Часть 7

День для первокурсников прошёл на удивление спокойно. После распределения в Хогвартсе царила оживлённая суета: новые ученики знакомились, смеялись, делились впечатлениями. Но Элспет держалась в стороне. Она не привыкла к вниманию — слишком долго была изгоем в детском доме. Возможно, дело было и в другом: у неё были секреты, о которых никто не должен был узнать. Она боялась — если хоть кто-то догадается, всё повторится. И тогда ей снова придётся пережить боль, от которой она едва оправилась. Среди учеников она заметила только одну девочку, способную на что-то необычное. Её звали Реджина. Девочка училась на Слизерине и умела менять цвет своих волос. Сила, казалось, была мелочью по сравнению с тем, что умела Элспет, но именно Реджина вызывала восхищение у всех. Все говорили, что она — будущая великая ведьма, умная и талантливая. Элспет это раздражало. Не потому, что она завидовала — просто впервые в жизни почувствовала соперничество. Она решила доказать, что способна на большее. С тех пор её дни были расписаны до минуты. Библиотека стала её вторым домом, а преподаватели — наставниками, к которым она бегала за дополнительными уроками. Она спала по четыре часа, но усталости не чувствовала. Каждый раз, когда что-то удавалось, в груди загорался тихий огонь — её собственная вера в себя. Через неделю половина профессоров уже говорила о ней с уважением. На уроке трансфигурации Элспет с третьего раза превратила спичку в иголку — даже Гермионе Грейнджер когда-то не удавалось так быстро. А на полётах оказалось, что у Элспет настоящий талант: метла слушалась её, словно понимала мысли. Она была первой во всём. Но одинокой. Да, она разговаривала с Джинни и Гермионой, иногда смеялась с ними у камина, но по-настоящему близкой ни с кем не стала. Даже Снегг признал, что у неё отличный талант к зельям, но это признание лишь подчеркнуло пропасть между ней и остальными. Писем она не получила ни одного. Да и не ждала. Ей некому было писать. И всё же это не причиняло боли — наоборот, казалось даже удобным. Ничто не отвлекало от учёбы. К началу Рождества Элспет уже прошла программу на несколько курсов вперёд, и слухи о её успехах дошли до самого директора. Тем временем у Поттеров шли свои разговоры. Лили всё пыталась заговорить с одной первокурсницей — Реджиной. Девочка была дерзкой, холодной и ничуть не напоминала Сириуса. У неё были светло-русые, почти золотые волосы и странная улыбка, в которой читалось что-то чужое. Лили пыталась увидеть в ней хоть тень знакомых черт — не находила. А вот Элспет оставалась для неё загадкой. Добрая, тихая, но замкнутая. Лили заметила: когда девочка волновалась, она всегда хваталась рукой за грудь. На вопрос — зачем — Элспет только тихо отвечала: — Просто украшение. За день до рождественских каникул Дамблдор пригласил Элспет к себе. Она шла за МакГонагалл по длинному коридору, сердце колотилось в груди. Что я сделала? Почему сам директор хочет меня видеть? Профессор сказалп пороль. Лестница ожила, закручиваясь вверх, и Элспет, собравшись с духом, вошла туда а МакГонагалл постучала. — Входите, — раздался мягкий голос. Кабинет был просторный и круглый. В воздухе пахло воском, дымом и чем-то древним. Серебряные приборы тихо звенели и выпускали клубы дыма. На стенах висели портреты прежних директоров — кто-то мирно дремал, кто-то лениво следил за происходящим. — Здравствуй, Элспет, — произнёс Дамблдор, улыбаясь. — Здравствуйте, сэр… Я что-то натворила? — Нет, нет, — он поднял руку. — Ничего подобного. Минерва, вы можете нас оставить? — Конечно, Альбус, — ответила МакГонагалл и вышла. — Итак, моя дорогая, — продолжил директор. — Учителя говорят, что ты умна не по годам. Ты уже знаешь программу своего курса. Но, к сожалению, в Хогвартсе мы не можем поднять тебя выше — нет подходящей программы. Поэтому я связался с директором другой школы волшебства… в Ирландии. Он сделал паузу, посмотрев на девочку поверх очков. — В Дун-Дриохте изучают магию глубже. Там учеников распределяют не по возрасту, а по уровню знаний. Если ты согласишься, тебя переведут туда. Но выбор за тобой. Элспет почти не раздумывала. — Я согласна. — Быстрое решение, — тихо сказал Дамблдор, но в глазах мелькнула одобрительная улыбка. — Хорошо. Собери вещи. Завтра утром ты отправишься в Ирландию. Выходя из кабинета, Элспет едва сдерживала дрожь. Меня признали… меня! Она шла по коридору, не глядя под ноги, и вдруг врезалась в кого-то. — Осторожнее! — услышала знакомый голос. — Простите, профессор Поттер! — испуганно выдохнула она и инстинктивно схватилась за кулон. В ту же секунду её волосы стали белыми. — Э-э… всё в порядке, но... что с твоими волосами? Ты их... меняешь? — Н-нет, профессор, показалось, — торопливо ответила Элспет, возвращая цвет и прижимая кулон к груди. — Подвеска? — уточнила она. — Просто кулон. Простите, я спешу. Она быстро скрылась за поворотом, ощущая, как сердце бьётся в горле. В гостиной Гриффиндора было почти пусто. Несколько студентов тихо переговаривались у камина, и Элспет с облегчением подумала, что никто не заметил её. Но ошиблась. Гермиона, Рон и Гарри сидели в углу. Гермиона не сводила глаз с Элспет — она часто наблюдала за девочкой и теперь вновь уловила странность: глаза Элспет на мгновение стали зелёными, потом голубыми, а затем вернулись к обычному цвету. — Мне не показалось, — прошептала она друзьям. Но те лишь переглянулись: — Может, и правда показалось. Лучше завтра поговорим с Поттерами. Элспет же уже поднималась по лестнице в спальню. Одним движением палочки она собрала все свои вещи, и чемодан мягко закрылся. Через десять минут она уже лежала на кровати, читая книгу, стараясь отвлечься от мыслей. А в это время Лили Поттер, всё ещё думая о девочке с меняющимися волосами, заглянула в комнату мужа. Но тот уже спал. Она вздохнула и решила — поговорит с ним завтра.