Глава 20 "Перемирие или новая война? "

Муха и Лис вернулись в бункер под покровом ночи, когда сон уже опутал его обитателей. Муха, словно тень, скользнул в свою комнату с мешком в руках. Лис же, обуреваемый мыслями, осел на кухне, плеская в стакан обжигающий виски. Как принять? Как поверить, что его верный товарищ обратился в кровожадного монстра, что утоляет свою похоть в муках других? Огненный напиток опалил горло, туманя разум, и Лис, ведомый усталостью, побрел в свою обитель, проваливаясь в беспамятство. Влетев в комнату, Муха задумался, правильно ли он поступил, открывшись другу. Ведь зверства, учинённые им на скотобойне, были ему несвойственны. Однако терзания его были недолги – чье-то успокаивающее слово растворило тревогу, и Муха провалился в беспамятство. Бункер пробуждался медленно, неохотно, лишь к полудню. Филин, Тень, Искра и Белка вяло перебрасывались ничего не значащими фразами в общей комнате, в то время как Лис, измученный кошмарами, тянул время, прежде чем столкнуться с реальностью. Атмосфера в комнате сгустилась, словно перед грозой. Напряжение висело в воздухе, готовое вот-вот разразиться. Лис окидывал взглядом собравшихся, пытаясь угадать, знают ли они что-нибудь о мрачных откровениях минувшей ночи. – Как спалось? – несмело пролепетала Белка, пытаясь рассеять гнетущую тишину. Лис лишь невнятно промычал в ответ. Ему претила сама мысль о разговоре, особенно после ужасной правды, с которой он столкнулся. Предательство Филина лежало на сердце тяжким грузом, не меньшим, чем осознание чудовищной метаморфозы его друга. В этот момент в комнату вошел Муха. Его взгляд был непроницаем, холоден, словно осколок льда. Безразлично окинув взглядом присутствующих, он направился к кофеварке. Лис не мог отвести от него взгляда. В лице Мухи, казалось, отразилась вся тьма, что таилась в этом мире. – Нам нужно поговорить, – тихо произнес Лис, когда Муха наполнил кружку обжигающим напитком. В комнате воцарилась мертвая тишина. Все понимали, что надвигается буря. – Нам нужно поговорить о Филине… и о том, что ты натворил. Муха медленно повернулся к Лису. В его глазах не было ни тени раскаяния, ни сожаления – лишь ледяная, пугающая пустота. Война в бункере вступала в новую фазу – война внутренняя, война между друзьями и соратниками, война за правду и справедливость. – Я ждал этого разговора, – ровным голосом ответил Муха, делая глоток кофе. – Такие, как он, заслуживают худшего. Ты сам прекрасно знаешь. – Смертью? А пытки? Садизм? Ты превратился в чудовище, Муха! Я собственными глазами видел, что ты с ним сделал. Где та грань, что отличает нас от тех, с кем мы боремся? – голос Лиса дрожал от гнева и отчаяния. Он отказывался верить, что человек, которого он считал братом, способен на подобное. Он обвел взглядом остальных. Муха усмехнулся, и в ухмылке сверкнула сталь. – Грань? Её не существует, Лис. В этом мире торжествует лишь закон сильнейшего. Мы ведем непримиримый бой за право дышать, и если для победы необходимо запятнать руки, я сделаю это, не дрогнув. Порой приходится действовать с такой беспощадной жестокостью, что тебе, Лис, это и в страшном сне не привиделось бы. – Хватит! – взревел Лис. – С тобой я разберусь позже. Сначала – Филин. Лис обвел взглядом всех членов группы и обернулся к Филину: – Филин, тебе есть что нам сказать? Тишина обрушилась на комнату, словно каменная плита. Филин, до этого сохранявший видимость спокойствия, побледнел. Мечущимся взглядом он искал поддержки у товарищей, но натыкался лишь на холод и подозрение. Его глаза встретились с немигающим взглядом Мухи, в котором читалась недвусмысленная угроза. – Я не знаю, о чем ты говоришь, Лис, – прозвучал его голос, дрожащий и неуверенный. – Я всегда был верен нашей группе. – Не лги нам, Филин! – взревел Лис, с трудом сдерживая ярость. – Мы знаем о твоих связях с картелем и ФСБ. Мы знаем, что ты сливал им информацию о наших операциях. Как ты мог предать нас?! Филин молчал, опустив голову. Его молчание было красноречивее любых слов. Филин успел незаметно отправить сигнал тревоги в картель. Стало ясно, что все обвинения – правда. Лис чувствовал, как предательство Филина отравляет его душу. Он верил этому человеку, доверял ему, а тот оказался предателем, готовым продать их всех за звонкую монету и власть. – Я… я… – пробормотал Филин, не поднимая глаз. Но его уже никто не слушал. Искра и Тень скрутили предателя, а Белка связала его по рукам и ногам. Они поволокли его в нижний отсек бункера, бросив на грязный пол. Лис обернулся к Мухе, но промолчал. Сейчас у него не было ни сил, ни желания разбираться в хитросплетениях этой паутины лжи и предательства.