Глава 9: Гамбит (9).

Наконец мы добрались до третьего этажа. Саске уже вошел внутрь, а Сакура все еще медлила у дверей, не скрывая своего колебания. Казалось, правила экзамена требовали, чтобы члены команды входили вместе — хотя на одиночек это, предсказуемо, не распространялось. Наруто и Саске, числясь в разных отрядах, могли войти без заминки. В тот миг, когда мы переступили порог, комнату заполнило подавляющее присутствие. Перед нами расстилалось море генинов — если быть точным, девяносто один человек. Зрелище было неожиданно масштабным, хотя, если брать в расчет пять участвующих деревень — три из которых входили в число великих наций — такой исход был предсказуем. Парты стояли ярусами, почти не оставляя места для маневра. Никакого намека на зону для поединков. Судя по обстановке, этот этап экзамена был направлен скорее на интеллектуальные способности, нежели на физическую мощь. — А... И тебе привет, Киётака. Знакомый голос вырвал меня из раздумий. Перед глазами качнулась прядь светлых волос. — Ино, — просто поприветствовал я её. На её лице читалось слабое раздражение, возможно, осадок от какой-то прошлой обиды, но ничего серьезного, что стоило бы моего беспокойства. Наши отношения оставались функциональными, если не сказать сердечными. — Я уже начала думать, что ты не придешь, — сказала она, скрестив руки на груди, с притворным нетерпением в голосе. — Хочешь верь, хочешь нет, но меня задержала дуэль, — ровно ответил я. Она моргнула, оставшись безучастной. — Дуэль? Это худшая отговорка из всех, что я слышала. Только не говори мне, что вы с Сакурой использовали это как какой-то... предлог? Прежде чем я успел ответить, вмешался Наруто. — Эй, я там был! Он реально дрался с тем странным парнем с огромными бровями — Киё его просто вкатал в пол! Я едва заметно кивнул, молча признавая своевременное вмешательство Наруто. — Ну конечно, ты его выгородишь, — фыркнула Ино, хотя её недовольство казалось скорее наигранным, чем искренним. — Какая же это всё морока, — пробормотал Шикамару, появляясь из-за её спины. Следом шел Чоджи, поглощая чипсы так активно, словно происходящее его совершенно не касалось. — Так вот зачем Наруто тогда понадобилась лишняя пачка, — вздохнул Шикамару с обреченностью в голосе. И тут — — Э-эм... привет, Киётака... Тихий голос коснулся моего слуха, деликатный, но отчетливый. Я обернулся к источнику. Там стояла Хината Хьюга в окружении остальных членов команды Куренай. — Привет. Приветствие сорвалось с моих губ почти автоматически. Она выглядела иначе. Не то чтобы радикально, но достаточно, чтобы заставить меня помедлить. Перемена в одежде, в осанке — возможно, даже в том, как она держалась. Я невольно задался вопросом, что стало тому причиной. — Йо! Похоже, все уже в сборе, — окликнул нас Киба, чья ухмылка была как всегда бесцеремонной. — Я всё равно не вдупляю, из-за чего весь сыр-бор, — пробормотал Наруто, скрестив руки в притворном вызове. — Такое чувство, будто мы снова в Академии. Киба рассмеялся, издав короткий, пренебрежительный смешок. — Ты это говоришь, а у самого ноги дрожат. Наруто впился в него взглядом. — Это твое воображение. Насколько я помню, это ты чуть не вылетел на тесте по точности метания кунаев. — «Чуть» не считается, — резко парировал Киба. Их перепалка шла в привычном ритме — детский треп, за которым скрывалась неподдельная тревога. — Пожалуйста, оба, потише, — вздохнула Сакура, хотя слабая улыбка, тронувшая её губы, выдавала скорее забаву, чем раздражение. Однако именно Ино заметила то же, что и я с самого начала. — Погодите... Хината? Ты выглядишь... по-другому. Все разговоры стихли. Взоры обратились к ней в унисон. Хината вздрогнула под внезапным вниманием. Её привычной безразмерной куртки не было. Вместо неё был светлый, облегающий наряд — явно в стиле Хьюга, строгий, но сдержанный. Перемена была тонкой, но она изменила всё её присутствие. — В-в клане сказали, что мне пора начать представлять имя Хьюга должным образом, — пробормотала она, слегка нервничая. — Сказали, наследница должна... выглядеть соответствующе. Наруто наклонил голову, и искренность сменила его прежнюю игривость. — Ты выглядишь сильнее, — просто сказал он. — Как будто тренировалась еще упорнее. Глаза Хинаты едва заметно расширились. — А... с-спасибо. Неджи-нии... в последнее время уделяет мне больше времени. Помогает мне совершенствоваться. — Понятно, — мягко ответила Ино, возможно, почувствовав дискомфорт Хинаты. Она хлопнула в ладоши, разряжая тишину. — Ладно, нам пора занимать места. Экзамен вот-вот начнется, верно? — Верно, — зевнул Шикамару, лениво потягиваясь. — Нет смысла тут стоять. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим. Удачи всем. Мы двинулись вперед, делая медленные, неспешные шаги по комнате, гудящей от невысказанного беспокойства. Но прежде чем мы успели сесть, до нас донесся другой голос. — Эй, извините, что отвлекаю, — небрежно произнес он. — Вы, случайно, не из Деревни Листа? Толпа слегка расступилась, пропуская подошедшего парня. Его серебристые волосы тускло блестели в свете потолочных ламп. Выражение его лица было расслабленным до степени полной беспечности; он посасывал напиток из бумажного стаканчика через соломинку. Протектор Деревни Скрытого Тумана небрежно висел на плече, и металлическая пластина ловила блики света. Воздух изменился — тонко, почти неуловимо. — А если и так, то что? — первым ответил Наруто, в его тоне сквозила настороженность. Парень не отреагировал. Вместо этого он поднял руку в примиряющем жесте, его голос был спокоен и ровен. — Спокойнее. Я не собираюсь ничего затевать. Просто ищу кое-кого из вашей деревни. Никак не могу его найти. Он звучал искренне. Шикамару наклонил голову, и в его голосе прозвучала привычная тягучая нотка умеренного интереса. — И кого именно ты ищешь? — Его зовут Кабуто. Седые волосы, очки. Видели его где-нибудь? При этих словах наша группа обменялась неуверенными взглядами. Я почти видел, как каждый из них прочесывает память в поисках подходящего лица. Безрезультатно. — Кабуто? — наконец произнес Киба, хмурясь. — Никогда не слышал. Он точно не нашего года. Уверен, что он из Листа? — Вполне, — ответил парень, вздыхая, словно смирившись с разочарованием. Его взгляд скользнул по комнате, изучая лица одно за другим, прежде чем снова остановиться на нас. Шиноби Тумана, ищущий шпиона Орочимару? Его внешность не совпадала с данными, которые у меня были обо всех участниках. ...Неудобно. — Ясно, — пробормотал шиноби Тумана, когда заговорила Ино. — Извини, — сказала она вежливо, хотя её глаза оставались настороженными. — Мы правда не можем тебе помочь. — Жаль, — отозвался он легким, но отстраненным тоном. — Куда же этот парень мог подеваться... Он развернулся, чтобы уйти, его шаги были мягкими на кафельном полу. Прежде чем Шикамару успел расспросить его дальше, их прервал низкий голос. — Суйгецу. Звук разрезал гул голосов, как клинок разрезает ткань. Все разговоры мгновенно смолкли. Воздух, казалось, сжался. Шиноби Тумана — Суйгецу — замер на полуслове. Последовал тяжелый ритм приближающихся шагов, размеренный и неспешный. Из дальнего конца зала появилась фигура. Он был высок, его тело было облачено в белое кимоно, которое едва заметно развевалось при каждом движении. Лицо было полностью скрыто бледной маской, украшенной двумя изогнутыми рогами; её выражение было нечитаемым. И всё же, даже не видя его глаз, можно было почувствовать исходящую от него удушающую тяжесть. Шепот пронесся по рядам собравшихся генинов, словно статический разряд по проводам. — Это что, он?.. — Да ладно... Белый Они... из Тумана? Имя распространялось быстро, как это обычно бывает с именами опасных людей. Даже те, кто его не узнал, чувствовали исходящее от него напряжение. Суйгецу повернулся к приближающейся фигуре, на его губах заиграла слабая ухмылка. — Хех. Ты опоздал, Они. — Он небрежным, точным движением отбросил пустой стаканчик за спину; звук удара пластика о пол гулко отозвался в тишине. Человек в маске остановился перед ним. А затем — без предупреждения — ХРУСТЬ. Движение было мгновенным. Бледная рука выметнулась вперед, вцепляясь в горло Суйгецу и с легкостью отрывая его от земли. Резкий звук сжимающейся хватки наполнил воздух, за ним последовал натужный скрип плоти и ткани. Голос Они был низким, искаженным — каждый слог отдавался меньше в воздухе и больше в груди, словно само его присутствие обладало физическим весом. — Что ты делаешь? — спросил он. — Я велел тебе не привлекать внимания. Тело Суйгецу дрогнуло, его форма на мгновение исказилась — достаточно незаметно, чтобы большинство этого не увидело, но возмущение чакры было очевидным для любого внимательного наблюдателя. Секунду спустя он стабилизировался, выдавив ухмылку, несмотря на усилие. — П-полегче... здоровяк, — прохрипел он натужным, но всё еще дерзким голосом. — Я просто спрашивал. Никаких проблем... обещаю. Они не шелохнулся. Тишина затянулась, тяжелая и намеренная. Даже воздух казался плотнее, словно реагируя на его намерение. Наруто сделал шаг вперед, сжав кулаки. — Эй! Отпусти его, ублюдок! Я вытянул руку, слегка надавив на его плечо. — Киё... — начал он, но мой взгляд остановил его прежде, чем он успел договорить. — Не надо, — просто сказал я. Он заколебался. Посыл был понят. Шикамару тихо выдохнул рядом со мной, его глаза сузились в спокойном расчете. — Да... лучше не стоит, — пробормотал он. — Чакра у этого парня просто зашкаливает. Хината стояла неподвижно рядом с нами, её лицо лишилось красок. Даже её дыхание замедлилось, словно инстинкт требовал замереть в присутствии хищника. — Довольно, Они. Слова донеслись от входа — резкие, ясные и достаточно властные, чтобы пробить стену напряжения. Все головы повернулись. В поле зрения появилась молодая куноичи, протектор Тумана тускло блестел на её поясе. На плече лежал сложенный зонт — обычный на вид, но явно предназначенный не только для декоративных целей. — Отпусти его. Сейчас же. Они повернул к ней свое маскированное лицо. Подавляющая тяжесть в комнате развернулась вместе с ним, обрушившись теперь на неё. — Цубаки, — пророкотал он низким, гулким голосом — словно гром, запертый в кувшине. — Тебе не стоит вмешиваться. — Я вмешиваюсь, — ровно ответила она, делая шаг вперед с выверенной точностью. Её поза была спокойной, вес распределен идеально, почти как на репетиции. — Это ты привлекаешь внимание, а не он. В её тоне сквозило неповиновение, но расчетливое, а не безрассудное. Это говорило о том, что авторитет Они, при всей его внушительности, не был ни абсолютным, ни неоспоримым. Проистекала ли её уверенность из чистого мастерства, стратегического перевеса или некоего негласного соглашения между ними — оставалось неясным. Вися в хватке Они, Суйгецу криво усмехнулся, обнажив зубы в вызове. — Давайте все... остынем, а... Цубаки? Я знал, что ты всегда... пеклась обо мне... Её взгляд холодно резанул по нему. — Не вздумай принять это за защиту твоей стороны, — сказала она. — Я просто не даю вам двоим окончательно уничтожить то, что осталось от нашей репутации, еще до начала экзамена. Они слегка повернулся, его маска следовала за её движениями, и рука на горле Суйгецу сжалась еще один раз. Из горла парня вырвался сдавленный хрип. — Агх—! Затем, коротким движением запястья, Суйгецу был отброшен. Его тело врезалось в стену и сползло на пол грудой. Он хрипел, жадно хватая воздух. — Ха-а... твои... ха-а... слова ранят меня... Цубаки... Вокруг генины Листа наблюдали за происходящим с разной степенью опасения. У кого-то глаза расширились от страха, у кого-то сузились от раздражения, кто-то смотрел с молчаливой жалостью. Цубаки слегка склонила голову, кончик её зонта мерно постукивал по полу. — Приносим извинения, — холодно произнесла она. — Мы пришли сюда не для того, чтобы создавать проблемы. И с этой единственной фразой насилие, витавшее в воздухе, начало спадать. Киба пробормотал под нос, его бравада заметно поубавилась: — Что за хрень с этими психами из Тумана?! ПУФ. Густое облако дыма, характерное для техники замены Деревни Листа, взметнулось в воздух. Из него вышла группа чунинов во главе с одиноким мужчиной, облаченным в черный плащ. — Начинаем, — изрек он, его взгляд был острым и непоколебимым. — Я Морино Ибики, ваш экзаменатор, и отныне — ваш самый грозный противник. — Он вытянул палец, указывая с намеренной точностью. — Вы трое из Деревни Скрытого Тумана — не смейте полагать, что экзамен дает вам карт-бланш. Вы намерены провалиться еще до его начала? Раздражение Цубаки было почти осязаемым. Она бросила холодный, оценивающий взгляд на Суйгецу, хотя прямой вины на нем не было, прежде чем склониться в глубоком формальном поклоне. — Наши искренние извинения. Это больше не повторится. Ибики кивнул в знак признания. — Во время этого экзамена бой без явного разрешения экзаменатора строго запрещен. Даже если столкновение будет дозволено, использование летальной силы остается под запретом. Те, кто нарушит эти директивы, будут немедленно дисквалифицированы. Я ясно выразился? Гарантия того, что убивать никого не будут, вызвала видимое облегчение у многих экзаменующихся, включая членов моей группы. Я окинул комнату взглядом в поисках Саске и вскоре обнаружил его сидящим в первом ряду парт, в окружении троих генинов Деревни Звука. Любопытно, что эта троица сидела неестественно прямо, а по их лицам отчетливо катились капли пота. Голос Ибики разрезал напряжение. — Мы приступаем к начальной фазе Экзамена на звание Чунина. Выложитесь на полную. Выберите один из этих номеров и строго придерживайтесь его. После этого будут розданы бланки письменного экзамена. По комнате пронеслась волна раздраженных вздохов. — Блин... письменный экзамен, — пробормотал Наруто с обреченным смешком. — Я же пошутил, когда сказал, что тут пахнет Академией... даттебайо. Мы заняли свои места, пока чунины-экзаменаторы распределялись по периметру класса. Неужели это их метод борьбы со списыванием? Одной камеры наблюдения было бы вполне достаточно. Справа от меня тихо сидела Хината. — К-Киётака-кун... давай постараемся, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Конечно. Удачи, — ответил я. Ибики подошел к доске с размеренным спокойствием человека, привыкшего к власти. Он взял кусок мела, и его легкий скрежет эхом отозвался в тихом классе. — Для этого экзамена есть несколько важных правил. Вопросы я не принимаю, так что слушайте внимательно. Хм. Этот тон, эта атмосфера — они пробуждают странное чувство ностальгии. Прошло много времени с тех пор, как я сидел в подобной обстановке: в классе, где каждое слово скрывает тест на восприятие, а не на знания. Как ни странно, это ощущается... приятно. — Первое правило, — продолжил Ибики, — каждый из вас начинает с десятью баллами. Экзамен содержит десять вопросов, каждый стоимостью в один балл. Этот тест построен на дедукции. Каждая ошибка стоит вам одного балла. Потеряете три — и ваши баллы понизятся соответственно. Значит, баллы — лишь иллюзия. Единственный способ сохранить их — безупречные рассуждения. Слово «дедукция» привлекло мое внимание, это был намеренный выбор. Могут ли вопросы отражать реальные дилеммы миссий? Возможно, ситуационный анализ, замаскированный под логические задачи. Например: «Как бы вы поступили в ситуации Х?» с несколькими вариантами исхода. Это самое элементарное умозаключение из одного лишь первого правила. Мел Ибики снова ударил по доске. — Второе правило: прохождение экзамена вашей командой будет зависеть от общего количества баллов, набранных коллективно. Ропот недовольства пронесся по комнате. — Достаточно. Молчать и слушать. У такого формата есть причина, — отрезал Ибики. Командный зачет... значит, одно слабое звено может потянуть за собой всю группу. Несправедливо, но стратегически показательно. К счастью, это работает в нашу пользу. Интеллект Сакуры гарантирует точность, а я могу ответить на что угодно, не вызывая подозрений. Наруто и Саске, хоть они и одни, обладают академическими способностями выше среднего. Статистически говоря, это правило нам не угрожает. Настоящая игра начинается с третьего правила. — Третье правило, — произнес Ибики, сузив глаза. — Если наблюдатель поймает вас на списывании, ваша команда потеряет два балла за каждое нарушение. Некоторые из вас могут покинуть этот зал, не имея ни единого балла на своем счету. Интересно. Списывание наказывается, но не запрещается. — Те, кто попытается списывать бездумно, лишь погубят себя, — добавил он. — Вы стремитесь стать чунинами — так ведите себя как шиноби. Его формулировка не могла быть яснее. Думайте, прежде чем списывать. Сама фраза — это подсказка, даже приглашение. Пока мы списываем разумно, это допустимо. В сочетании с его более ранним упоминанием дедукции, это почти наверняка: перед нами не экзамен на знания, а экзамен на осведомленность. Проверка того, насколько хорошо человек может собирать информацию под наблюдением. Тон Ибики стал резче. — Если каждый член команды наберет ноль баллов, вся команда дисквалифицируется. Команды из одного или двух человек будут следовать модифицированным правилам: одиночки теряют три балла за ошибку, проваливаясь после трех промахов. Дуэты теряют по два балла за ошибку и должны ответить правильно как минимум на пять вопросов, чтобы не провалиться. Всё логически последовательно, хотя для нас это не имеет значения. — И последнее, — заключил Ибики, откладывая мел, — десятый вопрос будет оглашен через сорок пять минут после начала экзамена. У вас всего один час. Приступайте — сейчас. Я взял свой лист и прочитал первый вопрос. — Парабола B моделирует максимальную дистанцию броска сюрикена, нацеленного в противника А, чей рост составляет 7 метров. Визуализируйте характеристику противника, предложенную эллипсом, очерченным возможными попаданиями сюрикена, затем укажите максимальную дистанцию броска на ровной поверхности и обоснуйте свои рассуждения. Сама по себе задача обладала определенной интеллектуальной интригой. Если бы я оценивал уровень её сложности относительно моего предыдущего мирового рейтинга, я бы поместил её где-то между старшими классами школы и первыми курсами университета. Она требует навыков в тригонометрии, аналитической геометрии и кинематике; более того, для строгого определения максимума через производные необходимо как минимум вводное понимание математического анализа и курса физики первого года вуза. Даже ученики Высшей школы Кодо Икусей классифицировали бы это как сложную задачу. Проблема лежит на стыке теории конических сечений и моделирования движения снаряда, однако учебная программа академии никогда не выходила за рамки элементарной математики, базовой интуиции полета снаряда и поверхностных физических рассуждений — концепций, сведенных к грубым эвристикам вроде «выше дуга — больше дистанция». Во всех отношениях эта задача выходит за рамки формального образования генина. По моим оценкам, менее одного процента присутствующих могли бы самостоятельно набрать более трех баллов. Даже самые способные генины едва ли понимают, почему снаряд движется по кривой траектории, не говоря уже о том, чтобы выразить эту кривую алгебраически. Это несоответствие — последняя улика. Оно доказывает, что истинная цель этого экзамена не в проверке умения решать задачи, а в оценке способности скрытно добывать информацию под надзором. В конце концов, мысль о том, что академические знания должны служить критерием для становления шиноби, абсурдна. Ниндзя, даже лишенный грамоты или знаний формальной математики, всё равно может быть исключительным оперативником. Исторически, в период Воюющих Государств — задолго до основания Конохи — более девяноста девяти процентов шиноби были неграмотны, но при этом гораздо сильнее нынешнего поколения. Естественно, мастера печатей и стратеги-тактики были исключениями. Но привязывать будущее ниндзя к результату математического упражнения — это почти смехотворно. Я вполне уверен в способностях Сакуры — в конце концов, она была лучшей в классе по успеваемости. Однако Наруто и Саске, несомненно, потребуется помощь. Я активирую ментальную связь. — КИЁЁЁЁЁЁЁЁЁЁ!!! Если бы этот звук достиг моих барабанных перепонок, а не резонировал напрямую в гиппокампе, мой череп мог бы треснуть. — Хватит орать, идиот, — вставил Саске со своим привычным раздражением. — Это я-то идиот? Да неужели? Тогда скажи мне — ты хоть знаешь, как решить что-то из этого? Последовала короткая тишина. — Конечно нет. — ТАК ТЫ ТОЖЕ ИДИОТ!! Саске полностью проигнорировал эту вспышку. — Аянокоджи, этот экзамен был задуман для того, чтобы мы списывали, не так ли? — Верно. — Ясно. Тогда он бесполезен. — Откуда у тебя такая уверенность, что я знаю ответы? — Я искренне презираю эту твою привычку — притворяться невеждой перед людьми, которые прекрасно знают, что это не так. Давай просто закончим с этим. Это было вполне разумно. Я начал передавать ответы мысленно, слегка меняя формулировки и структуру, чтобы они соответствовали характерной манере изложения Наруто. В первые же десять минут и Наруто, и Саске полностью завершили экзамен. — Погоди, погоди — а как же последний вопрос? Тот парень со шрамами сказал, что даст его позже, так? Этот так называемый вопрос, скорее всего, блеф. Введение еще более сложной задачи, которую никто не сможет решить и, следовательно, ни у кого не получится списать, перечеркнуло бы саму суть этого экзамена. Или... возможно, они внедрили подставных чунинов, чтобы мы могли списывать у них. — Не волнуйтесь, — ровно ответил я. — Десятого вопроса не существует. Того, что вы сделали, достаточно. — Да? Крутяк!! — воскликнул Наруто со своим характерным воодушевлением. Без лишних слов Саске поднялся со своего места. Мгновенно гул голосов и тихий скрежет карандашей прекратились. Каждый взгляд в комнате устремился на него. — Какие-то проблемы? — спросил Ибики, в его тоне сквозило любопытство. — Я закончил, — отрезал Саске, направляясь к столу экзаменатора. — О? Ты хочешь сказать, что справился со всем всего за пятую часть отведенного времени? — наседал Ибики, внимательно изучая его. — Именно. Ибики принял лист, методично просматривая его. Его глаза быстро скользили по каждому решению. Он бросил едва заметный взгляд на одного из наблюдателей-чунинов, стоявшего рядом с местом Саске. Чунин слегка качнул головой — никаких признаков списывания. — Погодите секунду! — генин из Скрытого Песка внезапно вскочил, его голос дрожал от ярости. — Никто не мог решить эти задачи так быстро! Он списал! Это единственное объяснение! Человеческая натура проста: когда люди раздавлены давлением и собственной некомпетентностью, они инстинктивно ищут внешнего врага, чтобы переложить на него груз своей неудачи. Саске, спокойный и отстраненный, стал идеальным выходом для разочарования этого генина — скорее всего, того самого, который мгновением ранее безуспешно пытался незаметно списать. — Молчать, — резко скомандовал чунин. — Сядь, иначе будешь дисквалифицирован. — Что?! То есть вы дисквалифицируете меня, а не его? Это потому, что он из этой деревни? Вы делаете ему поблаж... Прежде чем он успел закончить фразу, предплечье чунина уже прижало его горло к стене с выверенной силой. — Слушай внимательно, — произнес чунин низким, контролируемым тоном. — Мы — чунины, отобранные для наблюдения за этим экзаменом. Проще говоря, элита. Мы видим всё. Включая тот факт, что за последние пять минут ты пытался списать четырежды. Ты в одном шаге от провала. Заткнись и смотри в свою бумажку. Он разжал хватку, позволяя генину Песка рухнуть на пол, кашляя от унижения. Тем временем Саске даже не взглянул в его сторону. Его лицо оставалось бесстрастным, взгляд был прикован исключительно к Ибики, словно хаоса вокруг него не существовало. — Вижу, ты уверен в себе, — заметил Ибики, не отрывая взгляда. — Но остался еще один вопрос — и он самый сложный из всех. Ты даже не знаешь, в чем он заключается. ⸻ — Пс-с... Роуз... — Шепот. — Роуз... пс-с... — Беловолосая девушка, сидевшая через два места позади него, ответила столь же приглушенно. — Твоя скрытность — на уровне первого класса, — сказала она. — Да ладно тебе! Как я должен был предугадать, что от нас потребуют решать материал второго года? И вообще, математика никогда не была моим коньком. — Очень хорошо. Я помогу тебе. Где именно у тебя возникли трудности? Ухмылка Рена стала шире, он намеренным жестом поправил цветок вьюнка за ухом. — Ладно... координаты я определил, но... я забыл порядок действий для того специального интеграла... как он там называется... — Сингулярис? — подсказала Роуз. — Точно. Сингулярис, — кивнул он. — Здесь не нужен Сингулярис. Задачу можно решить с помощью стандартного интегрирования Римана. Очевидно, они воздерживаются от введения сложностей со сферами второго порядка. — Погоди... что?! То есть все три страницы, что я исписал, были коту под хвост?! Ну зашибись... — Эй, Кусэ, ты на каком этапе? — Я... я только на середине... Внезапно черноволосый мальчик поднялся. — О? Он уже закончил? Ну, вы только посмотрите. Роуз изучала его несколько секунд. — Хм... необычно... Тихий гул зала прорезал еще один голос, когда со своего места поднялся еще один участник — парень с растрепанными светлыми волосами и неукротимым блеском в глазах. — Я тоже закончил, даттебайо! — объявил он, вскидывая большой палец вверх. Его ухмылка сияла, как вспышка солнечного света во время шторма. Рен наклонил голову, прищурившись. — О? Это не тот парень-рамэн? — Он самый, — ответила Роуз, её голос был плоским, как отполированное стекло, а на лице не отразилось ни тени удивления. Рен нахмурился. — Что здесь происходит? Я думал, мы должны быть на голову выше этих деревенских. Как они закончили так быстро? — Отличный вопрос, — безэмоционально пробормотала Роуз. Внимание Ибики, острое и холодное, переключилось на блондина. — Уже закончил? Ухмылка Наруто стала такой широкой, что едва не разделила его лицо пополам. — Еще бы. Эти вопросы — детская забава. Вам стоило дать нам что-нибудь посложнее. Волна замешательства пронеслась по комнате — наэлектризованная тишина, густая от недоверия, раздражения и трепета. Генины Конохи уставились на них, приоткрыв рты, их глаза округлились так, будто они вот-вот выкатятся на пол. — К-как это вообще возможно... — думала Сакура, её мысли неслись вскачь. Всё шло наперекосяк. Как Саске и Наруто закончили так легко, так невозможно быстро? В других частях зала шепот вился в воздухе, словно беспокойный дым. Участники из других деревень поглядывали на двоих парней с растущей тревогой. — Ого. Целый класс вундеркиндов, — пробормотал Суйгецу с хитрой ноткой в голосе. Резкое «Тч» вырвалось у Цубаки; она стиснула зубы и яростно склонилась над своим листком, строча еще быстрее — словно её перо могло прогнать унижение. Гаара наблюдал молча, его взгляд был нечитаем. Темари, однако, слегка подалась вперед. — Кто эти ребята? — прошептала она, скорее самой себе. Затем поднялась еще одна фигура. — Я тоже закончил, — произнес спокойный, размеренный голос. Мальчик в безупречно чистой белой рубашке стоял прямо, его волосы были аккуратно подстрижены, лицо не выражало эмоций. Его взгляд скользил по комнате так, будто он наблюдал за симуляцией, а не за реальностью. Ибики нахмурился еще сильнее. Что, черт возьми, происходит? Он взглянул на чунинов-наблюдателей — у каждого на лбу выступила легкая испарина. Ни один из троих парней не списывал. Ни разу. Это было беспрецедентно. За всю историю экзамена никто и никогда не справлялся так стремительно — тем более трое кандидатов одновременно. Кто эти дети? Ибики медленно выдохнул, скрывая беспокойство. — Ясно, — произнес он наконец. — Возможно, в этом году вопросы были слишком простыми. В таком случае, мы перейдем непосредственно к десятому вопросу. «Киётака тоже? — подумала Сакура, её пульс участился. Должно быть, Саске нашел способ, чтобы они все трое закончили... Нет. Я не могу отстать. Я должна доказать, что способна на это. Я закончу и тоже встану.» — Десятый вопрос, — продолжил Ибики, — идет с новым набором правил. Первое — вы можете отказаться отвечать на него. Тихий ропот прокатился по залу, но все взгляды вернулись к трем мальчикам. Они молчали. Их спокойствие было своего рода тихим вызовом. Ибики ухмыльнулся. Всё еще ждут. Ни капли нетерпения. В этом году нам попалась поистине исключительная партия. Он повысил голос. — Если вы провалите этот вопрос, то независимо от того, насколько хорошо вы справились с предыдущими девятью, ваш итоговый балл будет равен нулю. Снова тишина. Наруто откинулся назад, совершенно не беспокоясь. Саске смотрел вперед, не дрогнув. Между ними Киётака сидел как мраморная статуя — не дыша, не шелохнувшись. — А какой другой вариант? — сухо спросил Саске. Ухмылка Ибики стала шире. — Если вы попытаетесь ответить на вопрос и провалите его... вам больше никогда не будет позволено сдавать экзамен на звание чунина. Шок взорвал комнату — вздохи, протесты, неверие. Киба открыл рот, чтобы что-то сказать, но три голоса опередили его: — Я в деле. — Ага, я согласен. — Я тоже желаю ответить на финальный вопрос. Слова прозвучали с хирургической точностью — ни колебаний, ни сомнений. В зале снова воцарилась тишина. Возражение Кибы умерло, не успев родиться. Затем из задних рядов раздался четвертый голос, более мягкий, дрожащий, но решительный. — Я тоже приму десятый вопрос, — сказала Сакура, поднимаясь. Если Саске-кун делает это, то неважно, если я провалюсь навсегда. Важно лишь это мгновение. Она ждала его признания, но его не последовало. Он даже не взглянул в её сторону. Голос Ибики снова прорезал тишину. — Те, кто не готов рисковать, поднимите руки сейчас. Рен пробормотал под нос: — Что это за второсортный экзамен? Наши тесты на первом году были куда жестче. Очевидно же, что это проверка на решимость. — Я нахожу это... адекватным, — ответила Роуз своим привычным нейтральным тоном. Одна за другой начали подниматься руки. Затем еще больше. Однако из-за четверых, что стояли твердо, многие другие заколебались и опустили руки на полпути. — Осталось восемьдесят три человека, — мрачно отметил Ибики. — Эти сопляки полностью перевернули структуру теста. Затем, с тихой решительностью, тишину снова нарушил голос. — Могу ли я уйти? — спросил Саске. Рот Ибики изогнулся в улыбке. — Да. Можешь. Все вы прошли. Поздравляю. Комната взорвалась сбитым с толку шумом, но к тому моменту силуэт Саске уже мерцал, исчезая. Наруто Узумаки и Аянокоджи Киётака последовали за ним неспешным шагом, и их шаги эхом отдавались в ошеломленной тишине, пока сотня глаз провожала их до самой двери. — ... — ... — ... Когда последний из кандидатов вышел, и эхо их шагов растворилось в коридоре, в экзаменационный зал вернулась тишина. Ибики Морино стоял посреди остатков былого напряжения. С тихим выдохом он повернулся к стопке бумаг, лежавших на столе перед ним. Три имени приковывали взгляд. Учиха Саске. Узумаки Наруто. Аянокоджи Киётака. Он начал читать. Строчка за строчкой разворачивались с механической точностью. Никаких исправлений, никаких колебаний, ни пятнышка чернил, ни тени сомнения. Каждый расчет, каждое умозаключение выстроены идеально. Но его вывело из равновесия не само совершенство, а различия. В каждом ответе чувствовалась особая текстура мысли, будто три совершенно разных интеллекта достигли одной вершины путями, которые нигде не пересекались. Глаза Ибики сузились. Ни следа подражания. Ни единой заминки в рассуждениях. Никаких признаков сотрудничества. Заинтригованный, он потянулся к другой стопке — экзаменационным листам подставных чунинов, специально внедренных оперативников, у которых ученики должны были списывать. Только двое из них набрали высший балл. Но их почерк и логика тоже не имели ничего общего с работами той троицы. Эти трое не списывали. Они даже не пытались подсмотреть. Они просто знали. Ибики слегка откинулся назад, стул скрипнул под его весом. Медленная, невольная ухмылка прорезала его покрытое шрамами лицо. — Так вот оно что... — пробормотал он хриплым, как гравий, голосом, в котором сквозило неохотное восхищение. Он собрал три листка, держа их в пальцах так, словно взвешивал их значимость. — Экзамен в этом году, — сказал он в пустоту, и его тон был одновременно мрачным и заинтригованным, — обещает быть очень, очень интересным. — ... — ... Тем временем в тихом жилом квартале Конохи — в двух улицах к западу от главного административного бульвара — стоял скромный дом Шизуне. Внутри она сидела на татами, скрестив ноги; нежно-голубая ткань её юкаты скользила между пальцами, пока она с привычной тщательностью складывала рукава. На низком столике перед ней железный чайник испускал ровную струю пара, а рядом Тонтон, её верная спутница, подняла сонную мордочку, глядя на хозяйку полуприкрытыми глазами с кротким любопытством. Губы Шизуне тронула слабая улыбка. Она протянула руку и погладила свинку по голове. — Ты тоже совсем обленилась, правда? — пробормотала она легко, хотя в голосе чувствовалась усталость. Тонтон ответила негромким визгом, который вполне мог означать согласие. Атмосфера в комнате — простая, безмятежная — казалась тихой наградой за ту бурю, которую она и госпожа Цунаде пережили с момента возвращения в деревню. Цунаде, что удивительно, стала почти ответственной в своих привычках; возможно, помогло отсутствие игорных домов, хотя Шизуне хотелось верить, что мерный ритм госпиталя и спасенные жизни помогли её наставнице обрести почву под ногами. Их медицинская деятельность процветала, и теперь под их опекой находились двое одаренных учеников — студенты, которые, как верили обе женщины, могли однажды превзойти их самих. Именно эти ученики в данный момент проходили экзамен на звание чунина. Как их учительница, Шизуне должна была быть полностью поглощена мыслями об их успехе. И всё же на краю её сознания затаилось некое беспокойство — тревога, которой она не могла дать имени. Она налила себе чашку чая, вдыхая его тонкую горечь перед тем, как сделать глоток. Вкус помог ей прийти в себя, но лишь на мгновение. Прошла неделя с тех пор, как Киётака исцелил её. Воспоминание вернулось незваным: битва против пользователя кристалла, Цунаде, всё еще скованная своей гемофобией, и сама Шизуне, смертельно раненная из-за мимолетной неосторожности. Она была уверена, что её конец настал. Но прежде чем тьма застлала взор, она почувствовала это — пульсацию исцеляющей чакры, текущей через её изломанное тело. Сквозь пелену она мельком увидела его: Киётаку, тихого мальчика, который больше читал книги, чем говорил, и чья забота о других была куда глубже, чем позволяла увидеть его отстраненность. Он один сражался против семерых подчиненных Орочимару, его тело превратилось в месиво из порезов и ушибов, он рисковал всем ради Сакуры, ради Цунаде, ради самой деревни. В этой безрассудной преданности он едва не погиб. Только финальный, отчаянный поступок Цунаде — её победа над собственным страхом — вырвал его из лап неминуемой смерти. Если бы он пал в тот день, Шизуне несла бы эту вину вечно. Но это он спас её. Не полностью — никто не ожидал совершенства от столь истощенного мальчишки — но этого хватило. Хватило, чтобы удержать её на грани жизни. И всё же в тот миг, когда его ладонь начала светиться, что-то внутри неё содрогнулось и пробудилось. Чакра, латавшая её ткани, несла в себе эхо — эхо, которое она знала слишком хорошо. Два года назад они с Цунаде столкнулись с тем монстром — тем, кого называли Епископом. Ребенок на вид, но беспощадный гений в силе. Он сокрушил их, растоптав и тела, и гордость. Она была уверена, что умрет в тот день. Но перед тем как исчезнуть, Епископ сделал нечто необъяснимое: он исцелил её. Его техника — выверенная, элегантная — почти не уступала мастерству Цунаде. И в момент исцеления Киётакой она почувствовала это снова: то же призрачное присутствие. Будто Епископ стоял за её спиной, невидимый, дышащий через чужие руки. Дзынь. Чашка выскользнула из её пальцев и разлетелась вдребезги о пол, чай впитался в татами. Тонтон испуганно подскочила и бросилась в сторону, цокая копытцами. — Ах... извини, — прошептала Шизуне, дыхание её сбилось. Она прижала ладонь к виску. — Мне правда нужно взять себя в руки. Цунаде победила своих призраков, я не могу позволить себе утонуть в своих. Это была просто травма... и ничего больше. Я должна сосредоточиться — поддержать Киётаку и Сакуру всем, что у меня есть. Ёш. Она присела, чтобы вытереть разлитый чай, но Тонтон снова фыркнула — на этот раз резче, настороженнее. — Что такое? — спросила Шизуне, глядя на окно. Уши свинки дернулись, пятачок был направлен в сторону сада. Затем... — ...Шизуне. Мужской голос. Её тело оцепенело. — Кто здесь? Она поднялась, отодвинула дверь и всмотрелась в сумерки двора. Только шепот сверчков наполнял ночь. И тут она увидела её — маленькую лягушку, примостившуюся на камне дорожки; её янтарные глаза светились в лунном свете. Шизуне моргнула. — Лягушка?.. Тонтон осторожно пошла вперед, ведомая любопытством. Существо оставалось неподвижным лишь мгновение, затем слегка наклонило голову, словно безмолвно взвешивая её душу. Горло лягушки один раз раздулось, и раздался голос — чистый, членораздельный, безошибочно человеческий. — Нам нужно поговорить.