Что же делать дальше?

Джонолошка сидел на скамейке, прохожие вокруг все еще пялились и перешептывались, но он уже не обращал на это никакого внимания, погружаясь в свои мысли. Солнце уже взошло достаточно высоко и грело очень сильно, ему даже стало душно в шарфе, и, развернув его, он завязал его на поясе. Раскинувшись на лавочке поудобнее, сложив одну ногу на вторую, он положил руки на спинку скамейки и откинул голову назад. — Молодой человек, — резко отвлекла его какая-то бабушка. Он вздрогнул от неожиданности. — Прошу прощения, садитесь, — он отодвинулся к краю, освобождая место для пожилой женщины. Та медленно села рядом, что-то бормоча себе под нос. — Знаешь, милок, ты очень похож на того, кто спас когда-то нашу страну, — проговорила пожилая женщина. — Я слышу это уже раз десятый за сегодня, — ответил Джонолошка. — Ты случайно не родственник? — поинтересовалась она. — Даже если да, ответил бы я вам на такой важный вопрос положительно? — спросил он сразу, пусть это и звучало немного грубо. — И то верно, милок, — согласилась с ним женщина. Джонолошка отвел взгляд от бабушки в другую сторону, размышляя в своей голове о том, чего бы ему сейчас хотелось. Но пришел лишь к мысли, что ему совсем не хочется, чтобы его обсуждали незнакомые люди, хочется спокойной жизни. Он открывает глаза и замечает рядом хмурую Окетру. — Почему я должна искать тебя по всему миру? Будь добр оправдаться, — произносит синевласая Леди. — Я просто вышел погулять, не нуди, — он недовольно бурчит и хватается за голову, от криков Окетры голова начинает болеть сильнее. — Райя снова искала тебя, до дома доберешься сам, — сказала Леди, разворачиваясь на своих каблуках и заходя за дом. Джонолошка предполагает, что, скорее всего, спрятавшись от лишних глаз, она просто телепортировалась обратно в штаб. — Значит, Райя Прайм? — спрашивает бабушка, услышав знакомое имя. — Бабуль, поверьте мне, иногда лучше не лезть туда, куда не стоит, не всегда тайны такие интересные, как кажется, — отвечает он. — Удачного дня вам. Он отошел за спину пожилой женщины, чтобы не пугать ее, и испарился в ворохе искр, появляясь на кухне, рядом с Райей и Окетрой, те вздрогнули от неожиданности, но, заметив, что это он, успокоились. — Ты умеешь пользоваться искрой? — спрашивает Окетра, будто действительно этому удивлена. — А с чего вдруг не должен? — интересуется первый. — Ну, Ло не уме… — Сколько раз мне повторять, я не Лололошка, — Джонолошка ее перебивает. — Тише-тише, не ссорьтесь, — успокаивает их Райя и поворачивается к гетерохромику. — Твоя еда готова. — Спасибо, — поблагодарил он, садясь за стол. — Доешь - найди меня возле Рехобоама, — сказала напоследок автомотонша, ставя перед ним тарелку с куриным супом. Овощи и мясо плавали в бульоне, словно тонут в вязкой пучине, прямо как он всячески пытается не утонуть в проблемах с головой… — Лоджон, — резко сказала Окетра, прожигая его взглядом. — А? — переспросил Джонолошка, не понимая, чего от него хотят. — Я буду звать тебя Лоджон. Мне нравится такая версия, — отвечает леди. Джонолошка смотрит на нее, непонимающе хлопает ресницами, пытаясь понять, что это все значит. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает и просто продолжает есть, смиряясь с таким именем. Это действительно не так уж и важно, он все равно тут ненадолго, потерпит поведение избалованной Окетры. — А ты тоже скучаешь по Лололошке? — Я скучаю по ним обоим, — синевласка на эти слова слегка скривилась. — И скучаю больше, чем ты даже можешь себе представить. — С чего ты решил… — начинает говорить Леди, но лицо Джонолошки тут же искажается в гримасе презрения. Он, опершись о стол, резко встает и перебивает ее. — Я знаком с ними не как с людьми, я знаком с ними как с частью меня самого. Я знаю о них все, они обо мне ничего. Они могут существовать без меня, но я без них — никто, — вылетает из его рта, голос дрожит, перед глазами плывет от нахлынувших эмоций. — Потерять их — это как потерять часть самого себя, прекрати делать вид, что я злодей в этой ситуации! Окетра смотрит на него с шоком в глазах, вжимаясь в стул, он злобно выдыхает, расслабляет лицо и старается успокоиться. — Забей и забудь, — он садится обратно на стул, продолжая есть, так будто ничего не произошло.

***

Докушав и помыв тарелку, Джонолошка направился к Рехобоаму, Окетра уже давно ушла туда, заявив, что с ним сидеть скучно. Дойдя по запутанным коридорам до Шарика, он обнаружил, что, помимо Райи и Окетры, рядом стоят Джодах и Келхун, они что-то оживленно обсуждают между собой. Прайм болтает с Ави, пока Ровоам пытается что-то объяснить леди, показывая на экран монитора, но ведет себя скромно и зажато, видимо, из-за того, что рядом стоит Джодах, грозно распушив свои крылья. — Долго ждали? — спрашивает он, прерывая чужие разговоры. — Мы не бессмысленно проводили время, так что недолго, — ответила Автомотонша. — Джонолошка, рад знакомству, я ученый Ровоам Келхун, — произнёс он, подходя ближе. — У меня есть воспоминания Лололошки, представляться не обязательно, — ответил гетерохромик. — В таком случае хочу подметить, что я действительно поменялся, отсидев срок в тюрьме времени, — ответил Ровоам. — Под холодным взглядом старины времени все меняются, — произнёс первый. Джодах на эти слова тихо хихикнул. — Джонолош, у нас тут данные с энцефалографа обработались. Готов слушать? — спросила Райя. — Ты так об этом говоришь, будто там сейчас будут плачевные результаты, — отшутился гетерохромик. — Просто уточняю, вдруг ты недостаточно отдохнул, пока гулял. — Всё нормально, на ногах же стою. — Так вот, энцефалограф обработал данные о твоем мозге. Мы вычислили, что твоя лобная доля мозга, отвечающая за эмоции и личность, и также височная доля, отвечающая за память, подозрительно активны, — начала говорить Автоматонша. — И что это значит? — спросил он. — Что твой мозг работает так, будто думать приходится не только тебе. Значит, сознания Лололошки и Джона живы, — объяснила Прайм. — Это не может не радовать, — ответил Джонолошка. — Но что мы будем с этим делать? — Экспериментировать, я подозреваю, что вернуть их без их желания будет невозможно, так что надо будет как-то достучаться до них, а это можешь сделать только ты, — произнесла Райя. — Мне что, медитировать и рефлексировать? (процесс осмысления своих действий, эмоций и мыслей) — спросил первый. — Думаю, это могло бы помочь, — подал голос Келхун. — Ладно, а у тебя тоже есть что-то, Джодах? — спросил Джонолошка, поворачиваясь к скайзерновцу. — Искал информацию о том мире, о котором ты рассказывал, не нашел ничего, это странно, ты что-то недоговариваешь, — проговорил Джодах. — Мир древний, он буквально запечатан уже не первое столетие, — ответил Джонолошка. — Я тоже, знаешь ли, не первое столетие живу, — сказал Ави. — Хах, да ты на фоне этого мира вообще малыш, — произнёс гетерохромик, опершись о стол. — Допустим, но откуда Джон тогда узнал об этом мире? — спросил бог. — Он потратил на это немало времени, — объяснил мироходец. — Всё равно я уверен в том, что ты что-то недоговариваешь, и я вычислю, что, — сказал Джодах. — Как скажешь, мне как будто не плевать, как вы ко мне относитесь, — ответил Джонолошка, разворачиваясь на каблуках и выходит из комнаты. После разговора он вернулся в комнату Джона, собираясь полежать на кровати, чтобы голова перестала так сильно болеть. Он подхватил рандомную книгу со стола и улёгся на кровать, даже не переодевшись. Устроившись поудобнее, он открыл книгу на странице с закладкой, там оказался весьма интересный сюжет, текст гласил: "Глава 3. Междумирцы Междумирцы, кто же они такие? И чем отличаются от мироходцев? Междумирцы — это отдельная раса, их предназначение в том, чтобы латать пространственные дыры. Они добровольно отказались от своей плоти, чтобы создать вселенную, и сами же заточили себя в пустоте. Со временем все междумирцы деградировали, так и не было выяснено, остались ли те, кто еще способен мыслить. Они очень опасны, если вам когда-нибудь повезет встретить междумирца, закрывающего дыру, не подходите близко, иначе, действуя инстинктам, он нападёт, и тогда уже ничего вас не спасет. Междумирцы являются прародителями всех мироходцев и теми, кто создал вселенную. Поговаривают, Междумирцы…" Джонолошка усмехается с написанного бреда и откладывает книгу в сторону. Видимо, книга оказалась здесь, пока Джон собирал всяческую информацию об архее и искре, небось, поэтому книга и валялась брошенная на столе, Джон в бешенстве кинул её подальше, когда понял, что в книге нет ни толики информации, лишь очередные легенды. Но на кое-какую мысль Джонолошку это всё же натолкнуло. Раз "Междумирцы" такие всесильные, не обратиться ли ему за помощью к первой матери или другим первым? Хотя, а как… Матерь осталась там, в Архее, отдала свои последние силы, чтобы спасти его, неизвестно, осталось ли от неё хоть что-то. А первые давно разбрелись по мультивселенной, и вовек не сыщешь. Райя вообще сказала, что только он может решить эту ситуацию. Что сам должен копаться в своём сознании и воспоминаниях… А что если? У Джона ведь выходило раскладывать воспоминания во сне, это помогало ему не напрягать голову лишними мыслями и разбираться в себе лучше, что если ему тоже попробовать попасть в своё сонное измерение, а своё ли оно будет или чужим… Попытка — не пытка, стоит попробовать, сейчас все средства хороши. Он ложится на кровать, прикрывая глаза. Он не сомневается, что получится, его мышечная память всё помнит. Тело потихоньку расслабляется, проваливаясь в сонное измерение, где его ждёт загадочная, но манящая неизвестность.