О доме и далёком прошлом

      Лингем — не самый большой кусок ткани в лоскутном одеяле Родгареста. Это приморская местность, а значит — лежит на западе страны. Там между холмами прячутся деревни, а на побережье раскинулся город Форт-Та́вор. Волны Тихого моря местами накатывают на каменистый берег, а местами разбиваются о него; песчаных пляжей здесь нет — они начинаются гораздо южнее. Над побережьем скользят чайки, опираясь крыльями на солёные ветра; всё-таки есть в этих птицах что-то романтическое... ровно до тех пор, пока они не раскроют клюв.       Дальше от моря — холмы, а на востоке, на самом краю — небольшой лиственный лес, который незатейливо называется Лингемским. Пахотных земель здесь не так уж много, и все они давно освоены. К земле у деревенских отношение бережное, какое-то... уважительное, наверное: здесь знают ей цену, и земля отвечает плодородием. Где нет пашен — там лежат пастбища, там бегут ручьи, там шелестят о чем-то своем травы — если составить полный их перечень, получится длинный-длинный список. Целебные и ядовитые, распространённые и редкие... Разнотравье делает Лингем раем для магов и деревенских знахарей.       Зимы здесь малоснежные, но ледяные ветра, кажется, даже камни пронизывают насквозь — всё из-за близости моря. Зато летом тепло, даже жарко — солнце с лихвой воздаёт за зимние холода. Но и дожди — нередкие гости, так что дорога к замку Аэно вымощена плитами ещё по велению прежних хозяев, а на ведущем к Форт-Тавору Веларском тракте подковы лошадей стучат о плотно пригнанные друг к другу камни.       Через Лингем течёт узкая, но глубокая река Терна. Местность неровная, и русло долго вьётся по низинам, прежде чем выпрямиться перед самой дельтой. Неся свои воды к морю, Терна огибает стоящий на возвышенности замок Аэно с южной стороны. На юге же протекает и другая река, Ивр, которая служит границей между Лингемом и владениями рода Глерт. Ивр глубок, как Терна, но шире её в три раза, и бродов через него почти нет.       В тысяча четыреста семьдесят втором году реттонцы пытались захватить крепость Палад на левом берегу Ивра и форсировать реку. Сделать это им не дали защитники крепости, войска Родгареста на правом берегу и маги-стихийники, заставившие спокойный Ивр бушевать. Перейди войска Реттона Ивр — Терна не стала бы для них слишком серьёзным препятствием. Лингем был бы полностью разорён, а замок Аэно не устоял бы — после разрушительного пожара, случившегося около ста тридцати лет назад, Родрик Альзаро основательно перестроил его, так что, по сути, от замка в нём остались лишь стены и название. Его вернее следовало бы называть укреплённым поместьем на основе замка, но проще и привычнее было говорить «замок Аэно» — как крестьянам, так и его жителям.       «Аэно» по-лаугарски означает «дом». Так назвал это место Энрике Альзаро, которому в молодости пришлось бежать из Лаугара вместе с женой. Оба были магами, а магам в то время в Лаугаре приходилось несладко: незаметно появившийся орден Огненной Длани быстро стал реальной силой и охватил сетью своего влияния всё королевство. По его уставу магия объявлялась демонической силой, а те, кто ею обладал — еретиками, продавшими душу Той стороне. Чародеев преследовали и после подобия суда жестоко казнили; король, пытавшийся этому помешать, был убит, из всей правящей семьи остался в живых лишь принц, находившийся тогда при дворе в Аттрии.       Лаугарские маги бежали в Реттон, Родгарест и Аттрию; изгнанников принимали с участием, им оказывали помощь. Поэтому, когда орден проник в Родгарест, где скрывалась молодая чета Альзаро, Энрике принял живейшее участие в уничтожении заразы. И случилось так, что именно ему удалось первым разоблачить тех, кто стоял во главе той части ордена, что действовала на территории Родгареста. В общей сложности она просуществовала меньше полутора лет и после ареста верхушки была безжалостно уничтожена.       Спустя несколько недель принц Лаугара, заручившись военной поддержкой Родгареста и Аттрии, отправился возвращать себе трон. С войсками союзных государств объединились отряды повстанцев, но принц был скован нежеланием наносить своей стране слишком большой вред, так что относительный порядок в Лаугаре был наведён лишь через два долгих года. Энрике Альзаро тоже участвовал в той войне. Когда она закончилась, многие лаугарские маги вернулись на родину; Энрике тоже вернулся — но не в Лаугар, а в замок на реке Терна, где его ждала Селестина с маленьким сыном.       Это было давно, лет двести назад. Но до сих пор каждый из рода Альзаро, говоря «Аэно», имел в виду нечто большее, чем просто название небольшого замка на холме.