Не просто дождь, а потоп

Небо не просто плакало, оно рыдало в истерике. Тёплый осенний ливень обрушился на город внезапно и яростно, превратив улицы в бушующие ручьи. Мэд и Сьюзан, застигнутые врасплох, за секунды промокли до нитки и, взвизгнув, бросились под первый же навес — козырек крыльца старого пятиэтажного дома. — Мэд (трясёт головой, как мокрый пёс, брызги летят во все стороны): Вот это поворот! Кажется, мы только что прошли обряд посвящения в русалки! Моя потрёпанная обувь от и до наполнена. — Сьюзан (вся взъерошенная, пытается стряхнуть воду с рукавов, но это бессмысленно): Прекрасно! Просто замечательно! Я же говорила, что тучи выглядят подозрительно! «Да ладно, Сью, пронесёт!» — сказал он! — она передразнила его голос, сердито надув щёки. Внезапно с потолка навеса сорвалась тяжёлая капля и с неприличным чмоком упала Мэду прямо на макушку. Он замолчал, широко раскрыв глаза. Сьюзан фыркнула, и её гнев моментально сменился смехом. — Сьюзан: Кажется, даже небо решило тебя наказать за излишний оптимизм. — Мэд (сокрушённо вздыхая): Заслужил. Я виновен в чрезмерной вере в силу пронесения. Признаю свою вину и готов нести наказание. В виде горячего чая. Если я, конечно, не растворюсь в этой луже до того, как мы до него доберёмся. Он сделал шаг в сторону улицы, но новый водопад заставил его отпрыгнуть назад. Сьюзан наблюдала за его клоунскими ужимками, и вдруг её лицо озарилось мыслью. — Сьюзан: Мой дом вот в том подъезде, — она мотнула головой на дверь за спиной. — Пятый этаж, без лифта, зато есть полотенца, чайник и тот самый чай, о котором ты мечтаешь. — Мэд (замирает, его дурашливость мгновенно сменяется настороженностью): Стой. Ты предлагаешь мне... подняться к тебе? В такую погоду? Это же... Это же почти сюжет для романтической комедии. Ты уверена? Я мокрый, грязный, да и пахну псинкой. Он вдруг стал невероятно серьёзным, проверяя, не шутит ли она. Сьюзан пожала плечами, стараясь казаться небрежной, хотя само предложение вырвалось неожиданно даже для неё. — Сьюзан: Ну, во-первых, я тоже мокрая и пахну не шибко приятно. А во-вторых... — она снова нахмурилась, но на этот раз игриво. — ...я не могу позволить тебе раствориться. Кто тогда будет меня смешить и доводить? Иди уже, дуралей, не тяни резину. Бежим на три... два... Она не успела сказать «один». Мэд, недолго думая, схватил её за руку. — Мэд: ВАЛИМ! Они выскочили из-под укрытия и помчались через поток воды, поднимая тучи брызг. Бежали они не больше минуты, но промокли ещё сильнее, если это было возможно. Запыхавшиеся, они влетели в нужный подъезд и, облокотившись о холодные стены, стали отряхиваться. — Мэд (выдыхая, смотрит на неё): Ну что, долетели, русалка? — Сьюзан (отряхивая капли с лица, пытается не смеяться): Зато... зато живые. Иди уже, дуралей, на пятый. Пока мы тут не затопили весь подъезд. Она решительно толкнула Мэда вперёд, на лестничную клетку. — Сьюзан: Только предупреждаю, у меня малюсенькая квартирка и вечно всё разбросано. Не пугайся. — Мэд (проходя за ней, с облегчённой ухмылкой): О, значит, будет внеплановая ночёвка и экскурсия по тайным владениям Сьюзан? Кажется, этот ливень — мой самый удачный день за последнее время. Лестница пахла старой штукатуркой, мокрым деревом и тишиной. Они поднялись на пятый этаж, оставляя за собой мокрые следы. Сьюзан, покопавшись в кармане, достала ключ. Дверь со скрипом открылась, и они вошли внутрь. Тяжёлая дверь захлопнулась, наглухо отсекая разбушевавшуюся за ней стихию. А в квартире было сухо, тепло, и в воздухе витало сладкое напряжение чего-то нового, что только начиналось.