Симфония 3/9 "Запретный плод"

Самка осторожно села, но недовольно надула губы и нахмурилась. А потом более резво повернулась и спустила лапы с кровати, с некоторым любопытством взглянув на Вейгара и чуть наклонив голову вбок. Оглядела его. Его желтые глаза изогнулись в удивительно радостной надежде, если не уверенности. Он прислонил латную перчатку к подбородку, скорее позируя перед супругой с гордостью, нежели действительно о чем-то задумался. Будто спрашивал, узнала ли она его. Самка как-то натужно нахмурилась и напряглась, перебарывая свое восхищение. Слегка надутые губы то и дело выдавали эту непонятную попытку воздержания. - Красивый и роскошный... - выдавила она из себя, но слова были искренними. И вся эта показная добродетель куда-то испарилась. - Страсть весьма пагубно сказывается. Я понял это. Всякий кто приманивает или разлучает нас, в том числе. Как Повелитель зла я многократно себя успокаивал, играл роль, комедию благосостояния, был в здравом уме и скрывал события в банном зале, в нашей спальне, в твоей комнате. Все наши позорные акты и действия. У Самки сразу как-то отлегло... Ощущение бреда сходило на нет, что крайне успокаивало. Она слегка откинулась назад, опираясь ладонями о кровать, от чего Вейгар тут-же усмехнулся. - Мне жаль, что вам пришлось терпеть нервотрепку. - слегка неодобрительно покачала головой Самка, без сарказма или иронии, подчеркивая слово - Чувствую необходимость признаться, верите или нет, я обиделась на ваш акт самоудовлетворения без моего участия. Потом я обиделась на внезапное "трио", ведь не припоминаю чтобы меня об этом спрашивали. - каким-то циничным голосочком уже говорила Самка, почти высокомерным - Меня ранили ваши пропажи в чертогах вашей защиты, хотя в этом и не было полностью вашей вины, а искажения все только усугубили, подливая масла в огонь и без того бушующей страсти в совокупности со страхом разлуки или потери. Она закончила. Чувствовала что это все, что она хотела сказать прямо сейчас. Возникла пауза с ощутимым, но небольшим уколом в сердце. Вейгар мужественно приблизился к супруге. - Эту впадину, - опустил взгляд Вейгар на ее низ живота - Повелеваю взять на поводок и издать убийственный стон. - восторженно напряг он глаза в показной игре. Самка слегка приподняла брови от удивления, но медленно раздвинула ноги, от чего нутро начинало тихо полыхать. Как стремительно реагирует тело... Легла на спину и поднесла пальцы к интимному месту, деликатно прибирая густую шерсть и прицениваясь к себе как к музыкальному инструменту. Ее свободная ладонь легла на нагрудный воротничок, ведь в груди ощутимо кололо сердце. Все это было на глазах супруга, он ничего не говорил, не шевелился. Но больше она ничего не сделала... Не могла. Не хотела, даже не смотря на внутренний жар. И простонать не сможет, ведь если бы она действительно, по своей воле принялась за этот акт самоудовлетворения в одиночестве, то предпочитала делать это тихо и без звука. А стонала она только от Вейгара... Он подступил еще ближе, почти вплотную раскрытому зрелищу. - Колесницу, запряженную парой, часто подслушивают, куда ни глянь. Даже если они не хотят публичной огласки. - мягко и чуть вкрадчиво вещал ей Вейгар, неторопливо распахивая мантию и расстегивая штаны - Из уважения я снабжаю тебя всем, мягким поприщем для действий, обязательством и обогащением по случаю. Он снял одну свою латную перчатку, отложил в сторону, на прикроватный столик, и взялся за свою слегка возбужденную плоть, приступая к умеренным действиям, движениям ладони, наблюдая перед собой распростертые объятия откровения супруги. Все логично, ведь Вейгар занимался подобным, глядя на картину, нарисованную собственной рукой в кропотливых деталях. Так что подобная демонстрация более чем подобающее подспорье в достижении желаемого. На Самку это подействовало почти моментально, для достижения первого стона от возбуждающей картины перед ней. Взволнованный, негромкий, в естественной попытке слегка сдержать его от смущения. Пальцы задвигались в массирующих движениях, накатывая еще одну небольшую волну смущения и стыда за собственные действия, но сопротивляться продолжению казалось настоящим скотством, противоестественным и абсурдным. Как бы мерзко и постыдно не было их действие, ей было плевать на это. Они близки, они супруги и доказывать, что это нормально, ей уже надоело. Только к сердцу прижать хочется. Это было просто желанием быть близко, доверяя друг другу, а не устраивать очередные проверки, исследования и испытания. Приоткрытый рот, взволнованное дыхание, почти шепотом "простите". Не могла не извиниться. Почему-то хотелось извиняться за это. Может Самка подсознательно считала, что получать оргазмы с ее стороны это преступление, а может потому что ей было стыдно за это, или за то что Вейгару приходится присутствовать при этом. Она и сама этого не знала. Просто трогательное и волнительное "простите". Она стонала не громко, не часто, столько, сколько казалось естественным. Без имитирования, без показушничества, без наигранности. Как чувствует. Напрягала таз, лапы, слегка выгибала спину. И убрав ладонь от нагрудного воротничка, схватилась за постельное белье. Было уже сложно сосредоточиться на зрительном контакте вида перед ней, подходящая волна почти отчаянного экстаза, сбивала разум с внимания на происходящем вокруг. Кроме осознания что перед ней Вейгар и вспышки его образа за зажмуренными веками, как прижала бы к груди. Стон был почти испуганным, может даже мучительным, судорожным, как и пара-тройка кротких, но натужных подвижек тазом. Все это время, что супруга корпела над своим финалом, Вейгар ловил момент. Это все на чем он сосредоточился, хотел встретить эту симфонию своей. А когда уловил момент, буквально уткнулся к сокровенному месту, примерно как тогда, когда она вернулась домой в замок, когда он думал что его достоинство лопнет как воздушный шарик. "Поцелуй", но теперь взаимный и фееричный. Это была секунда, когда она почувствовала прикосновение, раздвинула пальцы в стороны, чтобы не мешали, придерживая шерстку как раскрытую книгу. Это уже не было отчаянным оргазмом. Взаимодействие превратилось в счастье, обливаемое импульсами горячего экстракта. Его пробирает мелкая, но кропотливая дрожь от мурашек по телу, глаза требовательно закатываются на волне экстаза. Он сделал это молча, упиваясь звуками что издавала супруга. Триумф. "Обещаю доставлять тебе это удовольствие" помыслил он супруге. И попросил ее отдохнуть, сказав о какой-то принесенной жертве. Что ей будет легче не знать. Она доверилась. ______________________________________ Стон Леди слышал весь замок. Она не пыталась быть громче или тише, но так получилось, естественным образом. А ей снится чувство, как она спала несколько дней после произошедшего, когда наконец пробивается первый сон. Ее подруга несет на руках кошку и рассказывает что им сказал врач. - Она начала вырабатывать иммунитет, но у нее угасла печень. Самка считает, что это грустно. Маленькая Самка смотрит на прилавок с уцененными фруктами. Все они переспелые, пожухлые и с плесенью, но что-то еще можно скушать. Свежие слишком дорогие, чтобы на них смотреть... Она стесняется попросить маму купить ей манго, но мама в ответ улыбается и покачивает головой: - Ну, раз уж ребенок хочет, почему бы и не купить. Мама платит за фрукт и Самка надкусывает его, стараясь не съесть бледно-зеленую плесень. Фрукт был сочным и сладким, удивительно ярким по вкусу. Она обгрызла что смогла, оставляя косточку и островки с плесенью. Спросила у продавца, нужна ли ему косточка и он кивнул, забрав ее себе. Теперь Самка оказалась у дома своей бабушки. Это был солнечный и теплый день после дождя. На ее лапках красуются желтые сапожки, чтобы не пачкаться в грязи. Бабушка еще из коридора замечает внучку и настоятельно напоминает ей снять обувь перед входом в дом. - Мы здесь чтим чистые лапки! - звучит ее голос и она строго качает пальцем, уходя на кухню. Самка снимает сапожки и запрыгивает на крыльцо, слушая как бабушка жалуется ей на деда. - Этот остолоп опять треплет мне нервы своими выходками! - ворчит она с кухни. А Самка только улыбается. Бабушка всегда им недовольна, ведь дед ведет себя довольно беззаботно. Самка вновь видит ту кошку, мельком. И одного взгляда было достаточно, это Номер 3. Это было тонкой ниточкой эмоции разума, любопытство с надеждой. А в подсознании эхом "давно меня не было?" Тот сон, с плюшевыми малышами, которых Вейгар посчитал будущими потомками, действительно оказались прихвостнями Номера 3. Ее дремлющий разум заглянул в его чертоги, но нашел там маленьких прихвостней, где сам разум приспешника смешался с маленькими созданиями, как один из них. Маленький и беззащитный, словно котенок или щенок, ищущий утешения хоть в чем-то. Самка перемещается во мрачные земли, всё выглядит так же как и с тем духом мышкой, которая под взором острых зрачков показала картину битвы, странно. Идёт по расщелине к месту, где пленен жуткий монстр неизвестный. Здесь цикл повторяется снова и снова, убивает он стражей с одного лишь покрова. Они снова встают, но лишь только чрез время, сквозь расщелину снова бредут, заполняется бремя. Самка, риск оценив, образумилась сразу "выводить нужно смело отсюда заразу!" кувыркается, прыгает, скачет умело, сквозь леса, сквозь поля, увлекает к тропе. Там где мост на реке... Картина проясняется. Перед сидящей Самкой лежит спящий Номер 3. Дышит, сопит во сне, слегка криво развалившись на боку. В раковине стоит пара кастрюлек, в которых киснут в воде кусочки теста... Будто он пробовал что-то приготовить, а потом просто взял и залил их водой. Так и оставил. "Дашь лапку?" эхом разносится в голове ее ласковый голос, и она погружает ладонь в одну из кастрюль, будто воображая, что кусок теста это его ладонь, которая растворяется в воде, от чего мир вокруг снова меняется. Она у моста, на который вела чудовище. Чудовища больше нет, а ее ладонь опустилась в фонтан. Моет лапки. Это было воспоминание о прошедшей битве, которая была выжжена разумом, посчитав события жестокими и травмирующими, а все что удалось вспомнить - скорректировано и содержит в себе только самое важное. Чтобы не засорять память. Она действительно не подоспела к битве, в которой учувствовал Вейгар и все приспешники, кроме гения хаоса. Оказавшись в лесу вдоль гор, она свернула к одержимому монстру, которого сдерживали тени самого Зеда. Они вставали снова и снова, удерживая его в отдалении от замка. Это было какое-то существо, но оскверненное, источающий из себя изобилие черно-белых мазков магии, бушующий яростью, преследующий какую-то цель. И врагами их были, на самом деле, двое вастайи - Шая и Рейкан. Вастайская воительница, преследующая свои правосудные цели, вычислила "предательницу" в лице Леди Самки, жестокой и темной, опасной, теоретической соплеменницей, обитающей в замке Повелителя зла и темных магов. Как поборница своей справедливости, ею была раскрыта цепь ее связей - Черная роза и Орден Теней. Гиблое дело, по ее мнению, которое нужно выкорчевать. Они принесли с собой оружие - артефакт, высасывающий тьму. А одержимый монстр, кажется проснулся от близь происходящей битвы, подвергаясь поражению магии тьмы и жажде кровопролития. Она приманила монстра к самому артефакту, вынудила бездумное существо подвергнуться поглощению терзающей его тьмы, очистила. Единственное как она его атаковала, чтобы привлечь внимание - перья самой Шаи, которые та разбросала во время битвы. Самка метнула их в монстра, будто дротики. Больше эти несколько перьев никогда не вернутся в крыло воительницы, Самка оборвала их связь с владелицей. Прервала связующую цепочку своей собственной генетикой, как прародительница вастайского племени Лотлэн. Они покорились ей. И пригодятся для творчества! Монстр, подвергнувшийся внезапной атаке со стороны Самки, дрогнул, будто что-то кольнуло ему само ядро, и слепо двинулся за светлым ликом пушистой Леди. Он пел свою природную и рокочущую песню, увлеченный древним излучением. Тьма не покинула его, но боролась в своей хаотичной квинтэссенции - искренняя надежда и радость сталкивались и искрились от темных помыслов страсти. Ему это несвойственно, но для духа постижимо. Он следовал. Леди бодро расчертила дистанцию на земле, чтобы никто из замка не приближался к радиусу поражения артефакта, играючи, на собственном опыте испытывая истощение. Но тьма ей не нужна, в ней много всего другого. Она даже не чувствует боли или урона, только "извлечение" лишней злобы. Удивительная вещь! Монстр, приблизившийся к артефакту, встал в ступор, утрачивая магию тьмы поразившую его. Его разум только и успел прийти к краткому умозаключению, что он приносит очистительную жертву, после чего сразу испытывает стремление к отдыху. Его грузное тело оседает на земле и приступает к природному покою, становясь неотличимым от окружающего пейзажа. . . . Леди и Номер 3 перекликаются тихими импульсами разума, будто общаются краткими понятиями. Глазам не нужно ничего видеть для этого. Они продолжают занимать свои места. Она сидит перед ним, а он лежит. "Обиделся" "Почему?" "Ушли. Пропали" "Все хорошо" Первое время, гений хаоса действительно был вне себя от пропажи Леди. Не мог дотянуться, не мог найти. Связи не было. Даже когда Лорд Вейгар указал на необходимость вернуть ее в замок. Бессилие. Смирение превратилось в поиски отвлечения. Кулинария приводящая к отчаянию, ведь в попытках не было смысла - результат никто не попробует. Леди не попробует, а ведь он именно для нее и хотел стараться. Все превратилось в погружение, под влиянием его личного злоупотребления хлебобулочными изделиями на дрожжах с попаданием плесени. Заедал стресс. Кататония на почве соматических болезней и интоксикаций. Маги тьмы не подвержены типичным иммунным заболеваниям, но вот психологически вполне способны погрузиться в свое негативное состояние. Забавное, хоть и грустное совпадение. Леди тоже заедала стресс. Когда Лорд Вейгар признался супруге, что все приспешники покоятся - он не соврал. Они слегли от того самого артефакта. Как Леди и пророчила, они не поняли куда делся одержимый зверь, которого сдерживали тени Зеда, да и он сам не понял, зачем она это сделала, но против ее воли не пошел. Даже засомневался в происходящем, ведь Леди промелькнула среди деревьев, метнула в буйное создание перья-клинки и поскакала дальше, уводя тварь за собой. Он наблюдал как монстр избавился от тьмы и просто осел на землю, утрачивая подвижность. Вейгару и главе Ордена Тени хватило ума заметить расчерченные линии по земле, но только уже после того, как на их глазах полегли все приспешники. Сама же Самка спряталась в засаде. Не помнит для чего и зачем. Вейгар же видел способ взаимодействия и влияние артефакта и понимал, что лично он и приспешники с ним ничего не смогут сделать... Решил вернуться в замок, за супругой, которая была способна без вреда для себя дотянуться до пораженных бессилием приспешников, чтобы вытащить их из зоны поражения. Ни Вейгар, ни миньоны, ни сам Зед со своими тенями, не могут подступиться к телам. Вейгар ушел. Он не знал о том, что супруга была в этом замешана, что она прямо сейчас сидела в засаде. Не видел ее, не задумывался над этим, был слишком подавлен. А вот Самка вышла. К Зеду. Импульс для Номера 3, что подала Самка во время разговора с Вейгаром, предполагая бред, действительно нашел свой отклик. Но сил у гения хаоса не было, а ответным сигналом были не мысли или слова, а реакция. Неожиданная и пылкая от мимолетного осознания, что Леди где-то здесь. Ответное желание найти ее, но больше ни на что не хватало сил. Только угасающее намерение. За время ее "отдыха", подсознание улучило момент пророчества. Как только Лорд Вейгар вместе с приспешниками покинули замок Болхейм, все случилось само собой, будто на рефлексах. Одержимый монстр в окружении теней, перья под ногами, артефакт поглощающий энергию тьмы. Помнила как вновь стала более радостной и беззаботной, когда чертила линию на земле палкой и подвергалась поглощению тьмы. Орден Теней, к которому Самка обратилась за услугой вызволить темного потомка из плена Черной розы, выполнил свою задачу. Это было очередной астральной выходкой, ради достижения гарантий, что от обид Черной розы, ее прекрасное дитя не подвергнется опасности с горячей руки Ноксианского подполья, ведь она планировала сделать все по своему. - Как-будто я могу вам отказать. - тут-же с мягкой усмешкой тогда выразился Зед. А Леди залилась какой-то безумной радостью, хотя очевидно пыталась сдерживаться. Затея была рисковая, но судя по всему, она не сомневалась в успехе, а иначе было сложно представить себе почти безоговорочный успех проникновения в самое сердце Черной розы. Награда, на которую Зед тешил слабую надежду, оказалась неожиданной. Это случилось почти сразу после того, как Вейгар направился обратно в замок. Первое что она извлекла - перо антагонистки Шаи, назвав это "Трофей врага. Украшать, потешаться или глумиться - выбирать тебе. Оно уже не вернется к ней". А потом попросила его выставить клинки. Она не собиралась драться, хотя Зед и дрогнул внутри от этой мысли. - Автограф с безукоризненной пользой! - слегка эксцентрично вскинула она ладонью в воздухе и сложив два пальца, начертала витиеватые узоры на убийственной стали клинков. Она зачаровала их! Слегка странное и неестественное ощущение при рассечении воздуха, напоминало разрез невидимой материи, легкий, почти невесомый. И как оказалось, практически сверхъестественно рассекающий. Точеная сталь теней, в этом плане, была чуть более ощутимой по весу и режущему сопротивлению, хотя казалось бы - куда уж легче и острее? Оказалось есть куда. Это весьма эффективное подспорье в личном вооружении, но предстоит потренироваться. Что казалось любопытной деталью, во время движения клинков в воздухе, по узорам, будто по прожилкам или венам, растекалась сама тень Зеда, и еле-уловимо для глаз, оставляла в воздухе тончайшие узоры, буквально на долю секунды. А вот что они дают, помимо легкости и остроты, ему это еще предстоит узнать. Леди не стала объяснять. Он поклонился ей, когда она развернулась что-бы уйти. А в ответ она довольно и одобрительно промычала. Из дальнейших тренировок, опытным путем, до Зеда дошло понимание. Узоры подавляли пагубное влияние теневых техник. Одержимость, с этим зачарованием, ему не грозит. А узорчатая дымка и вовсе была подконтрольна. При вонзании в материю она была способна в мгновение распространиться по поверхности сокрушаемого объекта и рассечь его уже иначе, будто шедевральными узорами внезапно разросшихся корней или лозы. Подобный артефакт, уже не оружие, стоило бы баснословных денег... Настолько хорошо это было, что вызывало у него искреннее осуждение за столь щедрое вознаграждение. Шая и Рейкан, отступившие от натиска темных магов к своему скрытому оружию, засели в засаде так-же как и Самка. Они заметили ее только тогда, когда она вышла из своей засады, проигнорировав их присутствие. Шая понимала только одно - в место, где пряталась эта старшая вастайа, было невозможно подобраться не подвергнув себя воздействию артефакта. И в ней не было ни капли тьмы! Дикая магия окружающей природы целовала ее лапы, ступающие по земле. Она никакая не угроза и допустила падение темных магов на их глазах. Но к главе ордена Теней вышла... Превосходство и чистота старшей не вызывала сомнений, но на глазах происходила сцена действий по отношению к Зеду. "Трофей врага" в виде Лотлэнского пера-клинка и слова, сказанные ею. Казалось она располагает к себе обе стороны. "Уравновешивает!" пылко подумала Шая и увлекла за собой возлюбленного Рейкана к отступлению. Для них двоих, пострадавших в битве, все это значило только одно - нужно уходить. Без вариантов. И Леди позволяла им это сделать. Можно сказать она отвлекала главу ордена Теней от их отступления. Они так и не увидели, как Леди начертала чары на его клинках, но услышали ее фразу "Выставь свои клинки". На этом их обозревание происходящего закончилось. А Зед даже не знал о причастности Шаи и Рейкана к происходящему. Был слишком занят своей задачей по сдерживанию монстра, а после и вовсе поглощен вниманием Леди. Впадал в шок от пера-клинка Лотлэнской воительницы, которая некогда разрушила его артефакт в землях Ионии, тот что преобразовывал дикую магию в энергию теней. - Оно уже не вернется к ней. - произнесла Леди и вручила ему трофей. Удивительная, мастерски импровизированная игра, о которой никто не знает! Сложная, многогранная, будто слоеный пирог! Триумф для скрытого подсознания Леди. Черная роза не предприняла никаких действий. Никаких весточек, никаких угроз, никаких благодарностей. Хотя Вейгар рассчитывал именно на этих двух врагов, нежели на двух вастайи племени Лотлэн. Ле Блан и Владимир, заимели произведение Леди в качестве очередного прибыльного дохода, воплотив его на тот же манер мюзикла. Для Ноксианской знати, подобная тематика пришлась как нельзя кстати, если не сказать что вызвала фурор. Заклинательница зеркал была наказана Лордом Вейгаром за нападение на пикси Марис, обвиняя духа природы в том, что та рассказала Леди о злых языках Черной розы. Именно тогда, в том единственном зеркале, где можно было наблюдать ее облик, он исказился, загубился и наполнился тьмой. Последствия. Латная перчатка вновь исполнила свою карательную меру. Но истинная причина заключалась в ревности. Гибкий и юркий дух пикси дотягивался до сновидений Леди, в отличии от хаотичного и изменчивого разума гения хаоса. Дикая магия имела более обширный диапазон связи, нежели тьма, а сама пикси была заштопана магической нитью Леди, что связывало их для большего удобства в беседах или взаимном доступе, но не вносило деструктивизма разума. Дикая магия исконная сила для вастайи. Заклинательница зеркал, трепетно дорожа единственным смутным, но светлым обликом Леди в ее зеркалах, впала в ярость и отчаяние. Всего лишь один выпад маленькой твари, пикси, ВСЕ ИСПОРТИЛ! У приспешницы не было возможности и шанса связаться с Леди, как это смогла сделать Марис... Марис, в свою очередь, тоже была наказана, но не напрямую Лордом Вейгаром, а приказом для двух приспешников. Изготовителю и Басу Бремени было наказано совершить попытку двустороннего акта над пикси Марис, лукаво назвав это "наградой". Это были события в отсутствии Леди в замке. И очередной сложной игрой в перевоспитании их духа дикой природы, столь склонному к опасным постельным игрищам. С успехом, ведь Марис отказалась в этом участвовать.