Глава 44. ТРЕНИРОВКА СВОИХ НАВЫКОВ.

      Зал практики оказался совершенно не похож ни на что, что Гарри видел прежде — и это говорило о многом для человека, пережившего и Хогвартс с его движущимися лестницами, и битву за Нью-Йорк.       Это было огромное круглое помещение, настолько обширное, что противоположная стена едва различалась в отдалении — добрых сто, а может и сто пятьдесят метров в диаметре. Потолок терялся где-то высоко в полумраке, скрытый пеленой тумана или дымки, которая медленно вращалась, повинуясь невидимым течениям.       Но пространство не казалось мрачным или угрожающим — повсюду парили небольшие светящиеся сферы, каждая размером с кулак взрослого человека, излучающие мягкий, ровный свет молочно-золотистого оттенка.       Они дрейфовали в воздухе без всякой видимой опоры, медленно перемещаясь по замысловатым траекториям, словно планеты в миниатюрной солнечной системе. Свет от них падал ровно, без теней, без мерцания — это была чистая магическая энергия, заключённая в прозрачные хрустальные оболочки.       Пол представлял собой сплошной круг из отполированного чёрного камня — не простого гранита или мрамора, а чего-то гораздо более древнего и плотного. Поверхность его была настолько гладкой, что в ней отражались парящие сферы света, создавая иллюзию бездонной пропасти, усеянной звёздами. Но самым поразительным были руны.       Серебряные руны покрывали весь пол сложнейшим узором, от которого рябило в глазах, если пытаться охватить взглядом всю картину целиком. Они были вписаны в концентрические окружности, расходящиеся от самого центра зала подобно волнам на спокойной глади озера после брошенного камня.       Первый круг, внутренний, состоял из рун размером не больше ладони, плотно прижатых друг к другу, образующих непрерывную цепь символов.       Следующий круг был шире, руны в нём были крупнее — каждая величиной с человеческую голову. Третий, четвёртый, пятый — с каждым кругом руны становились всё больше и больше, пока внешние не достигли размеров щита.       Некоторые руны светились тускло, едва заметно — холодным голубоватым сиянием, пульсирующим в такт с чем-то неуловимым, возможно, с самим сердцебиением магии Асгарда. Другие были темны и безжизненны, словно спящие, ожидающие пробуждения или команды. Прочие мерцали изредка — короткие вспышки золотого или серебряного света, будто они перешёптывались между собой на языке, который не услышать обычным ухом.       Гарри узнал некоторые символы — базовые руны, которым учили в Хогвартсе на Древних рунах у профессора Бабблинг. Он разглядел Феху — символ изобилия, Альгиз — знак божественной защиты, и Райдо, олицетворяющую путь. Но большинство начертаний были ему совершенно незнакомы, их линии были настолько сложны и витиеваты, что казались скорее произведениями искусства, чем функциональными магическими символами.       Между кругами рун тянулись линии — тонкие серебряные нити, соединяющие одни руны с другими, создавая геометрически совершенную паутину связей. Некоторые линии были прямыми, как стрелы. Другие изгибались плавными дугами. Третьи закручивались спиралями. И по всем этим линиям время от времени проносились импульсы света — быстрые, яркие вспышки, словно электрические разряды в нейронной сети гигантского мозга.       Стены — если их вообще можно было так назвать — мерцали и переливались, словно северное сияние, застывшее в вертикальном положении. Они не были твёрдыми в привычном понимании этого слова.       Скорее, это были завесы из чистой энергии, волнующиеся и колышущиеся, хотя в зале не было ни малейшего сквозняка. Энергия переливалась всеми возможными оттенками синего — от почти белого, льдистого тона до глубокого индиго, граничащего с чернотой. Между синими всполохами вплетались нити фиолетового, лавандового, изредка — вспышки серебристого.       Сквозь эти мерцающие завесы проглядывали смутные, расплывчатые очертания чего-то ещё.       Гарри прищурился, пытаясь разобрать детали, но изображения были слишком неясными, словно он смотрел сквозь толщу воды или сильно запотевшее стекло. Возможно, это были другие залы дворца.       Возможно, иные измерения. А возможно, просто отражения или иллюзии, созданные игрой магической энергии.       В воздухе витал особый запах — не неприятный, но странный и непривычный. Это была смесь озона, того самого запаха, что остаётся после грозы, когда молния ударяет в землю, и чего-то ещё — чего-то древнего, похожего на запах старых книг в Запретной секции библиотеки Хогвартса, пыли веков, пропитанной магией. Но к этому примешивались едва уловимые ноты трав — шалфея, можжевельника и чего-то горьковатого и терпкого.       По всему залу были расставлены предметы — артефакты и инструменты магического искусства. У одной из мерцающих стен стоял высокий стеллаж из того же чёрного камня, что и пол, заставленный флаконами и склянками всех возможных форм и размеров.       Содержимое некоторых светилось изнутри — ядовито-зелёное, кроваво-красное, призрачно-белое.       Другие были заполнены жидкостями, которые, казалось, двигались сами по себе, перетекая и закручиваясь в спирали, несмотря на то, что сосуды были запечатаны.       Рядом со стеллажом располагался стол — массивная плита всё из того же чёрного камня, на которой лежали немногочисленные инструменты: ножи с лезвиями из какого-то металла, отливающего синевой, чаши и котлы различных размеров, кристаллы всевозможных форм — от идеально граненых кубов до естественных. Некоторые кристаллы испускали слабое свечение. Один, крупный аметист величиной с голову ребёнка, пульсировал изнутри ритмичным фиолетовым светом, словно в нём билось живое сердце.       В другом месте зала возвышалась престранная конструкция — три металлических обруча, каждый диаметром около двух метров, соединённых между собой под разными углами так, что вместе они образовывали подобие сферы. Обручи медленно вращались, каждый вокруг собственной оси, и по их поверхности виднелись руны — те же серебряные символы, что покрывали пол, только подвижные, перетекающие один в другой в бесконечном танце.       — Впечатляет, не правда ли? — голос Фригги был тих, почти благоговеен, словно даже она, тысячилетиями практиковавшая магию в этих стенах, всё ещё испытывала трепет перед этим местом.       Через несколько мгновений она опустила Гарри на пол в самом центре зала, в сердце концентрических кругов рун, и кот тотчас почувствовал, как под его лапами дрожит камень — это была едва заметная вибрация, ритмичная и очень древняя.       Едва его лапы коснулись центральной точки, руны вокруг вспыхнули.       Сначала загорелся внутренний круг — все руны разом, синхронно, ослепительным серебряным светом, который был настолько ярок, что Гарри инстинктивно зажмурился.       Затем волна света покатилась наружу, активируя следующий круг, потом следующий, и следующий.       Каждая окружность вспыхивала и гасла до тусклого свечения, передавая импульс дальше, пока вся поверхность пола не превратилась в светящийся узор невероятной сложности и красоты.       Серебряные линии между рунами загорелись, и по ним пробежали импульсы энергии — яркие точки света, мчащиеся по заданным траекториям с невероятной скоростью. Зал наполнился тихим гудением, которое Гарри скорее чувствовал телом, чем слышал своими ушами.       Это был звук чистой магической силы, пробуждающейся после долгого сна.       Фригга отступила на несколько шагов назад, наблюдая за происходящим с выражением глубокого удовлетворения на лице.       — Как удивительно, — негромко произнесла она, и в её голосе послышалось нечто похожее на изумление. — Это… необычно.       Гарри осторожно сделал шаг в сторону, и руны под его лапой вспыхнули ярче. Был сделан ещё шаг — и новая волна света прокатилась по ближайшим кругам. Это было похоже на то, как если бы он шёл по поверхности живого организма, который реагировал на каждое его движение.       — Этот зал, — Фригга медленно обошла внешний круг, её пальцы скользили по мерцающим энергетическим завесам стен, оставляя за собой следы более яркого свечения, — был создан тысячелетиями назад первыми магами Асгарда. Здесь не просто практикуют магию — здесь её изучают в чистейшей форме. Руны на полу служат множеству целей. Они усиливают любое заклинание, произнесённое в пределах зала. Они защищают дворец от магических выбросов, которые могут произойти во время экспериментов.       Она взмахнула своей рукой, и воздух над центром зала задрожал. Появилось изображение — голографическая проекция, но не технологическая, а магическая. Контуры были размытыми, мерцающими, но Гарри мог различить силуэт. Свой собственный силуэт.       Маленькое кошачье тело, очерченное серебряным светом. Но это была не просто картинка. Внутри силуэта бурлила энергия — вихри и потоки света, переплетающиеся, сталкивающиеся, образующие сложные узоры. Один поток был золотистым, тёплым, пульсирующим ровно и спокойно — вероятно, его собственная магия, та, с которой он родился, магия волшебника. Но сквозь неё, подобно серебряным нитям, вплетались другие энергии — холодные, чужеродные и невероятно мощные.       — Камни Бесконечности, вероятно, оставили определённый след, — тихо сказала Фригга, глядя на проекцию. Её лицо оставалось серьёзным, почти суровым. — Видишь эти серебряные потоки? Это не твоя изначальная магия. Это отголосок той силы, которая убивала тебя и возвращала обратно. Она укоренилась в тебе. Стала частью тебя.       Гарри смотрел на изображение, не в силах отвести взгляда. Золотое и серебряное переплетались так тесно, что в некоторых местах невозможно было различить, где заканчивается одно и начинается другое. В центре его груди, там, где должно было быть сердце, энергии сливались в единый яркий узел, пульсирующий в такт с его дыханием.       — Это опасно? — хотел спросить он, но вместо этого лишь издал тихое мяуканье — жалкое и беспомощное.       Фригга словно услышала невысказанный вопрос.       Она подошла ближе, опустилась на колени рядом с ним. Её рука легла на его голову — тёплая и успокаивающая.       — Я не знаю, — честно призналась она. — Камни Бесконечности — это шесть сингулярностей, остатки первозданной энергии, спрессованные в кристаллы на заре времён. Они не подчиняются обычным законам магии. То, что смертный может пережить прямой контакт хотя бы с одним из них — уже само по себе чудо. Но ты пропустил через себя силу сразу двух артефактов, и что-то в тебе изменилось… — она покачала головой. — Это нечто, чего я никогда не видела и о чём даже не читала в древнейших свитках.       Голографическая проекция мерцала над ними, отбрасывая причудливые тени на стены зала.       Серебряные нити внутри силуэта Гарри вдруг дрогнули, сжались, словно живые существа, почувствовавшие опасность.       — Но я вижу нехорошие признаки, — продолжила Фригга, и голос её стал тише, осторожнее. — Видишь, как здесь, — она указала на область около сердца, — золотая и серебряная энергии сталкиваются? Они борются друг с другом. Твоя собственная магия пытается отторгнуть чужеродную силу, но та уже слишком глубоко укоренилась. Если это противостояние продолжится…       Она не закончила фразу, но Гарри и так понял.       Если две силы внутри него войдут в открытый конфликт, то может произойти что-то очень нехорошее. Или ещё хуже — магия может выйти из-под контроля, превратив его в живую бомбу.       — Вот почему мы здесь, — твёрдо сказала Фригга, поднимаясь. — Моя задача — научить эти две силы сосуществовать. Не бороться, а дополнять друг друга. Превратить конфликт в гармонию. Это будет очень непросто. Это может быть даже болезненно. Но я верю, что это возможно.       Она отошла к столу с инструментами, взяла один из кристаллов — небольшой, размером с грецкий орех, идеально прозрачный, без единого изъяна. Затем повернулась обратно к Гарри, держа кристалл перед собой на открытой ладони.       — Начнём с очень простого теста, — объяснила Фригга. — Этот кристалл — камень памяти. Он резонирует с магической энергией и записывает её паттерны. Я хочу, чтобы ты попробовал использовать свою магию. Любую магию, на которую ты способен. Не важно, получится ли у тебя сотворить заклинание в этой форме. Важна лишь сама попытка. Кристалл это зафиксирует, и я смогу изучить записи.       Она положила кристалл на пол перед Гарри.       Предмет тут же откликнулся на близость рун, вспыхнув изнутри мягким белым светом.       Гарри уставился на кристалл. Использовать магию? В форме кота? С тех пор как он оказался в этом теле, он прибегал к ней лишь считанные разы, в самые критические моменты. Никаких волшебных палочек. Никаких произнесённых заклинаний — его кошачья гортань физически не могла формировать человеческие слова. Вся его магия сводилась к редким невербальным выбросам энергии на чистой силе воли. И каждый такой раз требовал колоссальных усилий. Но сейчас...       Гарри закрыл глаза и сосредоточился.       Золотой поток встретил его почти сразу — тёплый, знакомый, родной. Это была его магия, та самая, что текла в его жилах с момента рождения.       Он потянулся к ней, попытался захватить, направить. Но как только он это сделал, почувствовал сопротивление. Серебряные нити — сила Камней Бесконечности — мгновенно отреагировали. Они обвились вокруг золотого потока, сжимая, сдавливая, словно удавы, почувствовавшие добычу.       Боль пронзила его — острая, леденящая, совершенно не похожая на обычную физическую боль. Это было ощущение, будто кто-то вонзил ледяные иглы прямо в его душу. Гарри открыл глаза, задыхаясь, и увидел, что голографическая проекция над головой исказилась. Золотые и серебряные потоки в ней бились, сталкивались, порождая вспышки красного — цвета конфликта, цвета опасности.       — Стой! — резко скомандовала Фригга. — Остановись. Немедленно!       Гарри послушался, разжав мысленную хватку.       Энергии внутри него медленно разошлись, вернулись к своему нестабильному, но терпимому сосуществованию. Проекция стабилизировалась, красные вспышки исчезли.       Фригга нахмурилась, изучая изображение.       — Интересно, — пробормотала она себе под нос. — Очень интересно. Твоя собственная магия пытается выйти, но чужеродная сила воспринимает это как угрозу и блокирует её. Они действительно в состоянии войны друг с другом.       Она прошлась по залу, заложив руки за спину и погрузившись в размышления.       Рисунок рун на полу следовал за её движениями, активируясь под её стопами, создавая светящийся след там, где она проходила.       — Хорошо, — наконец произнесла она, остановившись. — Попробуем другой подход. Не пытайся использовать свою магию напрямую. Вместо этого… попробуй обратиться к серебряной энергии. К силе Камней Бесконечности.       Гарри моргнул. Обратиться к той силе, что убивала его раз за разом? К чужеродной, холодной энергии, которая была причиной всех его нынешних проблем?       Но в словах Фригги была логика. Если его собственная магия заблокирована, возможно, ключ — в использовании того, что ограничило её.       Он снова закрыл глаза. Снова погрузился внутрь себя. Но на этот раз проигнорировал тёплое, золотое свечение своей магии. Вместо этого он потянулся к серебряным нитям.       Они откликнулись мгновенно.