Глава 60. ПРАЗДНОВАНИЕ.

      Асгард, между тем, праздновал.       И делал это отнюдь не тихо — впрочем, асгардские торжества никогда и не отличались спокойствием. Это был тот монументальный, раскатистый восторг, на который способны лишь те, кто живёт тысячелетиями и прекрасно понимает: радость нужно испивать до дна, ведь следующего повода можно ждать не один век.       Пиршественный зал, казалось, возводили с таким расчётом, чтобы при необходимости вместить в него обитателей всех Девяти миров разом. Гарри невольно вспомнил Большой Зал Хогвартса в дни рождественских пиров, но даже он казался лишь бледной тенью этого великолепия. Сводчатый потолок терялся высоко в золотистом полумраке; колонны из ослепительно-белого мрамора высились вдоль главного стола, словно шеренга окаменевших стражей. Сам бесконечный стол ломился от такого немыслимого изобилия блюд, что у Гарри слегка закружилась голова ещё на пороге.       Воздух был густым от запахов жареного мяса, свежеиспечённого хлеба, пряного мёда и дымка от сотен факелов. Их пламя весело плясало на сквозняках, создавая живую, дышащую иллюзию, будто золотые узоры на стенах тоже пришли в движение.       Гарри сидел по правую руку от Тора. О том, что это невероятно почётное место, ему с уважением шепнул сидевший по другую сторону могучий асгардский воин, пододвигая к нему кубок.       К счастью, царица не позволила Гарри явиться на пир в земных лохмотьях: теперь на Поттере была мягкая, искусно скроенная туника из тёмно-зелёного асгардского шёлка. Она свободно облегала его новые, ставшие куда более широкими плечи, позволяя дышать полной грудью, а длинные рукава надежно скрывали от любопытных глаз пульсирующие серебром и золотом вены.       Невесомая ткань приятно холодила гиперчувствительную кожу, успокаивая фантомное покалывание магии. Гарри не мог не оценить мрачную иронию: всю жизнь он шарахался от факультета змей, а теперь сидел за пиршественным столом богов, облачённый в истинно слизеринские цвета, подозрительно перекликающиеся с гардеробом Локи.       Слева от громовержца, сохраняя безупречно прямую осанку даже в разгар пира, восседал Один. У спинки его резного кресла покоился Гунгнир, а на лице читалось то особое выражение Всеотца, который давно привык черпать удовольствие в победах, не утруждая себя их бурной демонстрацией.       Джейн Фостер устроилась чуть дальше, рядом с царицей. Не теряя ни минуты, она торопливо строчила что-то в своём блокноте при свете крошечной парящей над столом искры, каким-то чудом ухитряясь при этом ни разу не опрокинуть стоявший рядом огромный кубок с яблочным соком. Местный мёд она неосмотрительно пригубила лишь однажды, после чего вежливо, но абсолютно непреклонно отказалась от добавки.       Локи сидел прямо напротив Гарри, по ту сторону стола. На его запястьях больше не было ни тяжелых кандалов, ни обжигающих магических пут — сегодня Один впервые даровал ему условную свободу в знак признания недавних заслуг. Бог обмана держался так, словно сам ещё не до конца разобрался в правилах этой непривычной игры. К золотому кубку и блюдам перед собой он почти не притронулся. Вместо этого он предпочитал наблюдать и слушать, безошибочно вылавливая в происходящем поводы для тихой внутренней иронии.       Когда их взгляды встретились поверх кубков, Локи едва заметно изогнул бровь, скользнув взглядом по новой серебряной пряди в волосах юноши. Гарри ответил таким же неуловимым пожатием плеч, поправив на переносице наспех выправленные заклинанием очки. Для них двоих это был вполне исчерпывающий диалог.       Внезапно гул голосов под сводами зала начал стихать. Звук глухого, но властного удара древком Гунгнира о мраморный пол прокатился вдоль столов, мгновенно обрывая разговоры.       Всеотец медленно поднялся.       Один обвёл взглядом свой народ, и в его единственном оке отражалось пламя сотен факелов. Когда он заговорил, его голос, не нуждающийся в крике, заполнил каждый уголок необъятного зала.       — Мы собрались здесь не просто для того, чтобы восславить победу, — произнёс царь Асгарда, и в повисшей тишине было слышно лишь потрескивание огня. — Мы собрались, чтобы почтить тех, кто встал между светом и вечной тьмой. Я горжусь своими сыновьями, чья доблесть и хитрость сокрушили врага.       Один сделал короткую паузу и повернул голову. Его тяжёлый взгляд безошибочно нашёл Гарри.       — Но сегодня этот зал приветствует гостя из Мидгарда. Того, кто шагнул в Бездну ради спасения моей царицы и вернулся оттуда перерождённым. Магия Девяти миров течёт в его жилах, а храбрость его сердца достойна Вальхаллы. Гарри Поттер! — Один плавно поднял свой золотой кубок. — Асгард в неоплатном долгу перед тобой. Твоё имя отныне и навсегда вплетено в историю нашего царства!       Гарри замер, чувствуя, как по спине пробежал табун мурашек. Услышать своё имя, громогласно произнесённое Всеотцом под сводами великолепного дворца, было… ошеломляюще.       Фригга, сидевшая рядом с мужем, послала юноше тёплую, ободряющую улыбку.       Один отпил из кубка, давая негласное разрешение, и строгая торжественность момента мгновенно растворилась во всеобщем ликовании.       — За победу! — зычно взревел кто-то в дальнем конце зала.       Сотни кубков разом взмыли вверх, и золотистая волна мёда плеснула на дубовые столешницы.       — За Тора! — подхватил другой бас.       — За царицу Фриггу!       — ЗА КОТА! — оглушительно гаркнул третий голос. Очевидно, он принадлежал воину, который просто решил, что боевой клич в честь кота звучит достаточно экстравагантно, чтобы навсегда войти в легенды.       Добрая половина зала с восторженным рёвом поддержала этот тост, и кубки взмыли снова. Тор громогласно расхохотался и хлопнул Гарри по спине с такой силой, что тот едва не уткнулся лицом в тарелку с жареным мясом.       Юноше не оставалось ничего иного, кроме как поспешно спрятать неловкую улыбку за краем кубка. Почувствовав, как щёки заливает обжигающая краска. Гарри уставился в свою тарелку с такой отчаянной сосредоточенностью, словно в кусках жареного мяса была зашифрована разгадка тайн Николаса Фламеля.       — Тебе бы следовало встать и поблагодарить зал, — с явным удовольствием проговорил сидевший рядом Тор.       — Мне бы следовало провалиться сквозь землю, — процедил Гарри сквозь зубы.       — В Асгарде это вполне осуществимо, — невозмутимо отозвался Локи, изящно покручивая в длинных пальцах пустой золотой кубок. — Главное — знать, где находится нужный потайной люк. Если хочешь, могу набросать схему.       Джейн поперхнулась яблочным соком.       Гарри всё-таки заставил себя подняться. Он сделал это неохотно, быстро и с видом человека, которого поставили к позорному столбу за его же собственные добродетели, после чего отвесил неловкий поклон.       В ответ зал взорвался рёвом такой сокрушительной силы, что золотые кубки снова испуганно задребезжали.       Огромный бородатый воин на дальнем конце стола, очевидно, рассудив, что умеренное одобрение сродни оскорблению, от души жахнул пудовым кулаком по дубовой столешнице, заставив всю посуду в радиусе двух метров жалобно подпрыгнуть.       — Хватит с меня, — выдохнул Гарри, в изнеможении падая обратно в резное кресло. — Умоляю.       — Без тебя мы бы не одолели Малекита Проклятого, — терпеливо произнёс Тор, точно втолковывая прописные истины неразумному ребёнку. — Такие вещи принято праздновать.       — Я лишь немного помог. Там был ты и Локи...       — Наш вклад, безусловно, неоценим, — великодушно согласился бог грома. — Но ты превратился из кота в человека прямо посреди битвы и ударил по Малекиту силой Камней Бесконечности. Согласись, подобное несколько выделяется даже на нашем фоне.       — Когда ты произносишь это вслух, — пробормотал Гарри, — всё звучит ещё хуже, чем ощущалось изнутри.       — Это звучит легендарно, — веско поправил Тор. — Разница весьма существенная.       Пир катился своим чередом — шумный, по-домашнему тёплый, пропитанный ароматами жареного мяса и хмельного мёда.       Гарри сметал угощения с тарелки с пугающим аппетитом. Казалось, его измотанное тело только сейчас осознало, что больше не ограничено крошечным кошачьим желудком, и пыталось наверстать всё упущенное разом.       Он слушал, как воины травят байки о минувшем сражении, и с каждым новым пересказом они обрастали всё более невероятными подробностями. Слушал, как Тор, окончательно войдя во вкус, поднялся на ноги и с энтузиазмом, далеко выходящим за рамки здравого смысла, принялся живописать их поход на Изнанку миров.       — И тут, — громогласно вещал он, — когда непроглядный мрак Изнанки начал смыкаться со всех сторон...       — Меня просто выбросило из анимагической формы! — во весь голос перебил его Гарри. — Из-за резонанса Камней Бесконечности. Не было там никакого героического превозмогания.       — Поэтическая вольность, — невозмутимо парировал Тор. — В создании легенд без неё никуда.       — Какая ещё легенда? Это произошло всего несколько часов назад!       — Этого времени вполне достаточно.       — Он прав, — донеслось с той стороны стола от Локи, который даже не соизволил поднять взгляд от своей тарелки. — К завтрашнему утру это уже окрестят «Сагой о Маленьком Маге и жалобных восьми Тёмных Эльфах».       — Вообще-то, их было куда больше восьми, — тут же возразила Джейн, в которой мгновенно сработал рефлекс учёного, привыкшего оперировать исключительно точными данными.       — Сагам плевать на точные цифры, — любезно пояснил бог обмана. — В них важен исключительно размах.       Где-то через час к Гарри приблизился тот самый огромный бородатый воин, что ранее с таким азартом колотил пудовым кулаком по столешнице.       Он двигался тяжело и целенаправленно, всем своим видом давая понять, что у него есть к мидгардцу крайне важное дело.       — Мидгардский маг, — пробасил он. Габаритами этот «человек» почти не уступал Халку — разве что был чуть ниже ростом, но в ширине плеч мог бы поспорить с самим зелёным монстром. — Хочу пожать тебе руку.       Гарри послушно протянул ладонь.       На несколько долгих секунд он напрочь утратил способность мыслить. Очевидно, в асгардском понимании «пожать руку» означало сдавить её с силой, которой позавидовал бы взрослый горный тролль. Тони Старк наверняка проворчал бы, что от такого рукопожатия даже его усиленная перчатка превратилась бы в искорёженную жестянку.       Когда тиски наконец разжались, Гарри выдавил из себя вежливую улыбку и, опустив руку под стол, торопливо ощупал пальцы, проверяя, нет ли перелома или сильного растяжения.       Кости оказались целы. Более того, Гарри с изумлением заметил, что серебристо-золотые нити под кожей на тыльной стороне ладони слегка уплотнились, словно живой магический панцирь, принявший на себя основной удар. Этот факт его изрядно удивил.       Удовлетворённый произведённым эффектом, воин коротко кивнул, развернулся и, тяжело ступая, направился обратно к своему столу, где его с громким хохотом встретили соратники.       Гарри проводил его взглядом, невольно сравнивая мощь этого «рядового» с тем, что он знал о земных супергероях.       — Это что, асгардский аналог сыворотки суперсолдата? — шёпотом осведомился он у Тора.       — Нет. Это эйнхерий — воин нашей главной армии, элита Асгарда. Среди нас нет воинов лучше, это наш стандарт, хотя... признаю, этот боец — далеко не самый выдающийся, если брать вторую сотню, — беззаботно отозвался тот.       Гарри озадаченно перевёл взгляд со своей руки на Громовержца, а затем снова уставился на мерцающие под кожей серебристые нити, которые уже начали медленно тускнеть, возвращаясь в состояние покоя.       — Ясно, — протянул он. — Выходит, моя физиология всё-таки претерпела некоторые изменения.       — Вполне закономерно, — кивнул Тор с таким будничным видом, словно речь шла о прогнозе погоды на завтра. — Камни Бесконечности никогда не взаимодействуют со смертными бесследно.       — Надо будет вернуться к разговору с Фриггой. Похоже, она не всё мне рассказала.       — Это точно, — согласился Тор. — Мама любит приберечь детали на потом, когда увидит, что ты готов к истине. У меня объяснения сложных магических концепций всегда выходят как-то... топорно.