"Когда взять себя в руки?"

Самка была счастлива сменить компанию Изготовителя на компанию своего супруга. Успевает соскучиться. И казалось даже не столь важно спрашивать Вейгара о его впечатлениях, если только он сам не захочет чем-то поделиться или подчеркнуть какие-то спорные моменты. Чаепитие показалось ей забавным и непринужденным, без нагрузки и налегке. Даже если это была игра, она не оставляла неприятного осадка. Вейгар держался перед супругой с достоинством. - Удивительно переменчивое состояние, относительно предшествующего горя и печали от опустошения. Признаки искупления, вопреки ожиданию. - беспристрастно оценил Вейгар. - Буду надеяться что это хорошо. - несколько неловко улыбнулась Самка, перебарывая накатывающую странную слабость. От сомнения? Вейгар вдумчиво смотрел на нее, подмечая ее состояние, пока она в конце-концов не устроилась на кровати, чуть недовольно надув губы. - Пара-тройка конфет с алкогольной начинкой, а относительно значительно колеблет настроение. - озвучила она свою первую мысль - Зашла сюда радостная и хватило секунды промедления, чтобы помыслить о том, что вы будете слишком строго оценивать мою своевольность, как появилась скрытая тревожность. Самка подумала, что дело может быть в чем-то еще, но дальше развивать мысль не стала. Ей и озвученного хватало. Повелитель зла сопоставлял произошедшее на чаепитии с состоянием супруги, ее эмоциональным фоном и колебаниями потомков. Это было беспокойное состояние, будто витки энергии метались из стороны в сторону. Конфликт. Вейгар про себя даже прыснул со смеху "три конфеты, по каждой на потомка", и пусть это было не совсем смешно в плане негативных последствий, но сам факт казался забавным. Безусловно, что от пары конфет никто в здравом теле не ощутить очевидных перемен, но ведь супруга не спроста определяет присутствие ядов в продуктах и напитках, и вообще всегда избегала алкоголя. Но по какой-то причине, сегодня, она поддалась на соблазн отведать угощение, которым раньше пренебрегала. - Что ты обычно ощущаешь от алкогольного опьянения? - чуть ухмыльнулся Вейгар. Самка недовольно поджала губы. - Истерики со слезами. - виновато и вредно ответила она - Но не от пары-тройки конфет. Она устроилась на кровати немного удобнее и расслабила лицо. Это внезапное изменение настроений ее не устраивало и хотелось просто с достоинством вытерпеть перепады. Она беременна на последней стадии и сейчас лучше прилагать всевозможные усилия, чтобы не психовать, ведь этому чрезвычайно легко поддаться. Ее крайне возмутило собственное мимолетное восприятие Вейгара как сурового критика, что это вообще за дерьмо было? Чрезвычайно умный и практичный муж и будущий отец, заботливый, могущественный, сообразительный, красивый, любящий. Разве он хоть раз без причины просто так на нее срывался? Ревность, быть может, но это легко оправдать, ведь сама Самка, от ревности, рвала бы и метала. Обман? С целью исправить ситуацию ее поражения скверной. Странные умалчивания и допросы? Да сама Самка порой в себе сомневается, кто если не он будет разбираться в ее мыслях и чувствах, когда она не может сделать этого сразу, правильно и четко. Он старается, он переносит тяготы вместе с ней, кормит потомков, которые порой высасывают его силы до полу-бессознательного состояния или обморока. Она не успевает пожить рядом с ним, проваливаясь то в сон, то в бессознательное состояние, не успевает поддержать или утешить, подбодрить, оказать должное внимание как супруга. Тяжелый период... А сами души потомков развиваются с ужасающей скоростью, набираясь опыта из астральных игр и сюжетных сцен, построенных на воспоминаниях и фантазиях матери. Они могут черпать оттуда такое количество информации, что на момент рождения, у них непревзойденное преимущество среди любого другого новорожденного существа. Главное чтобы они пережили все стадии взросления, после того как родятся. Это крайне необходимо для правильного развития их личностей, чтобы исключить отклонения в разуме. Самка чувствует, что только помыслив о них на секунду, внутри взрывается восторг и гордость, настолько сильно, что определенно стоит это сдерживать, ведь это ощущение схоже с тем, как мать готова лечь под поезд, лишь бы ее чадо выжило. Она не собирается помирать, она обязательно будет участвовать в их взрослении и периодах жизни. А Вейгар, как отец, по ее мнению, потрясающе с этим справится. Где проглядит она, поправит он. И наоборот. Семейные взаимоотношения - самая сложная и важная головоломка жизни. У каждого свои мысли и чувства, каждого что-то может задеть или поколебать, работы непочатый край до скончания веков, лишь только с течением времени и практикой многое стабилизируется. У нее есть преимущество, ведь потомки уже развиваются сверх меры. Ну и она потом не сдержится, всех расцелует, ведь кому как не детям дарить эту нежную любовь, куда ей будет девать эти потоки положительных эмоций, если только тьма не загасит большую их часть. Может быть это даже убережет ее от эмоциональных всплесков, срывающих башню, где она бы чрезвычайно навязывалась маленьким комочкам, и вместо поцелуев облизывала бы их, считая это милой забавой. А может это неизбежно? Если вспомнить момент, как она пригрозила одному из потомков схлопотать по жопе, разумеется, что неуважение детей к их родителям крайне неприятно и оскорбительно. Самка знает, она не сторонница исключительно позитивного воспитания, что-то порой вынуждает ее злиться, в том числе ее собственная несдержанность. Но в мире нет идеальных личностей, манеры и воспитание которых являлись бы идеалом для абсолютно всех и каждого. Даже какие-нибудь боги не всеми смертными воспеваются, а порой даже осуждаются. Если она будет только сюсюкаться с потомками, они дозволят себе лишнего в отношении к тому или иному фактору, подвергая себя опасности в будущем. Учиться балансу чрезвычайный труд и идеал недостижим, по крайней мере во всех аспектах одновременно. Если обида потомка будет превышать допустимую меру и не иметь положительного результата, значит она и Вейгар будут работать над этим и исправлять ошибки, смягчать углы, корректировать отношения. Ювелирная работа, кропотливая, жизненно необходимая, особенно в условиях высокой продолжительности жизни или даже бессмертия. Все это она понимала, но не обдумывала в подробностях, ведь это казалось ей очевидными вещами, не требующих переосмысления или оценки. А Вейгар наблюдал за ней, про себя жалуясь на то, что супруга хоть и знала о вреде алкоголя, пусть даже и пыталась оправдать себя, но все-равно поддалась искушению съесть несколько штук. Вроде бы и не много, но эффект очевиден. Лежа на кровати, в ней периодически пробивались зачатки вредности, но без посторонних мыслей или раздражителей, они не развивались. Мелькали различные мимолетные желания что-нибудь сделать, то гулять, то лежать, то ластиться. То обида, то тоска, то серьезный настрой. Самка пыталась все сглаживать и гасить, ведь ничто из этого не выльется в благоприятный результат. С одной стороны, прогуляться, быть может, было бы не плохо, как и просто полежать, но это может не решить проблему. Она и так постоянно лежит и спит, а это порой удручает. А ласка легко развивается в более обширные и пылкие чувства, которые в крайнем случае опять доведут до опустошения либо ее, либо Вейгара, либо их обоих. Хотелось и поговорить, но остро ощущалось как разговор может не заладиться и быстро утомит или даже расстроит. Хотелось помолчать, но это скучно. Хотелось подумать, но это вызовет цепную реакцию из ненужных мыслей, которые усугубят ситуацию. А если она опять впадет в бессознательное состояние, то позже, в очередной раз будет сокрушаться, что опять не справилась с самой собой и пропустила кусочек осознанной жизни, вновь наблюдая сновидения, где в последний раз выглядела она не очень здоровой. Так что пока она просто лежит и молчит, стараясь ни о чем особо не думать. Вейгар просто вышел из комнаты, но что странно, Самку это не расстроило и не обидело. В целом она понимала, в таком состоянии от нее не будет положительного результата при каком-либо взаимодействии. Она просто иногда смотрела то в одну точку, то в другую, порой закрывала глаза. Сплела ладони в замок и положила на свой нагрудный воротничок. Спать не особо хотелось, там опять будут сны, а ей бы уже хоть подышать бодрствованием. А пока Лорд и Леди проводили свое время в своих проблемах и разбирательствах, в полу-круглом зале кутюрье, не смотря на слабость после злоупотребления конфет с ликером, полностью погружался в работу после неожиданного чаепития. Это было лучшим решением с его точки зрения, он совершенно не любил предаваться отчаянию и слабости, которая и так извела его в период наказания и кошмаров во снах. На этот раз Повелитель зла вошел в полу-круглый зал без стука и для начала просто встал в проходе, наблюдая за увлеченной работой приспешника. - Лорд Вейгар... - любезно поприветствовал его кутюрье, незаметно стиснув зубы, но мило улыбнувшись - Вы разыскиваете мрачные мысли в этой бестолковой голове вашего приспешника, чтобы найти причину вновь осадить его за решеткой? - Твое изящество ныне покрыто туманом, что свидетельствует о некотором злоупотреблении. - мелодично и в положительных настроениях озвучил Лорд Вейгар. Кутюрье чуть отступил, будто предчувствуя исходящую угрозу от Владыки, а его любезность во внешнем виде несколько угасла, сменяясь приемлемой покорностью и спокойствием. - Искупление гниющего состояния! - ликовал Вейгар, будто знаменуя какое-то событие, но ничего не предпринимал. - Прекратите... это все конфеты с изысканной начинкой... - с откровенным чувством отверженности произнес кутюрье - Чтобы сгладить свое преступление. Изготовитель злоупотреблял этими конфетами не только потому что они ему нравились, а еще и потому, что от ликера можно было ощутить соответствующее расслабление. Облегчение которое ему хотелось испытать, после всех подлостей и наглостей, которые он проявил к Леди и чтобы как-то забыть ужасные и позорные кошмары. Чаепитие ему совершенно не понравилось. Беседа запутанная, без определенных ответов, без особых результатов. Леди не относится к нему как раньше, уже не так дружелюбна или искренна, это сокрушает, пусть и ставит кутюрье на свое место. Место приспешника перед Леди. - Замечательно. - помрачнел Вейгар и с покорности кутюрье обнаружил ту самую вазочку с конфетами. И для начала он просто осмотрел ее, будто принюхиваясь и сравнивая то, как пахло от его супруги и от этих конфет. В том числе незаметно принюхиваясь к воздуху в полу-круглом зале, ведь супруга чутко воспринимала запах чайных листьев. Эти конфеты Вейгару знакомы и определенно не в его вкусе и пробовать их он даже не станет. А в воздухе действительно все еще можно было уловить аромат чая, при чем хорошего. Состояние супруги определенно не могло так ухудшиться от пары-тройки этих конфет, и уж тем более от хорошего чая. Он выяснил что вины кутюрье тут совершенно нет. Изготовитель проявил добросовестность и подготовленность в этой встрече с его супругой. - Изумительно! - шутливо озвучил Вейгар и развернулся к кутюрье. - Вы удостоили меня своим присутствием что бы похвалить? - несколько приободрился кутюрье - Ох, хотя я и понимаю что это тайна. - чуть покачал он головой. - Благосклонная жертва в качестве угощения для Леди. - одобрительно заверил Вейгар. Кутюрье даже несколько удивился, ведь до последнего не верил, что Владыка действительно похвалит его, заготавливая очередное наказания. И как только Повелитель зла уже был намерен покинуть круглый зал, Изготовитель не мог позволить себе промолчать на эту радостную новость. - Почему вы раздели нас с Леди? Быть может вы пересмотрите свое решение о соблюдении дистанции? - несколько торопливо и взволнованно вопрошал кутюрье. Вейгар приостановился. - Нарочно проявленное прямодушие и теплота по отношению к Леди, вполне могут повлиять на мое решение. - чуть перевалился Вейгар на месте. И кутюрье, как только почувствовал эту надежду, торопливо подавил свои собственные мысли, чтобы в них не возникало ничего лишнего. Чтобы случайно не поддаться какой-то очередной глупости. Этот момент удивил Вейгара. Быть может кутюрье действительно более чем исправился. Немного неожиданный поворот, особенно его рвение видеться с Леди, не смотря на неудавшееся по его мнению чаепитие. А Изготовителю, быть может, и не понравилось чаепитие, в плане диалога без ответов и перебиваний, но его позабавило это впадение в ребячество. Смешной вопрос с глупым словечком, которое просто вырвалось. Конечно, ему бы хотелось потешить себя какими-то секретами с ее стороны, как ее история про йордла, который подал ей неудачную руку помощи. А еще, было на удивление комфортно и он не уверен что это из-за конфет. Гораздо лучше, когда она ему улыбается, а не скалит зубы и впивается когтями в голову. А Самка, будучи в одиночестве, в темноте закрытых век, проклюнула в сознании кое-что, что она упустила, когда обратилась в фенечку. Пробел в памяти. В её памяти всплыло воспоминание, как она смыла водной струёй песчаного зверя за пределами замка. Той самой струёй, которую пыталась наколдовать, когда её укусил паук. На этот раз, она создала четыре потока и соединила их в непрерывный и взрывной бур, прицениваясь по мощности и затратам маны, под руководством Вейгара. А когда враг оказался повержен, перед её глазами раскинулась граница территории замка Болхейм, будто немыслимый простор, чарующий и шокирующий своей свободой. Вейгар показал ей свободу и усадил фенечку на снежок среди гор, ведь ей очень хотелось его потрогать. Но как только он отступил от нее, внутри всё крохотно задрожало. "Я хочу домой, в замок. Принесу туда снежок..." зачерпнула она снег лапками. И он берёт ее на руки, они вернутся домой. "Еще раз! Я хочу посмотреть еще раз, но дальше" звучит решительный голос Самки. И перед глазами закручивается вихрь из пространства и энергии, формируя из себя неизведанные узоры и детали воспоминания. Вейгар сидит в кресле, а перед ним, в детском кресле, фенечка-самочка. Он покачивает ее кресло латным сапогом, от чего Самка ощущает приятный дискомфорт, очень знакомый... Хотелось чтобы он просто продолжал покачивать ее. Миньоны спокойно суетятся над приготовлением каши, передавая готовое блюдо из рук в руки. И он строго смотрит на маленькую супругу, поднося к ее пасточке ложечку. И каша послушно съедена, вся, от чего у Повелителя зла на лице возникает сердечное умиление. Он берёт ее на руки, легонько похлопывая по спинке, и в этот момент она замечает - на сиденье ее кресла имелся маленький выступ, имитирующий тот дискомфорт после осквернения на пурпурном одеяле. Он просто запомнил как ей это нравилось. "Эх, как обидно пропускать такие моменты..." немного сокрушилась она и печально проводила взором угасающую картинку. Так печально, что хотелось спеть об этом. Но она не может себе этого позволить. Как и плакать попусту. "Нельзя сейчас общаться" подумала она о потомках, но искренне надеялась, что они не будут конфликтовать. Очень важно дотерпеть и родить, а там и рук для помощи будет больше и возможностей. Она сама была виновата, что допустила односторонний диалог, но очень хотела исправить страх одного из потомков. И даже успела забыть об этом, но вспомнила когда возникли другие воспоминания. И все-таки она уснула. Начался шустрый и хаотичный сон, будто в ускоренном темпе, где Самка еле улавливала суть происходящего, будто это было когда-то очень давно. Конфликты, ссоры, забота, усердное отпаивание каким-то нектаром, жестокие медицинские изыскания, где ее буквально запихивали в мешок и били, когда она продолжала бормотать о чем-то. Брешь в потолке где крыша течет, сочувствие медицинских работников какого-то учреждения, исследования, навязчивые состояния и странные речи о покойном потомке. Неудобные трубки и капельницы, рот заблокирован каким-то клапаном с присоединенным мешком. Тело трещит по швам и сочится. Ноги дрожат, она ищет помощи и поддержки, но рядом нет того, кем бы она дорожила. Проще было уйти. Все закончилось как-то неожиданно и светло, в присутствии приспешника Номер 3. Вейгар понял. Прошлое супруги смешивалось со всеми аспектами существования и астральных проявлений, но в этом были и подсказки. Этот сон указывал на одну из записей в ветхом блокноте, где когда-то его супруга потеряла потомка, а ее хозяин оставил ее в лечебнице. Сама супруга не могла определиться где и какой промежуток времени, просто переживая эти моменты будто заново. Часть ее сознания определяла существование покойного потомка просто исходя из кусочков памяти, где она могла уловить его присутствие из мира мертвых, где на материнскую любовь он изредка откликался в отчаянной попытке "быть", но это уже невозможно и сама его сущность пуста и не осознает себя. Это рефлексы и инстинкты на родство, на привязанность матери в мыслях которой было посеяно зерно воспоминаний о нем. Даже не смотря на то, что она была убеждена - его больше нет, но в памяти ее он был, и простодушие ее порой цеплялось за эту мысль, когда она совсем не контролировала себя. Могущество и многогранность разума играли в ужасную игру, где все грани существования теоретически существовали. Вейгар попал под этот ментальный удар, когда поддался на чрезвычайно тоскливое желание быть с супругой в день собрания. Он в очередной раз выпил вина и допустил брешь в самоконтроле, разделяя ошибку своей супруги с собой, надрывая плотность каналов разума. Ситуация перемешалась. Расслабленный разум под алкоголем приобрел неловкость и тупость происходящего, где свое присутствие проклюнул осадок покойного потомка, будто транслирующий свою незавидную участь из глубокой памяти и восприятия Самки. Вейгар бы точно заметил это, если бы не был пьян, но сам подвергался переживаниям и поддавался на вседозволенность астрального плана в действиях по отношению к супруге, часть желаний, как оказалось, не принадлежали ему, но были крайне схожи, ведь покойный потомок, если бы выжил, был бы практически его копией. А с другой стороны, каждый его потомок был способен влиять на рассудок родителей непреднамеренно, ведь связь их чрезвычайно тесная. Единственное что могло бы исправлять эту ситуацию - благоразумие, в котором эмоции не заглушают рассудок. И терпение. Самка подвержена их влиянию гораздо интенсивнее, так как буквально носит их в своем теле. Но здоровые потомки не глупы и их развитие подразумевает соблюдение установленных рамок допустимого, как например "пакт" о котором упомянул один из них, когда Вейгар вышвырнул их из разума супруги, где они учиняли игровой хаос с матерью. Самка просто была чрезвычайно добродушна к ним и ей, как любящей матери, хотелось позволять детям всё. Но она не железная. Вейгар разбудил свою супругу не с первого раза. Ее рубило практически сразу, как она открывала глаза. - Если встанешь прямо сейчас, сделаю тебе кофе с тостами. - попытался простимулировать он ее активность. - О... это я хочу. - внезапно вырвалось у нее вместе с сонной улыбкой. Но ее опять вырубило. Он шлепнул ее по ягодице, от чего она чуть не вскочила с кровати, тут же неуклюже усаживаясь и хватаясь за место шлепка, со словами "Ух!" и спутанно соображая что вообще происходит. Первое впечатление - больно, но прикольно. Это сделал ее супруг и внутри даже чуть заиграло что-то интригующее, вместе с забавой, но в меру. Повелитель зла задумчиво приподнял бровь и поднес латную перчатку к подбородку. Это сработало. Самка уже спускала лапы с кровати, стыдливо думая "мне понравилось", но этот шлепок легко мог спровоцировать возбужденное состояние. Вейгар слегка тряхнул головой от странной мысли, он определенно не пытался возбуждать ее, но возьмёт на заметку. И все немного зашевелилось, будто Самка торопилась оправиться, отбрасывая из памяти последний сон. Он мешал. Может мешали и другие воспоминания? Когда они шли по коридору, она уловила от супруга задумчивый взгляд, но с ноткой какой-то радости, что вызывало у нее улыбку. Повелитель зла немного оживился, будто нащупал какое-то благоприятное развитие событий. Она съела свой тост довольно шустро, но жалеть было не о чем, это было вкусно как и всегда, а во рту послевкусие фруктов с ореховой пастой. Кофе она допивала уже медленнее и более осознанно. Это было просто и хорошо. Вейгар смотрел на нее молча, но по глазам было видно, что-то его определенно радует. Ее это тоже радовало. Не то чтобы она стремилась выяснить в чем причина, ведь если он действительно рад, она хочет поддержать это расположение духа, чтобы разбавить наконец предшествующую суматоху. Она же когда-то очень радовалась улыбкам приспешников и Вейгара, об этом стоило бы помнить, ведь нет ничего проще чем улыбаться как самый простой способ создания благоприятной атмосферы. - Как вы себе это представляете? - внезапно спросила она у Вейгара подумав о родах, по простому улыбаясь. - Манипуляцией. Но если бы ты отнеслась к этому хладнокровно... - многозначительно недоговаривал он как-то млея от собственных слов. - Надо бы. - коротко ответила она и добавила - Чувствую разницу между двумя вариантами. А утрата важных воспоминаний расстраивает. Она помнила как во сне извлекала из себя яйца и было в этом слегка безумном моменте кое-что важное, сосредоточенность на процессе без отвлечения вполне себе путь к успеху. Надо крепиться. - Будем приходить к полюбовному решению. Под влиянием помраченного ума процесс будет быстрым и примирительным. В обоих вариантах я буду рядом. Если ты предпочтешь этот тяжкий процесс осознанно, я тебя поддержу. Как бы то ни было, завершение будет медицинским изысканием надлежащим образом. - Осознанный выбор перевешивает неосознанный. - немного сосредоточенно ответила она - Это важно. Медицинские изыскания по окончанию меня не будут волновать. - мельком припоминала она смутные воспоминания о различных ощущениях из прошлого - Как правило, если процесс преследует благие намерения, я испытываю смирение. В сопротивлениях нет смысла. И осознанный выбор перевешивал неосознанный в примерном соотношении 80% на 20% в ее понимании. А при учете, что Вейгар будет ее поддерживать, она не видит фактора, который заставил бы ее колебаться. - Травматичный опыт с соответствующим извлечением и отхождением околоплодных вод, без сомнения, с разрывом мягких тканей. Отвечай мне честно. Но Самка еще на первой половине предложения заулыбалась, будто описание процесса несколько умиляло ее. Или то что об этом говорит Вейгар. Почему-то ей нравилось как он описывает какие-то телесные процессы. - Хочу. - коротко и как-то довольно ответила она. И выглядела она так, будто он ей не про травмы рассказывал, а про интимную связь. В целом это тоже интимное дело. Он не ответил. Она ничего не добавила, только уперла локоть в стол и приложила ладонь к щеке. Смотрела на него, а улыбка никак не хотела сходить с лица. Ее все устраивало. В паре моментов улыбка становилась даже чуть шире, будто она про себя довольно хмыкнула. На лице Вейгара молчаливый и улыбчивый триумф.