Племя 5/6 "Мёд, орехи и ловушки"

В детской комнате, Самка расставляла кружечки с чаем на каменном столике для детей. Она примерно скопировала состав чая из того, что они пили в потаённом поприще предков. В жизни потомков мало что изменилось. Разве что кушать хотелось чуть больше чем прежде, потому что мама перестала кормить их энергией. - Мама! - подскочила Палма с обеспокоенной ноткой неуверенности - К чему этот выдуманный сон с дедушкой и бабушкой? - Поприще памяти которое ты видела, во многом соткано благодаря твоему деду, который сохраняет память о былом. Так что это не совсем выдумка. Палма с каким-то восхищением просияла, вспоминая локации. - Оно же восстановится? Это был такой красивый "бум"! Всё рассыпалось будто в облаках! - покрутилась она на месте будто в танце. - Судя по реакции твоих дедушки и бабушки, безусловно. - мягко усмехнулась она. - А прабабушка злая? - подскочила к столику Праэдор, уперев ладошки в стол. - Нет. - с уверенностью умозаключила Самка - Просто в сговоре с вашим дедушкой, потому и прячется в тенях. Мертва, но что-то еще может. Кадус лениво потирал затылок, сидя на краю колыбели. Палма усаживалась за столик и заглядывала в кружку, в которой плавали редкие цветы. - А это не опасно? Такой же чай как пила прабабушка. - Лишь чай и цветы, которые ей нравятся. - по простому улыбалась мама - Почему бы и не познакомиться с её вкусами. Кремовая ладонь выставила в центр столика маленькую баночку мёда и миску с орехами. Кадус целеустремлённо подскочил к столу и схватился за свою кружку, жадно прислоняя её ко рту. - Не торопись. - тут-же наставляла его Самка - Чай с сиренью много пить нельзя, так что лишь одну кружечку. Кадус шумно выдохнул через нос и замер, отклоняя кружку от лица, набрав полный рот чая. Проглотил и причмокнул, пробуя. И довольно заулыбался. - Дурачок. - с ласковой задиристостью взглянула на него Палма, и с важным видом сделала почти наигранно элегантный глоток. - Прабабушка давала мне читать книжки про родину. - игнорировал оскорбления сестры Кадус - Про племя Лотлэн. Оно всё еще существует? - Да. - спокойно соглашалась она - Правда века и тысячелетия слегка смешали племя с человеческой кровью. Парочку Лотлэнов я даже встречала, когда мы уже жили в замке. - Какими они были?! - подпрыгнула на месте Праэдор, держа в пальцах мокрый цветочек сирени из чая. - Хм-м... - призадумалась Самка - Как две половинки одного целого. Левое крыло и правое крыло. - заулыбалась она - Воительница, которая стреляет своими перьями, и воин, который в танце защищает свою половинку. Палма мечтательно и восторженно сложила ладошки вместе, поблёскивая глазами, восхищенно вздохнув. - Это любовь? - ... Да. - повременив согласилась Самка - Возможно скроенная совместно нажитыми веками. Или души таинственно переплетены в союз, как у нас с папой. - самодовольно хмыкнула Самка, делая глоток из кружки. - Как можно стрелять своими перьями? - удивился Кадус. - Точно такой же вопрос кто-то может задать тебе на счёт теней. Как? - М-магия. - будто само собой разумеется похлопал глазами он. - Вот именно. - слегка похихикала мама. - Они что, сделаны из стали? - поинтересовалась Праэдор. - Манипуляция своими самостоятельными частями с помощью магии, которая как укрепляет их, делая похожими на клинки, так и возвращает их в крыло обратно. - А руки и ноги тоже? - недоумевала дочь. - Нет, - смешливо отрицала Самка - Перьям птиц свойственно опадать, отрастают новые. А у этой воительницы они способны отделяться, как задумано естественной природой, но магическое происхождение вносит свои коррективы. И это её личная особенность. Праэдор задумчиво обсасывает цветочек. - Что это у нас тут за выдумки? - возник Вейгар в дверях детской комнаты, тут же подступая к столику, за которым сидела его семья. - Мамины впечатления. - оправдывалась Самка с улыбкой. - Суждения о чужих зачастую далеки от правды. - покачал он пальцем супруге. - Но не так уж и далеки, а иначе как это объяснить? - мягко похихикала она. - Разница бывает существенна. - доброжелательно прокомментировал Вейгар, заинтересованно оценивая содержимое кружек. И Самка протянула ему свою кружку. Латная перчатка приняла её из рук супруги. Вейгар оценил аромат и отпил на пробу. - Терпкий, цветочно-медовый, с нотками свежести. - перечислил он его вкусовые свойства - Но не сладкий. - Мёд есть отдельно, по вкусу. Медовый привкус тут от сирени, хотя кто-бы мог подумать, что она даёт такой эффект. - делилась Самка. Вейгар уселся рядом с супругой, с какой-то трогательной улыбкой. - Я думаю, - начал Вейгар - О присоединении некоторых частей островов. Пастбище и лес были исследованы, так что могу заверить, бесстыдников там не осталось. - припоминал он Кеннена и Лулу. - Густые заросли прекрасное поприще для игр. - с довольной улыбкой зачерпнула Самка горсть орехов чайной ложечкой и поместила в рот. - Это очень важно, мне нравится. - заулыбался Кадус, переводя взгляд на миску с орехами. И начал пробовать каждый по отдельности. - Там будет что-то строиться? - с недоумением поинтересовалась Праэдор. - Можно придумать что-нибудь для игр. - с лёгким энтузиазмом размышлял вслух Вейгар. - Высечь обжигающие растения, избавиться от лишних сорняков и остров будет безопасен для любопытного исследования. В корнях и кустарниках можно играть в прятки. - делилась идеей Самка, мало что понимая в строительстве. - Уже. - кивнул Вейгар - Мы не оставили там опасных ростков. - спокойно держался он, вспоминая травму Баса Бремени. - Хитро. - кивнул Кадус - Кстати, играть в прятки это же тоже важная часть хитростей. Я в деле! - бодро вскинул он руками в воздух, возвращаясь к миске с орехами, пробуя новые. Самка улыбалась, но мельком подумала, что прячется она не очень хорошо, судя по всем многочисленным попыткам в замке Болхейм. - Это замечательно. - тепло отзывался Вейгар. Он макнул чайную ложку в мёд, а затем в миску с орехами, получая на выходе медово-ореховую конструкцию. И поместил в рот, довольно хмыкнув. Кадус ошарашенно наблюдал за таким решением, хватаясь за свою чайную ложку. Дети подхватили этот способ полакомиться медом и орехами одновременно, и им это очень понравилось. Самка только с улыбкой любовалась происходящим, пока Вейгар не повторил свой трюк и не поднёс ложку к губам супруги. "Не могу удержаться, что бы не предложить" с каким-то таинственным энтузиазмом помыслил он ей. Супруга улыбнулась в ответ и наклонилась. Ложка с лакомством пропала за её губами, которые мягкой плотностью сомкнулись, и неторопливо отклонялась обратно, слизывая и снимая мёд с орехами, обнажая почти чистую ложку. И с довольным лицом принялась жевать, мягко хмыкнув. Вейгар смотрел на это особенно внимательно, широко распахнув глаза. "... Искренне прошу тебя," тихо мыслил он ей с каким-то благоговением, вновь макая ложку в мёд и орехи "Повтори"

***

Вечер сулил Самке лишь удивительно спокойную атмосферу и мужественную стойкость Вейгара, который вопреки орехово-медовым ложкам, с безукоризненной воинственностью сопротивлялся влечению. - Я провёл небольшие эксперименты, и выяснил, что благоприятному сну способствуют определённые напитки. - с некоторым воодушевлением изрёк супруг, пока миньон подносил на подносе высокий, но закрытый стакан с торчащей трубочкой - Дети разошлись во мнениях, но я взял на себя ответственность за выбор напитка. Он протянул супруге стакан с трубочкой, в слегка триумфальном выпаде, но покачал пальцем. - Проба вкуса должна оставаться тайной до первого глотка. - Оу, - удивленно вскинула она брови мягко улыбнувшись. И для пущего подыгрывания ещё и глаза закрыла, сомкнув губы на трубочке. Потянула напиток. Он оказался густоватым, сливочным, кремово-воздушным и каким-то глазированным, с умеренно выраженным ягодным вкусом, как если бы замороженные ягоды оставили в сахаре, а затем очень энергично взбили в мусс. Немного странно, но просто шикарно! Правда было сложно дать определение - пьёт она этот напиток или ест. Она такое и не пробовала никогда. И присосалась, медленно потягивая его через трубочку, с ноткой какой-то благодарственной вины переглянувшись с него на свои колени. Вейгар медленно и с влюблённым облегчением вздохнул. А затем гордо приложил латную перчатку к своей груди. - Гениальные изыскания не дают заскучать даже в кулинарии, а жадное потребление явное доказательство безукоризненного успеха! - с триумфальным и хвалебным выражением выразился он. И Самка оторвалась от трубочки, помяв лапами хвост от довольства и смакуя сладкую и сливочную густоту ягод. - На ночь, обычно, потребляют тёплые напитки, но молочные коктейли лучше действительно пить холодными. - довольно причмокнула она. "И я не любитель горячего какао" мысленно добавила она, отсекая теоретический вариант. Вейгар слегка задумчиво перебирал что-то в своей голове и просто подался вперёд, поманив её пальцем. Он чмокнул её в прохладные от напитка губы и заулыбался. "Сладких снов"

***

Самка каталась на велосипеде по заснеженным тропинкам, рулила лапами, запрокинув руки за голову, потому что просто кататься как все слишком скучно. В сонном поприще, по следу идеи, Леди предстала перед гением хаоса. Номер 3 барахтался на полу перед Леди с безумным восторгом, разглядывая её живот. - Сестра потеряла интерес... - туманно ухмыльнулась Леди, наизворот пространства ощущая Ле Блан. Обманщица улавливает это слухом, а на фоне часы отбивают стрелки назад - Кто посмел такое сказать?! - выдавила из себя она, улавливая слухом собственное эхо. Но всё, чего она добилась, так это картины, которая ссылает её на источник эха: На фоне тьмы, в уголке какого-то поприща лабиринта, виден могильник среди деревьев, с "мёртвыми сестрами" под покрывалами. Но сама Ле Блан не может пробиться... А Номер 3 и Леди играли в игру... Она отыгрывала колдунью, захватившую разум двух созданий. Приманила гурьбу монстров своими пешками. Настольная игра в рамках сонного поприща... Её заколдовали не двигаться, но она ухмылялась и разыграла всё так, будто одно её существо стащило серебряную заколку под названием "корона". В её личном арсенале уже есть такая, но лучше, с камнем. Они спорили возможно ли такое, но вторую заколку Номер 3 у Леди отобрал, ссылаясь на существующие правила и ограничения. - Рассудите нас, - обратилась Леди к ближайшему духу - Если призванное или завоёванное мною существо, с помощью контроля разума, тащит добычу, которая еще не принадлежит братству, считается ли эта добыча моей или же она всё ещё бесхозная? И ответ остается загадкой.

***

Праэдор. Самка шла с дочерью по тёмным улицам, усыпанным снегом. Дочь была в хорошем настроении. - Туда! - вскинула она указательным пальцем на небольшой магазинчик. Там можно было найти много разнообразных вещей, в том числе милых. На входе их остановил дух камня. - Дальше я вас не пущу. - Мы просто посмотреть! - с детским энтузиазмом жестикулировала Праэдор, тряхнув кулачками. - Здесь товары не дают в руки и не показывают просто так, ибо нужно знать что ищешь. - Да ну ла-а-адно! - с досадой улыбалась она. Самка вышла наружу вместе с дочерью, которая обернулась в маленькую кошку и навострилась обоссать коробки с товарами, чтобы весело отомстить. - Не смей ссать! - подпихнула её лапой мама, подталкивая к сугробам - Не порть вещи. И почувствовала чьё-то недоброе намерение... Сделала несколько шагов вниз по ступенькам и толкнула какого-то парня в снег. Он попытался встать. - Т-т-т-т! - останавливала его Леди, присаживаясь перед ним на корточки и надменно ухмылялась - Ты думаешь я позволю тебе просто так встать? - стала прикапывать она его снегом - Лежи-и-и! Ишь чё захотел! Он просил у кого-то помощи, корча лицо так, словно маленькие горстки снега наваливались на него как десятки килограммов, но встать всё равно не мог и возмущенно ныл. Палма. Разукрашенная косметикой, будто вульгарная проститутка, дочь сидела с остекленевшим взглядом, за которым крылась утайка секрета. Красная губная помада, красная роза в волосах, кроваво-красное платье с откровенным вырезом для нагрудного воротничка. Неловкая улыбка. Самка ходит мимо дочери, в одну сторону, в другую. И села перед дочерью на корточки, как уличная бандюга. Ухмыльнулась. - Если хочешь домой, так и скажи! - ухмылялась она, показывая зубы - Не можешь сказать, разденься до гола. Так я уж точно пойму. Гы-гы. - гыкала Самка, будто происходящее исключительно забавляло. Праэдор, Палма, Самка и... Марис. Пикси была сама не своя. Она только и делала, что сидела на месте, глядя в одну точку, где-то у своих ступней, которые свисали с кровати. В её памяти был только пугающий для неё кадр - какая-то мужеподобная лесбиянка. "Её изнасиловали" тихо вещала Самка дочерям "Пальцами. Но как видите, она забеременела. И мы не будем об этом никому говорить" Дочери молча соглашались, постепенно меняясь в поведении. Принимались прибираться, перетаскивали вещи, наводили порядок, пока Марис никак не реагировала на происходящее. Когтистые пальцы Самки перебирают маленькие записочки на столе, с изящным и раскидистым почерком. Всё это - любовные письма. Леди тихо присела рядом с пикси, взглянув на неё с ироничной заботой. - Мы с тобой сидим на одинаковой диете... - тихо произнесла она с пониманием. Та только туповато улыбнулась, но большего от неё Самка не смогла добиться. Марис не в себе. Её даже никто не осмотрел, после всего что с пикси приключилось. А раз так, то этим займётся она. Кремовые пальцы огибали тельце пикси в сантиметрах от кожи, улавливая ощущение полноты плода, крохотной жизненной энергии, которая вибрировала под кожей. Густое и обволакивающее, почти горячее в природно борьбе со скверной. Цветочная вода помогала сладить с губительным влиянием, тело пикси подстраивалось. Но если Самка привыкла видеть в подобной ситуации очищение через опустошение, сродни рвотному рефлексу, то у пикси всё работало иначе... Её тело источало испарину, словно пористая структура духа фильтровала волок тьмы внутри. Это было похоже на детоксикацию через потоотделение. И пока что, всё идет хорошо, просто медленно... Леди легла на диван под окном, запрокинув руки за голову, как вдруг почувствовала, что скоро кто-то постучит. В окошко, секунд через десять, сунулась латная перчатка. И постучалась по оконной раме. - Где тут моя любимая? - ласково растянулся голос Повелителя зла. "А вот и мой насильник!" жизнерадостно подумала она про себя, вскочила с дивана и побежала навстречу Вейгару.

***

Кремовая ладонь извлекает из маминой шкатулки золотую цепочку. И где-то в лабиринте, творилось что-то новое... Чужак пытался выведать что-то у духа камня, обманом и хитростью. - Мне тут кое-что нужно... М-м-м.. как это называется... Вот такое - жестикулирует он руками - Горшки! Точно! Два маленьких горшка! Дух камня, недолго копавшись за углом дверного проёма, извлёк два гляняных горшочка с крышечками. - Сколько с меня? - Пять серебряков. Начал считать серебряные монетки, вроде всё было правильно, но что-то пошло не так... Дух отрицательно мотнул головой. Вернул ему монеты. Они оказались совсем другие. Чужак опешил, стал перебирать их, все стали одинаковыми кусками серебра без обозначений. - Я что-то не так посчитал? - Верно. - Но я же... Всё же было нормально... И тут серебро превратилось в перламутровые ракушки. На его лице блеснуло восхищение! Они выглядели дорого, были украшены чудаковатыми письменами и несравненно переливались в лунном свете. "Нельзя" послышалось ему в собственной голове. - ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ?! - резко возмутился чужак, выкрикнув это в сами ракушки. Символы на перламутре кружатся будто в танце, по кругу и строчкам, кружа голову. Он оступился и упал. И в воздухе над головой что-то шевельнулось... Огромная и высокая туша стала проявляться на фоне ночного неба, сбрасывая с себя маскировку. Длинные тонкие лапы, массивное тело, длинная массивная шея, продолговатая голова и чёрные глаза, которые зыркнули на него с пугающим интересом. И он закричал от ужаса.

***

"Как на счёт поделиться со мной одним вашим извращением?" с мирным покоем обратилась Самка к Вейгару, который сидел рядом с ней. Супруга лежала на боку, слегка согнувшись, будто изображая своим телом царскую спинку трона. А он сидел сурово хмурясь, скрестив руки на груди. "Просто, коротенькую фантазию" навеивала она тихую мысль. И желтые глаза мрачно блеснули в ответ. В светлой комнате Вейгар лежал на кровати супруги. В его руках маленькая фенечка, Самка в своей самой маленькой и безобидной форме. Он грубо насаживает её на свою возбужденную плоть и страстно желает наполнить её так сильно, чтобы выпирал животик. Чтобы зачать побольше детишек! А после прикажет лежать смирно. Это была самая грубая и самая бесстыдная фантазия подстёгнутая его тьмой. И Самка сочно причмокнула, будто у неё от этой фантазии потекла слюна. "... Ты всё еще любишь меня?" недовольно поинтересовался Вейгар. "А у вас возникают какие-то сомнения?" удивилась она. "Я требую незамедлительного и честного ответа" крайне строго и сурово прорычал он. "Сомневаюсь, что когда-то перестану" слегка влюблённо улыбнулась она. И Вейгар существенно смягчился, с благоговением облокотившись о супругу спиной. На него накатила волна тягучей благодати, будто он на несколько секунд окунулся в рай. "Даже эти секунды будоражат мою плоть" пространно и тягуче намекнул он на своё возбуждение "Я буду вынужден отплатить тебе их обратно" вскользь помыслил он о неприличной кормёжке. И он сел ровнее. "Я люблю всю вашу плоть" с томной ноткой нежности мыслила она ему в ответ "Возбуждение, сладкое, красивое, вкусное" слегка пылко перечислила она. "Мне кажется довольно важно, что ты перечисляешь эти качества" слегка усмехнулся Вейгар "Строгая оценка картины искренняя" всерьёз размышлял он. "Неприлично и лично" тихо прокомментировала она, слегка упиваясь осознанием того, что для неё это действительно так красиво, как она перечислила. Никому не понять, никому не дотянуться, никому не отдать. Это её личное удовольствие. Вейгар был возмущён тем, что супруга назвала его "насильником", пусть и прозвучало это как любящая шутка. Он тоже видел её извращенную фантазию, коротенькую, но крайне пошлую, которую он решил никак не комментировать... Как её язык туго проскользнёт прямо в его возбужденную плоть, причиняя дискомфорт, боль и экстаз, смешанные в одно целое, препятствуя его кульминации. И облегчение он получит, только когда её язык покинет этот крайне узкий тоннель. И кто из них, после такого, на самом деле может считаться насильником? Но на то она и фантазия, мыслить о безумном или невозможном.

***

Перед глазами воцарялся светлый, некогда знакомый Самке участок земли. Это был домик огороженный забором, весь в цвету. Здесь всегда и на каждом участке росли самые разнообразные растения, ведь тут их выращивал каждый обитатель. Деревня из её детства. Самка будто впервые видела свою маму в форме духовного зверя. Большая, как она сама в форме фенечки, но её черты больше похожи на лисьи. Она спорила с родителями. Всё неслось быстро, разум улавливал только обрывки смысла, который можно было кое-как слепить в одно целое. Монсеньор Дрю и Небесная лисица внезапно разошлись во мнении о воспитании. Она говорила о невинности через обман и хитрости, а он говорил, что не нужно доходить до этих крайностей в стерильности. - Если вы не приходите к согласию, значит нет исконно правильного подхода. - возникла уверенная мысль у Самки. Мама докапывалась о её личном обмане, витиевато, лукаво, назвав это "удивительной щедростью" с абсолютным неверием что кто-то будет жертвовать во вред себе. Речь шла о Вейгаре. Папа подхватывал этот разговор, но скорее будил в Самке логику, выясняя вопросом "каким образом". - Как каким? Тесное сплетение душ и излияние маны на пике слабости. - будто само собой разумеется объяснила она. Ведь каждый свой оргазм она буквально испускает импульсы магии. Монсеньор сидел недвижимо, что-то почти мило бубнил под нос, вроде "в этом есть логика..." А Небесная лисица сурово хмурилась, задумчиво перечисляя какие-то взаимосвязанные нюансы. И этот момент доходил до какого-то комичного абсурда, где мама схватила папу и потащила как мешок с костями в какой-то закуток за домом, утаскивая в густую растительность, будто сама проверит эту теорию. На что Монсеньор только восторженно проскулил, но не стал сопротивляться. Самка чувствовала только то, насколько это вводит её в ироничный ступор. Будто происходящее какая-то комедия для взрослых.

***

Самка ела сырые овощи прямо на кухне. Что-то делать не было ни сил, ни энтузиазма. Ей казалось достаточным просто уже отгрызать свежие огурцы, томаты, кусочек сыра для разнообразия, что душа пожелает. Главное - жрать, это всё что она сейчас хочет, и единственное в чём находит утешение. Сны были не так плохи, ведь кто-то получил по заслугам, что-то оказалось просто весёлым, и нечто было исправлено. Но всплыл неприятный факт... Когда супруг попытался зачать с ней второй раз, он стёр ей память и предпринял попытку "чистки". И не смотря на то, что прежде всё было хорошо, это разбудило в ней страх и злость. Одной мысли о том, что родительский слух прознает о конфликте, было достаточно, чтобы разум Самки, вопреки её воле, перевернул всё с ног на голову. Они оба оказались в ловушке. Замок Болхейм, насыщенный своим благоприятием при свете вечернего солнца, оказался для Вейгара абсолютно пустым. Мёртвая тишина. Приспешники и миньоны пропали, комнаты были пусты. Детская тоже. Как и комната супруги. Одиночество. Несколько мучительных минут давали ему понять, что это - кошмар. Слишком тяжело на душе. И по настоящему страшно. Страшно остаться одному, лишиться семьи. Обнаружил пропажу кристалла, через который наблюдал за любимой, и предположил что она скрыла его у себя, отобрала. Время куда-то утекало... Он находил временное утешение, разрывая постельное бельё супруги на лоскутки, вдыхая запах. Он был. Предположил, что его тело сейчас - аватар. Не настоящее. И поцарапал себе грудь. Но было больно по настоящему... Отбросил эту идею. Скучал. Царапал на столбе кровати узоры и признания, подобно тем, что он чертил на кристалле супруги. Украшал кровать красными лентами, такими же, как когда-то он воспользовался в танце с ней. Кусал свои пальцы, вспоминая один из обманчивых кошмаров Небесной лисицы по отношению к Монсеньору. Какая-то отдушина в этом была, но лишь первые несколько секунд. А после, накатывало чувство того, что это близко к безумию. Изредка он улавливал присутствие супруги, будто она перемещалась в стенах как призрак без эмоций. Вроде бы настоящая, но пустая, особенно когда наконец вынырнула и взглянула на него. В глазах почти ничего не было, только пустота с ноткой печали. Она ползала с жуткой простотой по стенам и потолку, как паук. И смотрела. А Вейгар уже не выдерживал и тянул к ней руки. Просто тянул. Она спускалась к нему всё также, ползком, по столбу кровати от потолка. Но он не дотягивался и смотрел в её глаза. "Зачем," пусто проносился её голос "Вы отказываетесь верить? Так можно потерять всё" Сказала она не много, но смысла в этом было с лихвой. Он считал, что в данный момент, она либо не беременна, либо скоро будет выкидыш. Он то чувствует жизнь в её животе, то не чувствует. И считает это какой-то жестокой игрой или обманом. Правда, любить он её не перестаёт. Способ, которым они начали баловаться, "неприличной кормёжкой", кажется ему губительным процессом, на который она идёт неосознанно, а разум обманывается пользой. "Мы попробуем снова зачать позже" так он думал, если зачатки не выживут. Он мирился с этим несколько дней, успел привыкнуть. А вот Самке это казалось ошибкой. Её вопрос погружал его в очередную пучину страха, из-за чего он просил не говорить такое. Это глупо. Это безумно глупо. "Как и ваше неверие" безэмоционально устало мыслила она. И в нём поселялся страх того, что супруга потратит на эту "игру" слишком много сил... Она даёт знать о своей обиде, в глубине души. Ей эта игра не нравится. Она и сама застряла. Он плакал. Она не могла. Он пытался задобрить её воображаемой едой, но её тошнило и есть она не хотела. Он налил ей стакан воды и она плеснула им в него. Но Вейгар просто принял этот жест на себя. И налил снова. Тогда она вылила стакан на саму себя. Без эмоций. Уравняла их положение по своей воле. Он передал ей стеклянный графин с водой, который она тут же перебросила через плечо. Графин улетел в мраморную беседку и разбился, на секунду проявив несколько испуганных приспешников, которые заозирались по сторонам. И тут же исчезли. Этот момент дал Вейгару почувствовать не просто надежду, а близость к разрешению ситуации. Притирались они обратно долго, будто несколько часов... с трудом, сложно, медленно, перетягивая весы друг на друга или наоборот друг к другу. Играли в шашки посреди сонного тумана до тех пор, пока победа не перестала что-то для них значить, пока не перестала быть целью возыметь друг над другом какой-то верх. Когда они играли в шашки, она каждый ход смотрела на него, не размышляя о том как выиграть. А просто делала первый попавшийся ход. Поддавалась. Съедала. Случайная мысль поддавалась абсурдному воплощению. Вот, она лизнула одну шашку и отдала ему. Глупый и странный поступок, но что-то в этом Вейгару понравилось. Он тоже её лизнул, испытывая лёгкую волну мурашек по телу. Нелепо, но одинаково. Всё закончилось, когда Вейгар решил, что наказывать супругу за этот кошмар слишком дорого и бессмысленно. Но он признался честно: "Разве что обязательно осыплю обильной любовью твою пасточку. В этом можешь не сомневаться..." Эта мысль была непоколебима, словно он просто не в состоянии отказать себе в этой высшей форме удовольствия. А супруга просто слегка мягко усмехнулась. Она молилась и мечтала, чтобы всё наладилось. "Кому ты молишься?..." неприятно усмехнулся Вейгар. "Нам" устало мыслила она, слегка прослезившись "Разве можно молиться кому-то еще?" И стоя сейчас на кухне, она ела, пока за окном стояла ночь.