волны. Вдали возвышался могучий призрак Кастерли – дом, заветная мечта, окружённая пустотой и грозовыми туманами. Реальность совсем потерялась в искрах представлений и он начал морщиться от неприязни к колкости между рёбер. Всё тело как бекон на разогретой сковороде – скворчит и отзывается тупыми потугами. Он собрался с силами и ощутил на затылке холодный поток – кто-то вышел из шатра. А может быть он уже умер и все давно бросили его? Тогда ноги начали трястись сильнее от попытки встать и найти возможность выбраться наружу. Кто-то вновь коснулся. Или тело проваливается под землю? Совсем потерявшись на грани реальности он заставил себя успокоиться и уснуть, чтобы помочь разуму пережить это.

***

Арья тихо плакала, обнимая дрожащее тело. Бешеная лихорадка охватила его дрожью и потом, а выражение лица складывалось в муках. Вскоре он успокоился и стих: дыхание выровнялось в мирном ритме, а лицо расслабилось, лишь веки иногда дёргались. Джендри сообразил сварить худой бульон из оставшихся костей, и в окружении гнетущей атмосферы это донесло мысль о том, что Тайвин будет жить. За ночь она размышляла о его смерти неоднократно и никак не могла остановиться, представлять, что им придётся захоронить тело прямо на ледяной опушке. Вокруг полка пыток из мрачных мыслей слышался шепот сестры: «Надеюсь, они скоро приедут». – Кто приедет? – Арья, словно обожжённая кипятком, вскочила с места и серьезно уставилась на неё. – Карстарки. Им нужно было больше времени на сборы, ты же сама знаешь, их дома разбросаны по самой дальней части севера. – Санса с невозмутимым выражением лица распутывала волосы, а затем грациозно потянулась, словно лисица. – Чего же ты молчала? Дура безмозглая! – Я вроде как говорила на совете, но меня никто не слушал. В ответ на её слова Сандор недовольно буркнул, сводя брови, а Киван мужественно боролся с желанием свернуть тонкую шею. Арья ринулась к Тайвину и умоляла его продолжать бороться. Беспорядочно гладила брови и шептала вплотную к лицу, что вскоре всё закончится. Вид у него был такой, словно он совсем не желал сопротивляться болезни и готов отойти к богам. Джендри аккуратно приподнял его голову, и тогда король отозвался хриплым дыханием, а в ответ постарался отстраниться и что-то сказать. Первые глотки пробежали по горлу тяжело и слишком остро, а затем вовсе вышли наружу. А ведь он пытался предупредить, что в животе поселилась сильная тошнота, но слова, как назло, не звучали. Арья отошла в сторону и совсем тихо потеряла контроль над ситуацией. В голове вновь нависла тяжелая мысль: он умрет. Глаза оценивающе пробежались по его как никогда хрупкому телу – он совсем превратился в немощного старика, а запястья и ноги иссохли от отсутствия сил. – Мне нужно пройтись, – согласилась она, сдерживая в горле жженный, словно сахар, ком. Напоследок она обернулась лишь на Джендри, который трагично светился в своих подвигах, созданных ради неё. В ответ он смог рассмотреть в её потемневших зрачках, что впереди грядёт мрачная полоса.