Эниссофобия

Сжимая покрепче пульт, сосуд самонадеянной походкой направился к двери. Абсолютно уверенный в своих силах, он был готов, едва ли не голыми руками, раздробить черепа всем кто мог попасться ему на пути. Переполненный решимостью, он дёргает за ручку двери и немедленно входит в свою первую комнату. Та, тут же, с грохотом закрывается. К чему он точно не был готов, так это к десяткам и сотням тысяч мелких, красных глаз, смотрящих на него из кромешной темноты. Вся его уверенность в мгновение испарилась, оставив после себя лишь тревогу. Сердце ушло в пятки, а в горле застрял ком. От всего этого внимания становилось плохо. Медленно пятясь к двери, стараясь не отводить взгляд от невидимых тварей, он ощупывал дверь за своей спиной. Ничего. Только фактурное дерево. Понимая, что выхода у него нет, сосуд, всё же, проглотив страх, решил осмотреться. Он стоял на небольшой, прямоугольной платформе из камня. В дальнем правом углу, на возвышенности похожей на детскую горку, стоял большой, белый, светящийся куб, с нарисованной кошачьей мордочкой на каждой из сторон. В ближнем правом углу же, подсвеченное слабой, неоново-зелёной палочкой, было отверстие, примерно чуть больше самого куба. Долго думать над решением не пришлось. Стараясь идти осторожно, постоянно оборачиваясь и следя за глазами, сосуд осторожно стал тащить неожиданно тяжёлый кубо-светильник к горке. Скатив его, он схватился за острые углы и медленно потащил к отверстию, постоянно поднимая голову и нервно оглядываясь. От всех этих непрерывных взглядом становилось дурно, создавалось ощущение будто ты делаешь абсолютно всё не правильно. Еле как дотянув злосчастный светильник и столкнув его на его законное место, сосуд уже хотел вытянутся и оглядеться, как услышал за спиной злобный, полный ненависти крик, схожий, скорее, с воплем разъярённого казуара, чем человека. Сердце забилось быстрее, тело испуганно сжалось, а едва ушедший страх, плотным комком подкатил к горлу, но уже с новой, невиданной силой. Однако, едва сосуд успел повернуть голову, как в глазах неприятно потемнело а пространство вытянулось. На секунду всё почернело, а затем, он снова оказался в своей блестящей белизне. Слегка зажмурившись, стараясь скорее привыкнуть к яркому свету, тело прикрывалось руками. После нескольких, удивительно долгих, минут темноты, яркий белый свет очень неприятно резал по очам. Проморгавшись, он встретил взглядом деревянную текстуру. Всё так же как и в прошлый раз: дверь, пульт, улыбка, но в ней уже нет того прежнего азарта, скорее мелкая нервозность. Впрочем, это всё ещё не повод отказываться от единственного развлечения.