CHAPTER 15

Эмма Хансен, 25 лет. Студент. В настоящее время проживает: Сан-Франциско, США. Рядом с текстом на экране компьютера была размещена фотография. Слегка размытая, но достаточно четкая, чтобы на ней можно было рассмотреть девушку с длинными светлыми волосами, стоящую со своими друзьями в торговом центре в Сеуле. И это была не единственная фотография. Под ней по краям экрана располагалась серия миниатюр, на каждой из которых была запечатлена молодая женщина в моменты, которые она, вероятно, забыла — вот она выходит из кафе, ловит такси, стоит на пешеходном переходе в свете городских огней.

***

Эмма развязала свой фартук и аккуратно повесила его на крючок в помещении для персонала. Она распустила волосы, собранные в хвост, и, схватив пакеты для мусора, направилась к мусорному контейнеру через заднюю дверь. Она бросила взгляд на входную дверь кафе, где Ин Хо стоял в ожидании в непринужденной позе, словно был своим в любом месте, куда бы ни пришел. Она попыталась сосредоточиться на последних задачах, но мысли ее метались в вихре, который никак не мог успокоиться. Стулья были расставлены, а касса заполнена. Наконец, она заперла заднюю дверь и накинула куртку на плечи. — Хорошо, — тихо сказала она, выдохнув и приблизившись к выходу. — Пошли. Заперев за собой дверь, она повернулась к Ин Хо, который с легкой тенью ухмылки осматривал улицу. — Я никогда не был здесь раньше, — заметил он непринужденным тоном. — Должен признать, не самый очаровательный город. Эмма уставилась на него с непроницаемым выражением лица. Как он мог просто стоять там, так непринужденно разговаривая с ней, как будто ничего не произошло? Как будто он не пролетел через половину мира без предупреждения? — Я думала… я думала, это было прощание, — сказала Эмма, ее голос был едва громче шепота. — Эмма, — сказал Ин Хо, не сводя с нее пристального взгляда. — Даже если ты скажешь мне уйти прямо сейчас, я не пожалею, что пришел сюда. Просто видеть тебя, слышать твой голос стоит того. Так что, если ты хочешь, чтобы я ушел, только скажи, и я уйду. Эмма не могла ответить. Она застыла на месте, захваченная моментом, который, казалось, был взят прямо из фильма. — Как ты меня нашел? — наконец смогла произнести она. — Ты когда-то сказала мне название кафе, — ответил он с улыбкой. — Для этого не потребовалось много детективной работы. К счастью для меня, ты работала сегодня вечером. Иначе я бы приходил каждый день, пока не встретил. Его честность поразила ее, заставив вспыхнуть щеки. Она отвела взгляд, сердце бешено колотилось в груди. — Где ты живешь? Может поедем? — Спросил он с обезоруживающей улыбкой, как будто это была самая естественная вещь на свете. Эмма замешкалась. — Вон там автобусная остановка, — сказала она, указывая на противоположную сторону улицы. Ин Хо кивнул и пошел рядом с ней к остановке. Эмма украдкой поглядывала на него краем глаза, замечая, с каким тихим любопытством он осматривается вокруг. В этот момент он, казалось, лишился своей обычной ауры богатства и таинственности. Теперь в нем было что-то настоящее, что-то незащищенное и человеческое. Он не втягивал ее в свой мир роскоши и тайн. Вместо этого он вторгся в ее мир — суровый, неопрятный мир автобусов и скромных квартир. Он был уязвимым, грубым и странно красивым. — Это... интригующе, — внезапно сказал Ин Хо, поворачиваясь к ней с мальчишеской улыбкой. Эмма тихо рассмеялась, и на ее губах заиграла слабая улыбка. Ее нижняя губа слегка задрожала от нахлынувшей на нее волны эмоций. Ее сердце, казалось, вот-вот разорвется, когда она посмотрела на него. И когда она встретилась с ним взглядом, впервые за несколько недель Эмма почувствовала себя как дома. Двадцать минут спустя они стояли перед дверью Эммы. Момент казался нереальным, как будто она могла проснуться в любую секунду. Ее пальцы слегка дрожали, когда она вставляла ключ в замок, и когда дверь со скрипом отворилась, Ин Хо вошел внутрь, его движения были такими же плавными и уверенными, как и всегда. — Это..... очень мило, — сказал Ин Хо со слабой улыбкой, его тон был легким, но искренним. Эмма почувствовала, как ее захлестывает волна смущения. При виде его, такого элегантного и сдержанного, она с болью осознала мелкие недостатки своего дома — потертые половицы, несуразные подушки на диване. И все же его присутствие будоражило что-то более глубокое, разжигая ту жгучую боль восхищения и страстного желания, которые она так старалась подавить. Она неловко остановилась у двери, не в силах отвести от него глаз. Он посмотрел на нее с теплотой, от которой у нее внутри все сжалось. Ин Хо, однако, казался совершенно спокойным. Он устроился на ее слегка потертом диване, небрежно закинув руку на спинку, как будто всегда был здесь своим. Его взгляд блуждал по комнате, задерживаясь на ее коллекции книг и букете ярких комнатных растений, которые, казалось, наполняли жизнью каждый уголок. — Это похоже на тебя, — заметил он тихим и задумчивым голосом. Щеки Эммы вспыхнули, и она беспокойно заерзала, теребя в руках подол свитера. Его внимание — такое сосредоточенное и непоколебимое — заставило ее почувствовать себя беззащитной. Заметив ее смущение, Ин Хо легонько похлопал по диванной подушке рядом с собой. — Подойди. Посиди со мной. Она на мгновение задумалась, затем пересекла небольшое пространство и присоединилась к нему. Воздух между ними казался напряженным, каждое малейшее движение усиливало напряжение. Сначала Эмма сидела напряженно, сжав колени и крепко сцепив руки на коленях. И все же, когда Ин Хо повернулся, чтобы посмотреть на нее, его взгляд был мягким и непроницаемым, что-то в ней начало меняться. Его присутствие оказывало на нее такое воздействие — так было всегда. Как бы ей ни хотелось сопротивляться этому, оградить себя от чувств, которые она поклялась похоронить, она не могла отрицать, что он притягивал ее. Они сидели всего в нескольких дюймах друг от друга, и Эмма почувствовала, как ее сердце бешено колотится, словно пытаясь вырваться из груди. Она взглянула на него, и у нее перехватило дыхание. — Ин Хо, я просто... действительно удивлена, — произнесла Эмма, ее голос был едва громче шепота. — Я верю тебе, — ответил Ин Хо, слегка кивнув, его тон был твердым, но мягким. Без предупреждения он протянул к ней руку. Эмма замерла, переводя взгляд с его протянутой руки на его лицо. В выражении его лица было что-то невысказанное, что-то, заставившее ее пульс участиться. Медленно, осторожно она вложила свою руку в его. Его пальцы обхватили ее, крепко, но осторожно, как будто он держал что-то хрупкое. Его ладонь была намного больше, чем у нее, теплая и притягивающая. От этого простого прикосновения ее щеки загорелись румянцем. Большой палец Ин Хо начал медленно водить по тыльной стороне ее ладони. Ощущение было гипнотическим, успокаивающим и возбуждающим одновременно. У Эммы перехватило дыхание, но Ин Хо, казалось, этого не заметил - или, может быть, он заметил и решил ничего не говорить. Вместо этого его глаза блуждали по комнате, окидывая ее задумчивым взглядом. — Мне нравится твой вкус, — сказал он, и уголки его губ тронула легкая улыбка. Эмма приоткрыла рот, но не произнесла ни слова. Она могла только смотреть на него, чувствуя, как бешено колотится сердце. Нежность его жеста, тихая интимность момента не давали возможности отвести взгляд. Тепло его прикосновения распространялось по ней, как медленное пламя, воспламеняя каждый нерв, каждую мысль. Она вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, почему он пересек океаны, чтобы снова увидеть ее. — Ин Хо, — начала она дрожащим голосом, — почему ты на самом деле здесь? Его взгляд на мгновение опустился на их руки, прежде чем подняться и встретиться с ее глазами, выражение его лица стало серьезным. — Потому что я не мог перестать думать о тебе, — признался он. — Каждый день с тех пор, как мы попрощались, ты был рядом… в моем сознании. У Эммы перехватило дыхание. Его слова были такими четкими, такими неожиданными, что она не знала, как реагировать. Она провела несколько дней, пытаясь забыть его, пытаясь похоронить то, что между ними было, под тяжестью учебы, работы и напряженного ритма жизни. Но сейчас, когда он сидел прямо здесь, и его прикосновение успокаивало ее, эти чувства нахлынули с поразительной силой. — Я пыталась жить дальше, — прошептала она дрожащим голосом. — Я говорила себе, что так будет лучше, что это невозможно. Ин Хо наклонился ближе, его глаза смотрели на нее с почти отчаянной настойчивостью. — И это сработало? Ты забыла меня? Она покачала головой, не в силах солгать. — Нет, — призналась она дрожащим голосом. — Я, не смогла. Слабая улыбка тронула его губы, как будто ее признание вселило в него надежду. Он отпустил ее руку и обхватил ладонями ее щеку, проведя большим пальцем по коже. — Хорошо, — пробормотал он. Ее сердце бешено заколотилось, когда он наклонился ближе, его лицо теперь было всего в нескольких дюймах от ее. Она чувствовала от него жар, чувствовала слабый аромат его одеколона, смешивающийся с теплом его кожи. — Но что это значит? — спросила она едва слышным голосом. — Всегда ли все должно что-то значить? — Возразил Ин Хо спокойным, но уклончивым голосом. Его ответ расстроил Эмму. В ее мире все должно было что-то значить. В ее жизни не было места бесцельным чувствам или вопросам без ответов. И все же сейчас, когда она сидела рядом с ним, логика казалась далеким воспоминанием. Эмма с трудом сглотнула, ее мысли метались. Она должна была прислушаться к внутреннему голосу разума, который умолял ее не теряться в этом вихре эмоций. Ей нужно было кое-что узнать то, о чем она должна была спросить давным-давно. — Ин Хо..., — осторожно начала она, понизив голос почти до шепота. Его рука медленно опустилась вниз и коснулась ее таким нежным жестом, что у нее по спине побежали мурашки. Его взгляд был пронзительным, притягательным, от него невозможно было убежать. — Ты..., — начала она, но слова застряли у нее в горле. Ее сердце бешено колотилось, пока она пыталась найти в себе мужество закончить. Выражение лица Ин Хо оставалось спокойным, выжидающим, почти обезоруживающим - как у щенка, слишком невинным, чтобы быть правдой. — Я нашла пистолет в твоем шкафу, — выпалила Эмма, слова вырвались сами собой, прежде чем она смогла их остановить. Она должна была сказать это, должна была прогнать эти мысли из груди, пока они не задушили ее. Ин Хо не дрогнул. Выражение его лица не выдало ни шока, ни гнева. Вместо этого он опустил взгляд в пол, на его лице промелькнула какая-то мысль. Это была не та реакция, которую ожидала Эмма. Никакого отрицания. Он не стал спрашивать, зачем она рылась в его вещах. — Ты..., ты преступник? — Прямо спросила она дрожащим, но твердым голосом. На мгновение показалось, что он действительно обдумывает свой ответ. Затем его глаза встретились с ее, пристальные и непреклонные, приковывая ее к месту. — Эмма, — медленно произнес он, его голос был ровным, но многозначительным. — Я не совсем хороший человек. Но можешь ли ты доверять мне, когда я говорю, что тебе нечего бояться? У Эммы перехватило дыхание, когда она уставилась на него, ища в его глазах что-то — правду, сожаление, страх, что угодно, что могло бы подсказать ей, что за мужчина сидит в ее гостиной. Но его взгляд был спокойным, пристальным и непроницаемым. Это был не тот ответ, которого она хотела, но это был тот ответ, который он дал, и теперь он висел между ними, как грозовая туча, готовая вот-вот разразиться. — Как ты можешь просить меня доверять тебе, — сказала она дрожащим голосом, — когда ты даже не хочешь сказать мне, кто ты на самом деле? Что ты натворил? Ин Хо откинулся на спинку дивана, выражение его лица смягчилось, но что-то было в глубине его глаз — проблеск боли или, возможно, тяжесть чего-то, чем он не был готов поделиться. — Я здесь, Эмма, — тихо сказал он. — Это все, что я могу тебе сейчас сказать. — Этого недостаточно, — отрезала Эмма, повысив голос. Ее сердце бешено колотилось, в голове крутились мысли обо всем, что она до сих пор игнорировала. Она встала, ей нужно было время, чтобы подумать, отдышаться. — Я даже не знаю, почему ты здесь, Ин Хо. Ты появляешься из ниоткуда, говоришь все правильные вещи, а теперь еще и это? Что я должна думать? Ин Хо тоже поднялся на ноги, его движения были неторопливыми, как будто он старался не потревожить ее. — Эмма, — сказал он тихим, успокаивающим голосом, но в нем слышалась настойчивость. — Я пришел, потому что скучал по тебе. Потому что не мог оставаться в стороне. Но я пришел сюда не для того, чтобы причинить тебе боль или подвергнуть опасности. — Тогда в чем дело? Что ты мне недоговариваешь? — Настаивала Эмма, сердце бешено колотилось в груди. — Почему у тебя пистолет? Почему у меня такое чувство, что я тебя совсем не знаю? Какое-то мгновение он ничего не говорил. Между ними повисла тишина, полная невысказанных истин. Наконец, он шагнул ближе, слегка подняв руки, словно сдаваясь. — Есть во мне вещи, которые ты не поймешь, — тихо признался он. — Но все это не меняет моих чувств к тебе. У Эммы скрутило живот. — Ты уходишь от ответа, — сказала она дрожащим голосом. — Ты все еще что-то скрываешь, Ин Хо. И мне нужно знать правду, иначе я не смогу... . — Ее голос прервался, и она отвернулась, обхватив себя руками. Ин Хо сжал челюсти. Он протянул руку, но остановился, едва не коснувшись ее. — Правда, — сказал он с горечью в голосе, — это не то, что ты захочешь услышать. Это грязно, и это заставит тебя взглянуть на меня по-другому. — Я не знаю, смогу ли я это сделать, — прошептала она. Ин Хо потянулся к ней, и его пальцы коснулись ее руки, отчего ее словно пронзила молния. — Эмма, ты хочешь, чтобы я ушел? — Тихо спросил Ин Хо, его голос был едва слышен. Он отдернул руку, когда увидел, как она вздрогнула от его прикосновения, словно разрываясь между инстинктом и страхом. По правде говоря, она этого не хотела. Она не хотела, чтобы он уезжал. Он проделал весь этот путь сюда и рассказал ей правду, которую она и так знала, догадывалась. Теперь, на этот раз, он произнес ее вслух, грубо и неосторожно. Что, если хотя бы на этот раз она перестанет все анализировать, взвешивать последствия и переосмысливать значение каждого решения? Что, если она позволит себе чувствовать? — Нет, — выдохнула она, и это слово вырвалось у нее как облегчение. Эмма медленно повернулась и подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Выражение лица Ин Хо смягчилось, хотя его присутствие было непоколебимым, он возвышался над ней, когда подошел ближе. Она почувствовала исходящий от него жар, притяжение, манящее ее, как будто больше не было места сомнениям. Ее глаза встретились с его — темные, напряженные, полные боли, которая отражала ее собственную. Его губы приоткрылись, как будто он собирался что-то сказать. Но вместо этого он сократил расстояние между ними одним быстрым, обдуманным движением. Одной рукой он обнял ее за талию, притягивая к себе, а другой с удивительной нежностью обхватил ее лицо. У Эммы едва хватило времени перевести дыхание, прежде чем он приподнял ее лицо и прижался губами к ее губам с такой настойчивостью, что у нее перехватило дыхание. Их губы слились в поцелуе, который нельзя было назвать осторожным. Он был голодным, отчаянным и совершенно ошеломляющим. Эмма вцепилась руками в его рубашку, ее ноги подкосились, когда она прижалась к нему. Она чувствовала силу его объятий, жар его тела и невысказанные эмоции, выплескивающиеся наружу в каждую секунду этого поцелуя. Эмма не была уверена, как долго продолжался их поцелуй. Время, казалось, растворилось, оставив после себя только электрический разряд, пробегающий по ее телу, и приятное тепло его рук, удерживающих ее на месте. Когда они наконец оторвались друг от друга, ее грудь тяжело вздымалась, когда она пыталась отдышаться. Она осознала, что ее пальцы все еще крепко сжимают его рубашку, словно боясь отпустить. Ин Хо стоял так близко, что его лоб почти касался ее. Его рука задержалась на ее лице, большой палец мягко коснулся щеки, что резко контрастировало с пылкостью поцелуя, который был всего несколько мгновений назад. Его темные глаза изучали ее, словно ожидая, что она что-то скажет, что угодно. Но Эмма не знала, что сказать. В ее голове бушевал вихрь вопросов и эмоций. Все, что она могла чувствовать, это то, как бешено колотилось ее сердце в груди, как инстинктивно она прижималась к нему всем телом. — Ты заставляешь меня терять рассудок, — наконец прошептала она дрожащим голосом. Ин Хо слегка улыбнулся ей, хотя его взгляд оставался мрачным. — Значит, мы похожи. У нее перехватило дыхание, и на мгновение уязвимость в выражении его лица поразила ее. Это был мужчина, которого она когда-то считала неприступным, воплощением контроля и власти. И все же он был здесь, смотрел на нее так, словно она была единственным человеком, который когда-либо по-настоящему понимал его. Эмма не смогла сдержать слезинку, которая скатилась по ее щеке, выдавая бурю эмоций, которую она сдерживала. Большой палец Ин Хо убрал это с нежностью, которая полностью завладела ею. Он наклонился и снова запечатлел на ее губах поцелуй, на этот раз более глубокий, пылкий, отчаянный. Эмма тихо ахнула, у нее перехватило дыхание, когда она отдалась этому моменту. Ее руки зарылись в его волосы, запутываясь в темных прядях, а поцелуй усилился. Она чувствовала, как его сердце колотится, что было похоже на ее собственный бешеный ритм. Не прерывая поцелуя, Ин Хо отодвинулся, опускаясь на диван, и Эмма инстинктивно последовала за ним. Она оседлала его, упершись коленями в поношенную ткань по обе стороны от его бедер. Их губы едва разомкнулись, когда она снова поцеловала его, ее руки скользнули вниз, легли ему на плечи, а затем прошлись по груди. Ее губы спустились к его шее, оставляя дорожку из мягких, жарких поцелуев на коже. Дыхание Ин Хо участилось, его руки сжали ее талию, словно для того, чтобы не упасть. Все доводы рассудка растворились в воздухе вокруг них. Плавным движением Ин Хо переместился, осторожно опуская Эмму на диванные подушки. Его тело нависло над ней, когда он снова поцеловал ее, на этот раз медленнее и обдуманнее. Его рука погладила ее по щеке, прежде чем провести по изгибу подбородка, и его прикосновение разожгло в ней огонь, который она больше не могла подавлять. Пальцы Эммы скользнули вниз по его спине, притягивая его ближе, словно боясь, что этот момент может оборваться. Каждый поцелуй, каждое прикосновение были пронзительными, как будто они отчаянно пытались наверстать каждую секунду разлуки. Затем Ин Хо переключил передачу, целуя ее с такой страстью, что по ее телу пробежали мурашки. Его губы стали настойчивее задавать ритм, почти грубо, прежде чем опуститься к ее шее. Эмма не смогла сдержать тихий стон, который сорвался с ее губ, звук, который она сдерживала до сих пор. — Каково это — целоваться с плохим человеком, Эмма? — Прошептал Ин Хо, и его низкий томрый голос коснулся ее кожи. От этих слов по ее телу пробежала дрожь, смесь страха и возбуждения. Она задрожала от его прикосновения, не в силах отрицать неоспоримую истину — это было опьяняюще. Это было опасно приятно. Когда она не ответила, его губы коснулись ее уха, его дыхание стало горячим и тяжелым. — Ответь мне, — пробормотал он шепотом. — Каково это — осознавать, что я совершал ужасные поступки? У Эммы перехватило дыхание, сердце бешено колотилось в груди. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла произнести ни слова, только учащенно дышала. Ин Хо отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, его глаза пронзали, искали ее. — Это должно напугать тебя, — продолжил он, теперь его тон был мягче, почти дразнящим. — Думая о том, кто я на самом деле. И все же... . — Он провел пальцем по ее подбородку, поворачивая ее лицо к себе. — Вот ты здесь. Эмма с трудом сглотнула, ее руки вцепились в ткань его рубашки, как будто он был единственным, что удерживало ее на земле. — Я, наверное, должна бежать, — прошептала она едва слышно. — Но я не могу. Его губы снова нашли ее, лишая возможности произнести хоть какие-то слова. Поцелуй был всепоглощающим, не оставляющим место для сомнений, только неподдельная напряженность момента. Она почувствовала, что растворяется в нем, ее мысли расплываются в тумане желания и страха, страсти и неуверенности. — Ты хочешь еще? — Пробормотал Ин Хо, его губы скользнули по ее шее, оставляя такие глубокие поцелуи, что они, кажется, оставят свой след. — Это то, чего ты хочешь? — Его голос был низким, грубым, каждое слово походило на стон, от которого у Эммы по спине пробегали мурашки. — Да, — выдохнула Эмма, и это слово сорвалось с ее губ, как признание, которое она больше не могла сдерживать. — Я хочу тебя. Его смех вырвался из груди Ин Хо, отдавшись вибрацией на ее коже. — Тогда почувствуй, что ты делаешь со мной, — простонал он, обхватывая ее руку своей. Не колеблясь, он положил ее ладонь на ширинку, крепко прижимая к себе. Эмма чувствовала его возбуждение под своими пальцами. Ее щеки горели, жар разливался по всему телу. Ин Хо слегка наклонил голову, с его губ сорвался напряженный звук, как будто ее прикосновение полностью лишило его сил. Напряжение в комнате было электрическим, как натянутая струна, готовая лопнуть. — Ты заставляешь меня терять контроль, — пробормотал он хриплым от желания голосом. Его взгляд будто видел ее насквозь, темный и обжигающий, в нем были вызов и мольба одновременно. Эмма с трудом сглотнула, ее дыхание сбилось, когда она встретилась с ним взглядом. Она больше не была уверена, где проходит граница, и волновало ли это ее вообще. Все, что она знала — это то, как учащается ее пульс от его прикосновения, как пространство между ними наполняется чем-то опасным и непреодолимым. Быстрым, властным движением Ин Хо встал и развернул Эмму к себе, его движения были твердыми и властными. Он наклонился так близко, что его теплое дыхание коснулось чувствительной кожи ее шеи, отчего по спине вновь побежали мурашки. — Ты такая невинная, Эмма, — пробормотал он низким, хрипловатым голосом. — Что ты делаешь с таким, как я? Мужчина, которого тебе следует бояться? Его слова словно током ударили по ее телу, в равной степени предупреждая и соблазняя. Словно в подтверждение своих слов, его пальцы начали медленно, обдуманно прокладывать дорожку между ее ног. Это ощущение сводило с ума, его прикосновения были дразнящим обещанием того, что может произойти дальше. У Эммы перехватило дыхание, тело предательски задрожало под его прикосновениями. Постепенно его рука переместилась под ее джинсы, кончики пальцев нашли нужный путь. Его прикосновение было горячим, оставляя огненный след там, где его пальцы касались ее. — Ты уже такая влажная, Эмма, — прохрипел он, его голос был таким низким, что почти походил на рычание. Его пальцы ласкали ее с намеренным нажимом. — Это то, что я с тобой делаю? Я заставляю тебя быть такой... возбужденной? Губы Эммы приоткрылись, но с них не слетело ни слова — только прерывистый выдох, когда она инстинктивно прижалась к нему всем телом. — Д-да..., — выдавила она шепотом. Напряжение между ними было ощутимым, тишина нарушилась только тогда, когда Эмма почувствовала, как подушка под ней сдвинулась. Ин Хо поднялся на ноги, нависая над ней. Звук расстегиваемой пряжки его ремня пронзил воздух. — Я собираюсь быть сегодня жестче, Эмма, — прорычал Ин Хо низким, полным огня голосом. — Я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что ты никогда не сможешь думать ни о ком другом. Эмма захныкала, ее дыхание стало прерывистым. Никто никогда не говорил с ней так — так грубо, так безжалостно. Это что-то зажгло в ней, жар пронзил ее грудь и окрасил кожу. Она чувствовала себя беззащитной, ее самообладание рушилось перед лицом его уверенности. — Я покажу тебе, что ты делаешь со мной, — сказал он, и его голос стал грубым от нетерпения. Она услышала звук скользящей ткани, когда он стянул свои брюки, а затем и ее. Она вздрогнула, когда ее обнаженная кожа ощутила холод комнаты, и не смогла подавить тихий вздох. Внезапно она почувствовала его, он водил вверх и вниз с невыносимой медлительностью. Это было дразняще и заставляло ее волноваться. В ней пробудилась потребность, страстное желание, настолько чуждое и сильное, что это выбило ее из колеи. Она хотела большего, нуждалась в большем. Она хотела почувствовать его внутри себя. — Я не стану обещать, что буду нежным, — сказал Ин Хо, предупреждая. От его слов тело Эммы задрожало, ее охватила смесь предвкушения и дурных предчувствий. — Я..., — Голос застрял у нее в горле, и все, что она смогла сделать, это издать громкий стон в ответ, когда почувствовала, как он начинает погружаться в нее. Его рука переместилась на ее бедра, а хватка усилилась, когда он проник внутрь, как будто дюйм за дюймом подчинял ее. Ин Хо застонал и пробормотал проклятие себе под нос. — Черт. Эмма не смогла сдержать громкий, хриплый стон, сорвавшийся с ее губ, когда она приняла его внутрь. Жар его ладоней на ее бедрах проник сквозь нее, оставляя за собой огненный след. У нее перехватило дыхание, когда он глубоко вошел в нее. В его движениях не было места колебаниям, неуверенности. Это заставило ее пульс участиться, а мысли рассеяться, не оставив ничего, кроме острого, головокружительного ощущения его присутствия. — Ин Хо, — выдохнула она снова, на этот раз с большей настойчивостью, с большей потребностью. Каждый нерв в ее теле пылал, все ее чувства были поглощены им. — Я предупреждал тебя, — пробормотал он хриплым и возбужденным голосом. И в тот момент ей было все равно, что правильно, а что нет, прошлое или будущее. Все, что имело значение — этот мужчина, здесь и сейчас, который перевернул ее мир с ног на голову.