Глава 3. СМЕРТЬ ГАРРИ ПОТТЕРА.

      Увы, но сил мальчика хватило совсем ненадолго: в 07:13 утра снова произошла остановка сердца. На этот раз отчаянные действия реанимационной бригады успеха не принесли — в 07:28 врачу-реаниматологу пришлось констатировать окончательную смерть.

***

      Гринготтс, Лондон.       Кабинет управляющего счётом Поттеров.       Гоблин Горнук, управляющий счётом Поттеров (хотя «управляющий» было громким словом — скорее, хранитель, потому что особо управлять было нечем: деньги лежали, приносили проценты, ничего сложного), сидел за своим столом и проверял ежемесячные отчёты.       Хранилище №687 — Поттеры. Баланс стабильный.       Проценты начисляются. Никаких операций по счёту.       Магический фон траста ровный, без аномальных всплесков.       Горнук сделал отметку в гроссбухе и перешёл к следующему счёту.       У гоблинов Гринготтса были способы отслеживать жизненные показатели клиентов — но только для тех счетов, где это было критично важно.       Например, если смерть клиента означала автоматический переход наследства или если существовали сложные магические контракты, завязанные на жизнь человека.       Счёт Поттеров не был таким. Обычный семейный трастовый фонд. Умрёт — перейдёт к ближайшим родственникам, при наличии таковых.       Гоблины не особо интересовались судьбами людских детёнышей. У них были своя жизнь, свои заботы, свои интересы.       Так что Горнук не знал, что Гарри Поттер мёртв.       Не знал — и продолжал вести отчётность, как обычно.

***

      Королевская больница округа Суррей, морг.       24 июля 1989 года, 10:43.       Смерть — не мгновенное отключение. Это процесс.       Сначала происходит остановка сердца и дыхания, что приводит к клинической смерти. В течение нескольких минут без кислорода гибнут клетки мозга, и хотя сердце может ещё ненадолго возобновлять работу — мозг умирает, что в конечном итоге приводит к биологической смерти.       Гарри Поттер был мёртв.       Тело ожидало патологоанатома, который уже пришёл, но не спешил начать работу: его клиенты никуда не сбегут.       «Юмор, чёрный медицинский юмор, — хмыкнул он себе под нос. — А иначе я сойду с ума, рано или поздно. Тем более, что...»       Патологоанатому очень не хотелось подходить к ячейке номер 68: там лежало тело мальчика.       Убитого.       Своими родственниками.       Но... он сделает свою работу.       Необходимую работу.       Вскроет.       Опишет.       Составит заключение.       В подвальном помещении монотонно гудели люминесцентные лампы.       Воздух был пропитан тяжёлым, въедливым запахом формалина и хлорки.       Патологоанатом подошёл к стене с рядами квадратных дверец. С глухим лязгом он потянул на себя тяжёлую ручку ячейки номер 68.       Наружу мгновенно вырвалось облако ледяного пара. На выдвижной каталке лежало маленькое тело, накрытое казённой простынёй.       Врач не мог знать, что в 7:28 утра вместе с биологической смертью истощённого организма умерло и нечто иное — тёмный, чужеродный паразит, долгие годы скрывавшийся в шраме на лбу.       Но утро не наступило для Гарри Поттера. Или... наступило?       Потому что когда работник морга откинул край холодной простыни, случилось невозможное.

***

      Москва.       Андрей Сергеевич Кузнецов умер на полу своего кабинета от обширного инфаркта миокарда.       Смерть наступила в течение двух минут после начала приступа. Быстро.       Почти мгновенно, по меркам медицины.       Тело нашли только утром. Мария Константиновна, его секретарь, забеспокоилась, когда Андрей Сергеевич не приехал на заседание и не отвечал на звонки. Она приехала к нему домой, открыла дверь своим ключом (он дал ей ключ на случай экстренной ситуации — профессиональная предусмотрительность) и нашла его в кабинете.       Скорая констатировала смерть. Полиция проверила всё и признала смерть естественной — никаких признаков насилия, типичная картина инфаркта у человека, который работал на износ годами.       Через неделю состоялись похороны. Пришли коллеги, студенты, клиенты.       Много людей.       Говорили много хороших слов о выдающемся юристе, блестящем профессоре, человеке чести.       Похоронили на Новодевичьем кладбище, рядом с женой.       Дело Морозова перешло к другому адвокату ассоциации.       Менее опытному и далеко не такому талантливому.       В итоге Морозов получил семь лет. Мог бы схлопотать десятку, но адвокат хоть немного скостил срок.       Игорь Петрович, водитель, выжил после аварии.       Остался инвалидом — был повреждён позвоночник.       Больше не мог водить. Жил на пенсию и иногда вспоминал Андрея Сергеевича добрым словом.       Контора продолжала работать. Международная ассоциация российских адвокатов выбрала нового президента.       Жизнь продолжалась.       Но Андрей Сергеевич Кузнецов этого уже не увидел.