От метафизики до кьяроскуро

В темных подземельях замка Болхейм разносилось рычание. Преодоление агонии. Номер 3, сосланный сюда своим Владыкой, стискивал пальцами край своего латного нагрудника и в страдании оттягивал его от груди, растягивая пряжки на плечах. Его жжет. Гений хаоса попытался рассеять разум по своим прихвостням в замке, но ощущал как они сгорают, а боль не утихает, только наслаивается ярким эхом на уже существующую. Сначала он терпел и только рычал, но тьма выгорала под священным пламенем... и тогда он начал кричать. Крепость и терпение испарялись, прямо как тогда с Леди, когда он резал ее во тьме ножом. Она сначала тоже терпела, а потом кричала. От горения он уже забывал об ощущении сокрушительного удара о заснеженную землю, которая переломала кости прихвостню. Если сокрушительное падение это вопрос доли секунд, то горящее пламя - нет. Он судорожно понимал, оно перестанет гореть, когда вся тьма будет сожжена. И тогда он ослабнет, отключится, впадет в бессильную кому. - ДА СОЖГИ ТЫ МЕНЯ УЖЕ ПОЛНОСТЬЮ!!! - завопил он во тьму подземелья с яростью, срывая собственный голос - А-А-А-А-А-ААА!!! ПРОСТИТЕ!!! - внезапно срывался его разум в отчаянии - Я НЕ ХОТЕЛ! НО У МЕНЯ ПОЛУЧИЛОСЬ! И Я ЗАХОТЕ-Е-ЕЛ! - срывал он лямки со своих плеч и просто сжимал их в дрожащих кулаках. Но его признания слушала только тьма подземелья. Когда Леди выдернула нить из его разума, это отдалось ударной, пульсирующей болью в затылке, будто она выдернула какой-то кусочек и забрала себе. Но гений хаоса только вспыхнул от этого. Боль была сильной и очевидно не желала отступать, а мысли о какой-нибудь пылкой любви казались ему самым упоительным лекарством. Перебить страдание удовольствием. Это казалось так легко и более чем возможно! И дверь из подземелья оказалась открыта! И вот, гений хаоса, на последнем издыхании ощущает слезы на своем лице, когда глаза уже закатывались от перегрузки. В эти секунды, все что ему хотелось - снова дружить. "Это было бы... так хорошо..." обессиленно пронеслось в его мыслях, но разум напоследок подкидывал что-то смутное, дающее разочаровывающее понимание, что все не будет как прежде. Не может быть как раньше, не получится, ведь он совершил что-то ужасное.

***

Под крышей Черной розы, Ле Блан сидела за столом и крутила бокал с вином. Ее губы касаются края тончайшего стекла и делают спокойный глоток. И она улыбается. В памяти разыгрываются воспоминания и интересные умозаключения. В последний раз она проиграла, но как-же это сейчас казалось удивительно. Не просто проиграла, но и будто попала в черные списки лабиринта каменного духа. Она пыталась попасть в замок Болхейм снова, копией. Вот только попадала прямиком в лабиринт, где перед ней снова и снова вставала поддельная Амбесса Медарда. Ей не удавалось рассеять свою копию, чтобы избежать наказания, хотя прежде она с таким не сталкивалась. Было неприятно, однако, по заветам Леди, в воспоминаниях это почти забавно. С толком. Обманщица обнаружила для себя уязвимость, свою же. Это полезный опыт. Ле Блан, думая о Леди, была несомненно уверена - она чрезвычайно умелая. "Что за беззаботные выпады" усмехнулась она про себя, вспоминая как Леди назвала ее сестрой. Она понимала, это была взаимосвязанная цепочка. Леди выдернула ее из-под зоны удара стекла, а она сама, не желая оставаться в долгу, притянула второй кусок стекла цепями. Но этого слова от нее... не ожидала услышать. Внутри слегка щекотало от этого странного ощущения. В этом чувстве копошилось много всего. Она разбирала его по частям, чтобы разобраться... Это было мило. Даже трогательно. Немного похоже на бессмысленную уловку. Но от того красивую картинку. Так похоже на искренность... А фарфоровый Владимир? Лицо Ле Блан искажает надменная ухмылка, с неприязнью. "Даже в таком состоянии... тебе уделили столь трепетное внимание" думала она. Не верила, что это может быть правдой, это "прости". Леди буквально заставила его плакать, создавая слезы на обломке лица. "Какая нежная подлость" с легким упоением подумалось Ле Блан и она с комфортом расслабилась в кресле "Просто... филигранная" Вейгар, конечно, соблазнил ее идеей о ловле древнего водного духа. От этого было трудно отказаться. Он сказал, что его присутствие утомляет и "мешает целомудрию". Эти слова так сильно зацепили любопытство Обманщицы, что она затейливо, пусть и слегка, наклонила голову в бок, почти упиваясь забавой "как же дух воды, может мешать целомудрию?" Они обменялись наблюдениями и пришли к решению - словить и сковать духа. Копии Ле Блан имели больше свободы в мире духов. Какое-то время она даже поглощала его силы и была крайне удивлена, что Леди, обнаружив рунные метки... просто сдула одну из них. По началу это вводило Обманщицу в недоумение. "Она просто взяла и сдула... как пыль" дивилась Ле Блан про себя, размышляя о том, что с такой же легкостью Леди могла бы сдуть их все. И только со временем ответ давал о себе знать. Последствия. Все это привело к последствиям. Рунные метки, оставаясь на теле духа, усиливали тяжесть вины по мнению правил мира духов. Это так... продуманно. Так удивительно, что не верится, но к такому мнению приводит логика. Позже она вновь столкнулась с Леди, но скорее в каком-то простом сне, когда просто... спала. Что-то мимолетное, немного глуповатое, про творожок. "Не можешь выбрать?" - это единственная фраза, которую запомнила Ле Блан. Ее же. А потом почувствовала какое-то неприятное разочарование и сон угас, будто с уходом фигуры Леди. И как на зло, эта фраза отпечаталась в ее памяти. Вплоть до какого-то умиротворенного философствования "Что я не могу выбрать?"

***

Вейгар почувствовал момент. Осознание сна. Ощущение будто что-то привлекло его внимание. В первые секунды... не очень сильно. Он опускает взгляд вниз, хотел взглянуть на самого себя. Первое что попадается - что-то объемное и лохматое. Он слегка наклоняется вперед... И видит длинные изящные лапы. Ошарашенный вздох и он подносит руки ко рту, тут же удивляясь и резко замечая руки супруги вместо своих, отводя их от лица и выставляя перед собой, как отчетливую картину. Лапы и руки, почти по локоть черные, но пышный нагрудный воротничок прекрасно-светлый, кремовый. Внутри всколыхнулся шок и нотка паники, но сразу за этим... "Срочно к кутюрье!" вспыхнула какая-то эмоциональная и почти спонтанная мысль. Кадр сна сменился будто одним шагом и вот, он в ателье. Сейчас тут кажется... гораздо светлее чем обычно. Вейгар снова смотрит на ладони супруги, пылко вооружаясь намерением закрепить осознание. - ТЫ! - внушительно выступил Вейгар, ткнув пальцем в сторону Изготовителя - Срочно одень ЭТО во что-нибудь прекрасное! - загорелся Вейгар желанием, описывая фигуру супруги пальцами в воздухе. Кутюрье, в первые секунды расплывался в очень смутном лице, которого будто почти не было, но что-то проклевывалось... Как только он повернулся к многочисленным нарядам, его лицо прояснилось, будто отражая собственную заинтересованность. Он извлек что-то светлое, нежные молочные и мятные оттенки. Что-то изящное, почти церемониальное облачение каких-то жриц на коктейльных вечеринках и протянул Владыке-Леди костюм, с каким-то странным, почти дрожащим неверием роняя слова в предложении. - НЕТ! Ты меня не понял... - напрягся Вейгар, ощущая как от нерешительного разочарования осознанность слабела, и выпалил - ЧЕРНОЕ И СЕКСУАЛЬНОЕ! Уже в следующее мгновение на теле красовалось черное кружевное белье! Черное прозрачное кружево покрывало руки перчатками, лапы чулками, которые крепились изящными бретельками к поясу для чулок из плотной и блестящей эластичной ткани, а на грудях красовался кружевной обтягивающий топ, выпускающий объем нагрудного воротничка наружу. - ВОСТОРГ! - вырвалось у него со всей пристрастной пылкостью - ФОТОСЕССИЮ! СРОЧНО! - вновь угрожающе ткнул Вейгар пальцем в фигуру кутюрье. От стыда все мутилось и расплывалось. Разум улавливал только шикарные позы. Одна. Вторая. Третья. Вспышки фотоаппарата в кабинке с идеальным освещением. И вот он чувствует волну стыда, которую отчаянно перебарывает что есть сил, сжимая в объятиях шелковую подушку в рост супруги. В рост тела, в котором он себя чувствует. "Все что я хочу, пожалуйста, распечатать эти снимки, умоляю!" отчаянно бились его мысли и он искал... нет, чувствовал, знал, где это могут сделать. Он так отчетливо ощущает этот костюм, как чулки облегают лапы, как бретельки шевелятся на теле при движении, как топ поддерживает грудь... и как он стискивает шелковое белье подушки. Еще крепче! Это помогает осознавать! Лапы ступают на ступеньки, за окном видно такие-же... Внутри зарождается радость, такая простая и легкая. Он перебирает пальцами схожие наволочки с какими-то рисунками, понимая что их печатают в этом магазине. Ощущает внимание продавца... - Мне нужно СРОЧНО распечатать фотографии НА ЭТОМ! - старательно любезно, почти слащаво протянул Вейгар подушку, которую сжимал в руках. - Шлюха, проститутка малолетняя. Давай паспорт! Сколько тебе лет, куда смотрят твои родители? - посыпалось противное осуждение, будто градом. - Да как ты смеешь?! - резко переменился Вейгар, тыча пальцем в сторону продавца, который двинулся из-за прилавка - Мне херова туча лет и больше! - злобно взвился он. - Ага, рассказывай. На выход. - с холодным неверием отозвался продавец и открыл ему дверь на выход. Прекрасные лапы в чулках злобно зашагали на выход, а руки сами раскидывались в привычной злобе в стороны. Для изящного тела вастайи это выглядело комично и чопорно... - Чтоб у тебя больше никогда не было продаж! - брякнул Вейгар через плечо. - Чё? - ЧТО Б ТЫ ОБАНКРОТИЛСЯ! - обернулся он и плюнул на ступеньку. А когда дверь захлопнулась и вовсе, вынул из пасти жвачку и со злобным "ы-ы-ы" прилепил ее на дверь с особым усердием, втирая пальцами. Что б не отлепить! На глаза просились слезы и он издал жалобное всхлипывание, от чего все немного поплыло. Но перед ним встало несколько фигур без лиц. - Что случилось? - Он назвал меня шлюхой! А я просто красиво оделась! - тонко задрожал натянутый голос Вейгара, импульсивно указывая в сторону магазина - А я хотела заплатить за печать! Он даже не стал слушать, просто выгнал! На глаза опять просились слезы и всхлипывания, но одна из фигур выпрямилась и что-то смутно сказала, в духе "сейчас разберемся". Они двинулись в сторону магазина, где Вейгар утирал слезы, следуя за парой заступников, но сон расплывался оставляя только эфемерное утешение, что кто-то решил помочь. Вейгар проснулся посреди ночи. Все что ему хотелось - запомнить сон в деталях. Он прокручивал в голове кадры, будто записывая их в воображаемый блокнот и жалел только о пробелах между событиями. Как он натягивал чулки на лапы супруги? Кажется что-то такое было, виделось ему в самом начале, но от смущения, судя по всему, все накрывалось медным тазом. Он удивлялся тому, что вместо похоти его волновало другое, воплощение безобидного желания - просто иметь непревзойденную красоту для объятий без страха навредить. Это было бы потрясающе... Сегодня супруги спали вместе, но под двумя отдельными одеялами. В ее же комнате. Они так долго веселились в детской комнате, что просто-напросто утомились к вечеру. Самка сонно разомкнула веки, слегка. Заметила что Вейгар не спит, но явно хочет. "Спите, мой дорогой... еще что-нибудь будет..." сонно и нежно помыслила ему Самка и смутно добавляла какие-то приблизительные временные рамки о том, сколько длятся те или иные сны. Вейгар сплел пальцы ладони с ее. Прежде они так и уснули, но сейчас, может из-за сонливости, что-то казалось немного другим. "Я чувствую пульс между твоих пальцев..." тихо и сонно подумал Вейгар, но через несколько секунд расплел это плотное сплетение. Оставил ладонь в ладони, в каком-то бережном и деликатном соприкосновении. Это супруга перед сном подавала сонную фантазию о том, что если бы они сливались в одно тело, то животик был бы живым и беленьким, и тьма бы не касалась его. Тогда можно было бы вынашивать потомство без риска. И, пусть он и возмутился подобной идее, но мысль о беременном животике, вгоняла его в какое-то безудержное счастье, с которым хотелось засыпать. Они снова засыпают. Самка сидела в своей же комнате на качелях. Во тьме. Она качалась и посмеивалась, стараясь не шуметь слишком сильно. В своей голове, в их голове, Самка видела и ощущала как Вейгар играет. С рвением, с энтузиазмом, с пристрастием. Пустила и показала живые сны, самые-самые. В разуме, темном уголке, она слышит тьму Вейгара, и свою тоже. Ощущает как они вдвоём перемещаются по часовому механизму, который распростёрся во тьме подобно обнаженной головоломке, где Вейгар упивался и ухахатывался, желая вновь спуститься с определенной точки и вернуться на циферблат, чтобы продавить стрелку часов. Назад. Слышен его смех, зловещий и заливистый, после чего стрелка делает тик в обратную сторону. - О, да-а-а! Я обкончаю это с головы до ног! Какая грация! Какое тело! ... Ещё разок! Он так ни разу и не кончил, оставалось только упиваться секундами, которые он зациклил с помощью фейской магии пикси Марис. По своему приказу, который он обязательно сотрет из ее памяти, как он уже делал на свидании в лабиринте каменного духа. Он смотрит, как почерневшие ладони супруги надевают чулок на лапу! Как натягивает перчатку! Как пристегивает бретельку! Как поправляет кружево на груди, заталкивая кремовые округлости под черную сеть! И каждое фото бесценно!!! Но кончить всё равно не получается. Картинка гаснет как по таймеру, от которого возбуждение... падает. Но страсть воодушевляет лицезреть это заново! Самка качается на качелях и ее странный, зловещий смех, это едкое хихиканье, медленно но верно нарастало от восторга. Ее это так будоражило, так веселило и восхищало, что было невозможно сдерживать накатывающую забаву, пусть и медленно. Пока она не почувствовала, что ее слышат. И затихла. Это было для нее сигналом к окончанию игр. Она останавливает качели и спускается с них, подходя к стеллажу. Вкладывает "моменты" на полку. И идет тихо проверять как все спят во тьме, никого не тревожа и чутко выясняя, кто же уловил ее радости. Кутюрье. - Дорогуша? А, это вы... - послышалось какое-то пресно-удивленное и почти пустое, но отчётливое любопытство. Без примеси яда, без лицемерия, без лукавства. Сонно. Лишь проблеск интереса, где "А, это вы" было тихим смирением и отдаленным страхом неверия в духе "мне показалось, это пройдёт, нужно только еще поспать" А Самка движется в следующую комнату, где начинает слегка светлеть. Перед ее глазами возникают несколько прихвостней Номера 3, столь похожих на простых животных в данной ситуации. Здесь уже не совсем тьма... А что-то уютное, будто при свете магических свеч, в своем теплом оттенке. Один прихвостень, будто крохотный пудель, грызет ушко бесхребетному Номеру 3, который просто лежит и дремлет. Или отдыхает. - Уже почти не больно... - раздаётся его тихое и слабое дыхание. Прихвостень похожий на длинношёрстного кота с беличьими ушами, просто гордо лежит рядом с ним, на кровати, будто недвижимая поддержка. А на любопытство Леди только повел ушами. Прихвостень, похожий на тупого пса с кривой мордой, повернулся и недоуменно уставился на Леди, которая примостилась у края кровати, почти мечтательно водрузив свои локти на мягкий матрас. Осторожно так, тихонечко, присела на корточки и любуется этим миром, моментами теплой тишины. Как вдруг замечает Трикси, которая почти беззвучно копошилась в шкафу, перебирая свои наряды для... очередного личного монолога, чтобы блистать в зеркалах. Самка отнеслась с уважением к ее личному пространству и не стала лезть или подсматривать, оставляя ее переодевания в режиме инкогнито. Но запах улавливала. Вполне приятный. - Знаете, - послышался ее тихий и любопытный голос, с ноткой дружеского расположения - Я видела это в зеркале. И мне захотелось изучить. Она высунулась из-за дверцы шкафа, поправляя мантию и тут же плавно подскочила к прихвостню-псу, хватая его за пасть и раскрывая её, с любопытством разглядывая. Пасть с неудовольствием захлопнулась, от чего Трикси слегка удивилась от неожиданности, чуть отшатнувшись и издав скромный звук рассеянного удивления. И Самка приподнялась, смело хватая пса за голову, но бережно и заботливо. Она протискивает пальцы в щель пасти, ориентируясь на защечную мышцу, и надавив на нее, заставляет пасть раскрыться обратно. Держит экспонат для изучения. - Оу, - тихо и удивлённо подивилась Трикси с улыбкой - Как интересно! И постепенно, приближался рассвет. Пора вставать.