Симфония 9/9 "Мы бережём дары" Финал?

Вейгар ничего не понимал... А Самка решила понять. Пока момент позволяет. Ступив в чертоги своей Белой чайной, она споткнулась и плюхнулась на мраморный пол. Встала и отряхнулась. За ее спиной пол образовывал часть комнаты, впадающей в какой-то кадр материального мира. Она чувствует как Вейгар там и продолжает сидеть за рабочим столом. Сделав несколько шагов вглубь комнаты по мраморному полу, она видит перед собой изысканные загоны с различными разумными животными. Они устремляют на нее свой взгляд. С любовью. Она гладит одно из созданий и прислоняется лбом к его лбу. Его мысли, это детская нежность, но сущность - хищного ящера. Ощущается как ребенок... Хочет попросить его подождать, но сущность лезет вылизывать ей лицо. Другие существа отличаются. Пара птиц, будто павлины, шелковый хорек размером с лису, и что-то вроде белошкурого кенгуру. В ее мыслях проносятся кадры, как она с жадностью поедает какие-то плоды и думает, как ее тело сможет вынести пять потомков. Это было ее расчетливым выбором. Чем объемней становилась ее плоть, тем меньше боли она испытывала. В голове какая-то легенда о золотом кориандре. Истерики перед воображаемым зеркалом из-за которых она стала маленькой и капризничала лежа на полу, глубоко в Белой чайной, пряталась и ела воображаемое мороженое. Думала как съесть артефакт, будто он хрустит как тонкий хрусталь на зубах, но крошится в безопасный порошок и тает на языке как лед. Лезет, будто невидимой рукой, за каким-то кадром, словно один из листочков с записями провалился в щель в полу... Они лежали вместе с Вейгаром после того, как ее ладонь приласкала его. Он засыпал. А она поинтересовалась у него, мысленно, о пяти потомках. В силу собственной нежной и тягучей сонливости, он безмятежно помыслил ей, что было бы славно, если бы потомки второй беременности, родились и были почти ровесниками первой троицы. Это была буквально картина ее памяти, коротенькая и милая. В памяти вспыхивает золотая нить, которая без труда появилась в ее пальцах. Безупречный показатель того, что в ней избыток сил. Но почему она впадает в такие провалы? Почему спотыкается в собственных чертогах? "Но сбереги достаточно Для сотворений властных" Она хмыкнула. "Запасы. Я откладываю запасы" будто осенило ее "А использую лишь малую часть" Внезапно оказывается на крыше одной из башен. В руках ее покачивается сотворенный фимиам звуков. Она окуривает местность и покачивает лапами в воздухе, свесив их с карниза. Нежная дымка струится вниз, подхватываемая астральным ветром, закручивается в завитки. Окружающие звуки, тот звенящий духовный гомон становится мягче, тише. А крохотные хрусталики в плетении над источником дымки, еле уловимо позвякивают, будто каждый эфемерный звоночек сигнализирует о подхваченном маленьком сновидении. Но попадаются только определенные, не плохие, усваиваемые. "Запас" снова пробивается ее спонтанная мысль "Запас хороших снов. Перебить плохие" И мелькает ассоциация, словно несколько маленьких снов с ловушки, нейтрализуют длительный кошмар или нежелательный сон. Это панацея от тяжелых сновидений во время беременности. "Все прочитано, губами зачитано, шипящий язык предоставил защиту мне" с закрытыми веками продолжала она болтать ногами в воздухе. Она занималась этим на протяжении нескольких дней. И не было смысла это запоминать. Только сейчас, вспомнить и понять. Она понимает, Вейгар снова и снова упоминал о желании зачать следующих потомков, но воздерживался из соображений рассудительности. Но чем больше он говорит ей об этом желании, тем больше влияния оказывают его слова на ее планы и решение. Не смогла больше сдерживаться, начала готовиться. Колеблется выкладывать супругу как есть. Что бы она ему не преподнесла, его это тяготит. И внезапно чувствует, как супруг "стучится" в сон, через кристалл памяти. Она резко проснулась, аж фыркнула от неожиданности, на долю секунд широко распахивая веки. Ощущает как латные перчатки сомкнулись на ее горле из-за собственных плеч и сонно прикрыла глаза, медленно оценивая происходящее. Тихие шуршания металла о шерсть, пальцы слегка ускользают к загривку и натягивают какой-то стальной ремешок. "Ошейник?" с маленьким любопытством задается она вопросом, но супруг молчит в ответ. Ощущается неловкость происходящего, какое-то тихое копошение. Самка слегка задрала подбородок, чтобы не мешал, но уже отчетливо ощущалось... не налезает. Замок не смыкается на загривке, не хватает длины. Или даже ловкости пальцев?... А в добавок к этому, неотшлифованные и не отполированные края натирают шкурку, подобно торцу плотного пергамента. "Может стоит обить внутреннюю часть бархатом, чтобы не натирало? Как предложение..." с невинной улыбкой помыслила ему Самка. И в ответ услышала какое-то неразборчивое краткое бурчание, да ускользающую сталь с шеи. Он слез с кровати и ушел, вроде бы обратно к рабочему столу. Ее очень тронула попытка супруга сделать ошейник, и даже мило что с первого раза не получилось. Вполне целесообразно предположить, что это была скорее примерка, но уже это происшествие радовало. Разум приглушился. Она на полуавтомате следовала за Вейгаром, который еще в коридоре попытался взбрыкнуться, что супруга опять витает в облаках, но она отреагировала на это. - Я просто прилагаю минимум усилий для экономии. - мягко улыбнулась она Вейгару, размеренно вышагивая подле него, чуть позади. И встретила его удивленный взгляд. - О... Хе-хе-хе. - слегка размыто похихикал он. Определенно пьяный... Он выбежал чуть вперед и приостановился, оборачиваясь к супруге. - Приказываю сиять и ухаживать за нашими потомками! - как-то забористо выразился Вейгар, зазывая ее за собой. Казалось он зашмыгал носом. Самка проследовала за ним чуть более шустрым шагом. Краем глаза она заметила, на улице какой-то январский пейзаж слякоти... Детская комната. Вейгар слегка надулся перед тем как войти, будто надевая маску отцовской гордости. Или мужался? Самка встала на входе и слегка задрала нос, изучая обстановку и бесшумно принюхиваясь. Первое что попалось ей на глаза... Взъерошившийся сгусток в углу комнаты. Огромный темный валун, который отреагировал на их присутствие. "Ебаный насрал..." вырвалось у Самки в мыслях. И темный сгусток тут-же рванул в ее сторону с неразборчивыми звуками, а Вейгар только предложил ей бежать и принялся что-то нашептывать, укладываясь на диван... Нашептывал он определенно что-то убаюкивающее, но движущаяся черная масса не давала Самке времени на размышление, она выбежала в коридор, сразу осознавая, что тело с лишним весом уже не так ловко двигается. Пробежала по коридору, ощущая постепенное замедление сгустка тьмы и затихание жутковатого гула, но не остановилась и, нырнув за угол, шустро забежала в одну из дверей, оказываясь в чьей-то комнате. В коридоре раздался шум и грохот от разрушений. Она узнала этот сгусток. Он был в памяти кутюрье. Существо, которое она приняла за монстра, вот только пах этот монстр - Кадусом. В комнате пусто, "монстр" больше не преследует ее, она чувствует как он остановился где-то в коридорах. Чья это комната? Когда она в нее заходила, то дверей рядом было несколько, будто коридоры замка выдали ей сразу несколько комнат, которые как правило находятся в отдалении друг от друга. Стало немного дурно от происходящего, но она оставалась спокойной и вылезла наружу через окно, оказываясь на кирпичном помосте, будто замок сам для нее сварганил балкон на скорую руку. "Планы откладываются. Уже созданные творения требуют чуткой наладки" отчеканила она про себя и подойдя к краю, секунду приценилась к своему положению. Спрыгнула по кирпичным уступам замка, который опять вторил ее требованиям. На улице ночь. Ей надо на кухню. Вышагивает по грязноватой и прохладной земле, заходит в противоположный коридор и уже оттуда достигает кухни. Атмосфера в замке немного угнетающая. Она вспоминает, как Вейгар спрашивал ее "Помнишь ли ты, что мы делали последние два дня?" Нет, не помнила. Вспоминает как Заклинательница зеркал была чем-то недовольна, конкретно в Самке. Как ей мелькало во сне предчувствие, будто Вейгар, Изготовитель и Заклинательница зеркал что-то скрывают от нее, словно лепят иллюзию на лицо. Казалось, какие-то умозаключения она тогда делала, краткие, но улетучившиеся из памяти, будто не время о них думать. Но знает что нужно делать сейчас. На кухне никого, но вот во внутреннем дворе бродили миньоны и были весьма насторожены, словно готовые пресечь любое действие похожее на насилие. Самка роется на полках и извлекает оттуда горсть мармеладок, схватив их в щедрую охапку своей ладони. И двинулась на выход. Чувствует себя не очень, но терпимо. Вышла в коридор и подошла к сырой земле. - Имею смелость отказаться, от планов кружевных загонов, пусть души что внутри томятся, вновь обретут покой и растворятся. - произнесла Самка со звучанием глубокого эха, как заклинание на ином языке и схватилась свободной рукой за уступ кирпичной арки. Согнулась. Ее вырвало несколько раз. Отплевалась, потупила несколько секунд, контролируя узды собственного рассудка и осознанности и выпрямилась, утерев рот. Глубоко вздохнула. - Запасы, что таились мной украдкой, пусть мне послужат как ресурс наладки. - вновь зазвучал ее голос, с еле заметной дрожью после извлечения содержимого из ее тела. Тело слегка дрогнуло. Наступало медленное облегчение. Несколько миньонов молчаливо наблюдают эту картину, но Самка не обращает на них внимание. А память Самки выдает выблеванные платьице и камзол для детишек из сновидения. Она отказалась от планов зачать новых пятерых потомков. Смирилась с этой утратой. В ее разуме происходит несколько прибавок... Она хладнокровно прочистила горло, причмокнула и двинулась по коридору, глубоко вдыхая воздух. Ищет свой родненький валун... Чувствует Вейгара в детской комнате, все еще лежащего на диване, в слезах и сходящего с ума от происходящего. Ее уши улавливают что он что-то бормочет, но смысл был один. "Я не понимаю что делать и что происходит" А Самка решает, что больше не будет выкладывать супругу все свои чудесатые сны и видения. Он не выдерживает. Harry Potter and the Philosopher's Stone Game - Full OST - Jeremy Soule Ее лапы уже вприпрыжку ведут ее по запаху темного потомка, а сама она начинает мычать какие-то разнообразные мелодии, подстегивая свое тело дикой магией. Его непонятная грузная масса, выросшая в размерах до какого-то среднячкового голема, ютилась в развалинах одной из стен замка. Будто дремала. Она чуть склонила голову вбок, любуясь махиной тьмы и жути, но не удержалась от улыбки, продолжая тихонько выдавать мелодии. Не чувствует страха. Это ее потомок. И темная масса пошевелилась снова, будто учуяла приближение той, чье присутствие будоражит его больше всего. И как только она почувствовала на себе его взгляд... то бросила в него горсть мармеладок. - Мармеладки для моего солнышка. - с глубоким, каким-то томным умилением выразилась она, слегка покачиваясь на месте, будто не переставая раскачивать собственные силы. И почувствовала умилительный отклик, счастливый, но покрытой этой ужасающей массой тьмы и теней. Сгустки нитей торопливо потянулись за разбросанным угощением, эмоционально теряясь между едой и матерью. - Кушай не торопись, по одной всегда вкуснее. - мягко и одобрительно звучал ее голос. Когда она не разговаривала, то мычала мелодии. Тихие и приятные. Тени на мгновение поколебались, но почти сразу продолжили поглощение лакомств. - ꂵꁲꂵꁲ - раздался неестественно шероховатый голос потомка из-за темной гущи. - Да, мое солнышко. Все хорошо. - мягко улыбалась ему Самка - Покушаешь и пойдем гулять вместе, да? А в ответ гулкие и неразборчивые похмыкивания сквозь звуки размеренного жевания. Она продолжала мычать мелодии, пока звуки жевания не прекратились и валун не перекатился на месте, будто готовый к движениям. И Самка двинулась в неторопливых вальсирующих шажках, в сад. А за ней двинулся и Кадус. Его эмоции для Самки, как обычное дитя, которое слушает мамины колыбельные. Он улыбается внутри и очень ее любит. Но для стороннего наблюдателя, это пейзаж пушистого светлого лика, который ведет за собой устрашающую угрозу, будто собачку на поводке, по грязноватому январскому саду. Вейгар не в состоянии поддерживать погодные чары, возможно как и другие приспешники. Они прошлись по саду до фонтана. - После мармеладок лапки липкие. Мама поможет помыть. - улыбчиво слегка обогнула она фонтан в один шаг и повернулась к Кадусу в пол оборота - Дашь лапку? Потомок замер на секунду, обдумывая предложение и находит логическое умозаключение, подтверждающее необходимость помыть лапки. Из темного валуна вперед протягивается две неразборчивые конечности. Самка продолжает мычать мелодии и зачерпывает благословенную воду из фонтана, опорожняет одну горсть воды на одну конечность, потом на другую... и потирает. А ее хвост бережно стелет вокруг сладковатую дымку пыльцы. Даже сквозь благословенную воду, тени стрекочут ее ладони, но она терпит и не подает виду. А потомок... засыпает. Его тело постепенно оседает поближе к земле. - ꂵꁲꂵꁲ... - сонно пробормотал Кадус, не успевая определиться как на это реагировать, но жутковатый голос трогался от заботливости матери. - Все будет хорошо. Мама обещает. - мягко вещала Самка, а в ответ слышала слегка негодующие мычания, постепенно затихающие, но покалывающие ее сердце - Поспишь и все пройдет. А я возьму тебя на ручки и расцелую. Внутри, заместо колких ощущений, растапливалось чувство любви. Она продолжила мычать убаюкивающие мелодии, снова и снова зачерпывая воду из фонтана, будто в медитативных, повторяющихся действиях заботы и нежности, омывая уменьшающиеся в размерах отростки теней. Прямо сейчас - она и есть фимиам звуков. Как только она чувствует, что разум потомка погрузился в сон, а его форма не пришла в норму до конца, она мысленно срывает плоды со своей ловушки для снов, маленькие и хорошие. Не прерывая своих омывающих действий, по одной штучке, как те мармеладки, внушает сыну благие сновидения. Они нейтрализуют ауру кошмара теней, медленно, но верно. Ее подушечки лап обожжены, но она не останавливается. Самка не поведет потомка в леса, не поведет к артефакту. Ведь помнит то чувство, как монстр просто исчез, испарился, а в фонтане ей пришлось омывать собственные лапы. Она чувствует... Потратит собственные силы и запасы, пожертвует заготовкой для пяти будущих потомков, ради одного, живого и настоящего. И вот, перед ней уже не темный сгусток размером с валун, а ее котенок, сонно завалившийся на бортик фонтана. Спит и сопит. Она не зря растолстела, чтобы меньше чувствовать боль. А иначе, ее собственные ладони не выдержали бы таких болезненных увечий. Хорошо что благословенная вода помогает снизить пагубные последствия, но они все равно выглядят обожженными, потрескавшимися и в трещинах этих, уязвимая плоть, все еще сдерживающая кровь в венах, не выпуская ее наружу. Самка делает паузу, устало уложив ладони на собственные колени, израненными подушечками вверх, будто остужая их холодным январским воздухом. Но смотрела на сына. В саду воцарилась тишина. Она все проверила... Осознала. Внушение "все хорошо" на Номере 3, краткие заботливые сновидения на его разуме, влияние артефакта на себе, приспешниках, одержимом существе, испытала на себе защиту тьмы супруга, посторонние души как пособники в изысканиях, влияние заботы на уязвимый разум, влияние эмоций на саму тьму и тени. Хотя и не все подробно помнила, но имела понятие. Ее ладони задрожали, а сама она обронила несколько слез, стиснув челюсть и сглотнув слюну. Проявила непомерную стойкость в сложившейся ситуации. Если бы не кровное родство, толика безумия, немного тьмы в ней самой, привычные картины искажений от скверны, закалившие ее, она бы не справилась, не совладала со страхом, не нашла бы решения или совершила поспешную ошибку. Понимала это. Запрокинула голову, тихо проглатывая собственные сопли, чтобы не вытекли наружу... Чувствовала, как миньоны, стоящие по углам, оставались молчаливыми наблюдателями и... подпитывали ее эмоциями. Раны на ладонях придется исцелять естественным путем... Медленно и беззвучно вздыхает, встает и бережно берет потомка на руки, игнорируя повреждения подушечек. Уложила этого маленького бойца, уже выросшего до размеров пятилетнего человеческого ребенка, и казалось нагрудный воротничок аж зачесался... Пришлось подпереть потомка коленом, поставив лапу на край фонтана, чтобы освободить одну руку и накрутить прядь в качестве соски. Рефлексы у Кадуса никуда не деваются, даже когда он спит. Сонно присосался и чуть уткнулся в шерсть. И она заковыляла к детской комнате. Вейгар сидел на диване, подперев подбородок сложенными в замок ладонями, упирая локти в колени. Наблюдал за происходящим через миньона, а под градусом алкоголя удавалось уловить всю абсурдность происходящего, в том числе то, как это видит и воспринимает супруга. Как она думает и мыслит. Самка вошла и не останавливаясь двигалась к дивану. Сразу села и слегка сползла пониже, устало и молча, рядом с супругом. Детская комната наполнилась тишиной. Или скорее затишьем, но уже после бури. Так продолжалось пару минут. Вейгар понимал чего это стоило. Самка почти беззвучно, но широко зевнула, продолжая умиротворенное и усталое наблюдение в одну точку, изредка мягко поглядывая на спящего Кадуса. Ей наплевать на потерю незачатых и не рожденных, главное что живой потомок в порядке. Сон о пяти потомках в корзинке, можно было интерпретировать как выбор между благополучием Кадуса, который был там с Вейгаром в комнате, и возможности родить пятерых новых. Будто развилка на пути. Самка уложила спящего потомка в колыбель и с тихой, непробуждающей нежностью расцеловала его лоб. И вспоминает, как она брала ножницы, когда за Кадусом пришли тени. Отрезала кусочек пряди собственного воротничка для него. Предосторожность. И эта мысль уходит на задний план, будто данного кусочка воспоминаний достаточно. Впереди ждут еще какие-то результаты, но не сейчас. Садится обратно на диван. В комнату, почти беззвучно, заходит Заклинательница зеркал. Она думает об отражениях в ее зачарованных зеркалах, о том, что все целы и на своих местах. Встает чуть в стороне от супружеской пары, смотрит на Владыку и кротко кивает ему со слабой, но одобрительной улыбкой полной тихих надежд на лучшее. Повелитель зла молча оценивает эти сигналы о разрешении ситуации и отводит от нее взгляд. А Самка смотрит на приспешницу, спокойно, почти опустошенно. Ищет то самое осуждение в ней, которое мелькало в ее памяти. Внутри Заклинательницы - сомнение, скомканное из-за противоречивого мнения, но достигнутым результатом. И Самка просто уложила предплечье на подлокотник, раскрывая перед ней изрядно поврежденную ладонь. Не сказать что она добивалась чего-то конкретного, кроме факта, что это придется залечивать. Наглядный пример приложенных усилий. Мелькает нотка соболезнования, но не более. Это уже мелочи, которые в свою очередь, потребуют заживления. Самка не ожидала большего. Спустя пару минут, Заклинательница зеркал смиренно, но с ноткой беспокойства уже обрабатывала ладони Леди, которая была чрезвычайно спокойна. Самка ощущала как на подушечки ее ладоней наносилась прохладная мазь... - За услугу, я бы просила мантию, взамен той что вы порвали. - прошипела приспешница. Ее обидела утрата любимого одеяния, нанесло чувствительный удар. Тем более, что Марис получила схожий подарок от Леди. Самка с каким-то облегчением тихо вздохнула и мягко улыбнулась. - Сделаем тебе новую, особенную. - с добродушной мягкостью прошипела Леди в ответ. Это была практически сделка, но создать что-то Самка будет только рада. Как только ее ладони заживут. Заклинательница замерла с какой-то скромностью... и продолжила. Перебинтовывает ладони Леди. В спальне Лорда и Леди, супруги легли в кровать. Вейгар водрузил собственные ладони на свою грудь и сплел пальцы. - Как долго будут продолжаться эти публичные игры воображений? - с безумной ноткой в голосе, жизнерадостно, но приглушенно задался вопросом Вейгар. - Покуда вы не поймете истинных ценностей. - по простому ответила Самка, даже не пытаясь задумываться над его вопросом. И повернулась к нему, на бок, ненавязчиво и легко приобняв его, будто успокаивала. - Древнее наследство имеет обыкновение по царски выстрелить. - полусонным голосом пролепетал Вейгар с безукоризненным доверием к супруге. Она нежно чмокнула его в висок, а Вейгар в ответ тихо и коротко промычал, немного смешливо. Так и уснул. ___________________________________ И снится ей, как до утра, стремится разум посеять россыпь снов зерна. У зерен этих три стадии восхода, где с каждым разом расширяется их смысл, детализация и слово. Она закончила последнюю тяжелую работу над очередной судьбой, теперь сей разум просит обрести на время мир-покой. Конец истории счастливый, её тошнит, устала невесть как, но просто труд сей кропотлив. И кровный родственник из старших, вдруг нависает над досугом. - А что за грустный мальчик и его супруга? Самка в ответ лишь мило улыбнулась, немного над ответом сим запнулась, но вновь к труду обратно повернулась. - Вот сеется зерно простое, чей первый всход даёт лишь пару строк. "Как юноша отправился искать сокровища доход". Его супруга поливает семя, растит его второй восход, росток дает побольше бремя, но результат даёт всё больше плод. "Где юноша отправился за золотом в древнюю шахту, искать сокровище что сможет жизнь наладить за одну лишь вахту. Но лишь супруга раскрывает смысл былого, стремится показать что главное сокровище - он сам, лишь только донести бы слово". Третий восход отдаст свои плоды, и не напрасны будут их труды. Она посеет, он пожнет, но обязательно в конце всю суть поймёт. Лишь только претерпеть им ряд невзгод... - с тоской и тихою надеждой, вещала та, что трудится безбрежно. Они сидели рядом, историей делились, здесь слезы льют, в бумажные платки пролились. - Так не хочу, чтоб вы уходили... - ей собеседница сказала. А Самка удивлённо глазами всё вокруг за огибала. "И правда... в доме я, что бабушка живала" Прониклась грустью, но улыбнулась в утешеньи, продолжила сей диалог, где радость в слов движеньи. А старшая, платочки подбирая, готовится к разлуке с кровным чадо. Сегодня этот дом ещё послужит, укроет крышей, потолком, и печка сохранит уют теплом. И знает Самка, уж завтра бабушки не будет, в ней нету жизни и дыханья, покой прописан ей давно, ведь дело это давнее. Но удивительным произошедшее стаётся, коль знаешь мертвый ты язык, с покойными поговорить даётся. Тоска лишь только по ушедшим к сердцу жмётся... Но Самка не сдаётся. Вот, рядом с ней, лежит супруг, спокойный сон сейчас его досуг. Вот вдоль окна бредет потомок, выискивает для себя ночной добычи сладенький оскомок. "Жаль, никогда сей хищный лад в кроватку не приходит..." бурчит она. Звучит жужжанье, влетела муха, у юного потомка дрогнет ухо. Где насекомое усядется и притаится в Самке, ну а потомок, вдруг, попробует зубов своих ряд ей показать в оскале. Но видит маму... Ребёнок строит мину-извиненье, на маму скалиться - огромное сомненье. А мама улыбается в ответ, в охапку загребает. Спору нет. Обнимет зайчика зубастого с любовью, укроет одеялом, погладит по головью. Рассыплет тихих поцелуев ряд, чтоб чадо разомлело, и будет очень нежным взгляд, чтоб отдых дух прогрело. m19 [kei] - Cradles Russian Cover _________________________________________ На утро, в комнате владык, разбит миньон. Вносил он каверзный момент в супружеский закон. То был лишь сон. Однако облик Леди сел верхом. Звучат взволнованные вздохи, как в первый раз картина обретает строки. На этот раз нет скепсиса в оценке ситуации, холодного расчета исследовательской инсинуации. Лишь только чувства, во всей красе и грации, сопровождаются мыслительным движеньем аффирмации. Супруга сонный разум, различает ситуацию, ладони к пышным бедрам пристают и наблюдает ощущений демонстрацию. Улыбка наплывает сквозь прострацию. Пальцы в шерсти, будто в шелках, внезапно утопают, мысли его контроль слегка теряют, сумбурные вопросы задавая. "Какая красивая наглость..." он про себя лишь умозаключает. Зачем, только, подол из лепестков мешает... Картина проясняется все четче, движений в такт, скольжений, сбивается со счета счетчик. А краем глаза замечает, конструкт разбитый. Все стало проще. Внутри проснулось триумфальное влечение, теперь супруга лишь его любимое развлечение, а неподатливое тело стремится к увлечению. Питает взгляд картина пред глазами, он хочет долго наслаждаться этими благами, но логика с ним поступает подло, так можно кульминации достигнуть скоро... Супруга наклонилась над супругом, движений такт смиряет глухо, зубами бережно прикусывает хрящик его уха. Таким маневром, кульминация, как взмахом подавляется логичная цепочка сей формации... Но возмущает ситуация. Усилий приложив с лихвою, одно движенье хочет посвятить всему покою, глубоким погружением в супружеское тело, чтоб больно слегка стало и тело обомлело. Обмен любезностями колкими имеет свою сладость, смиряет буйство на покой, но от того есть радость. От уха нежный след смещается к лицу, губами ласково нащупывая его мглу. Сей акт смягчает краткий бунт, сливает губы в невесомый флажный фунт, податливы движения возобновляют фазу, сколь удивительна настойчивость без лишней фразы. Мычанье мрака эхом отдается, о продолженьи мысль туда-сюда передается. Пространство гнётся. Пассивной ролью Владыка не доволен, взять сей процесс в свои владения темный норов склонен. Белых чертогов затемняет краски, при свете свеч блестят глаза в огласке. Но не успев произнести слова столь пылкими речами, опешил, оглядев чертогов своих темных пустоту очами. Мир дрогнул в трепетном отчаянии. Супруга проучила его темные венчания.

________________________________________________

События на этом не достигли своего финала,

Лишь только часть закончена тяжелого аврала.

Тяжелый путь двух разных личностей мы лицезрели,

Скрепило брачное кольцо их уз пророческие трели.

Они того хотели.

Он - Повелитель зла, Владыка, Лорд.

Она - особа древняя, мистический эскорт.

Его оружием являлась логика, внимание к деталям.

Ее - спонтанный творческий подход, где многогранно понимание.

Симфония "Два полушария"

____________________________________________________

- На сим, покорнейший слуга и менестрель, закончит свой безумнейший концерт. Я долго лицезрел блага и тлен, копил чернила своей тьмы для изречений повседневных дел. Диву даюсь, каков удел! - всплеснул руками Тенор Ужаса в восторженный момент.

To be continued...