Часть 20

Варя резко затормозила у заброшенного особняка. Дом, в котором они с Димой жили до… Она не могла заставить себя вспомнить ту роковую дату. Боль накатила новой волной, заставив сжать руль до побеления костяшек. Недолго думая, она достала гвоздодёр и сорвала замок с входной двери. Внутри всё осталось таким же, как в тот день, когда она ушла — мебель укрыта прозрачными пакетами, пыль толстым слоем покрывает поверхности. Девушка медленно вошла в дом, и каждая деталь кричала о прошлом. Запах — тот самый, который она так хорошо помнила: смесь свежести и древесного аромата, который всегда присутствовал в этом доме. Шаги эхом отражались от стен, словно призраки их общих воспоминаний. Она прошла в гостиную, где они так часто сидели вместе. Здесь всё было упаковано в пакеты, словно время остановилось. Варя провела рукой по прозрачной плёнке, вспоминая, как они смеялись, разговаривали, мечтали о будущем. Кухня встретила её тишиной. Та самая плита, на которой она готовила ему завтраки. Тот самый стол, за которым они делились секретами. Всё это теперь казалось таким далёким, почти нереальным. Триггеры накатывали один за другим: • Запах кофе, который он так любил • Место у окна, где он обычно работал • Их общая фотография на полке, заботливо укрытая пакетом Варя поняла, что совершила ошибку, приехав сюда. Эти стены хранили слишком много боли, слишком много воспоминаний, которые она пыталась забыть. Она жила теперь в маленькой квартире в панельной девятиэтажке, где ничто не напоминало о прошлом. Слёзы навернулись на глаза, и она резко развернулась к выходу. Нужно было уходить, пока воспоминания не поглотили её целиком. Варя выбежала из дома, громко хлопнув дверью, и бросилась к машине. Заведя двигатель, она дала по газам, оставляя позади особняк, который когда-то был их домом, а теперь стал местом, где оживали самые болезненные воспоминания. *** Дима медленно подъезжал к знакомому особняку. Сердце сжалось, когда он увидел заброшенное здание. Высокие окна были зашторены, вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев. Он припарковал машину и вышел. Особняк выглядел неухоженным, заброшенным. Сорняки пробивались сквозь трещины в асфальте, входная дверь была слегка приоткрыта. Дима осторожно вошёл внутрь. Пыль покрывала всё вокруг, мебель была укрыта старыми простынями. Он шёл по комнатам, вспоминая, как они с Варей обустраивали этот дом, как мечтали о будущем. В гостиной он остановился. Здесь они часто сидели вечерами, разговаривали, смеялись. Теперь же царила только тишина и пустота. «Я понимаю, Варя», — прошептал он, глядя на укрытую мебель. — «Ты не могла остаться здесь. Слишком больно». Он прошёл на кухню, где когда-то они вместе готовили завтраки. Пыль лежала на столешницах, паутина затянула углы. Дима провёл рукой по столу, вспоминая её улыбку, её смех. В спальне он замер у окна. Отсюда открывался тот самый вид, который они так любили. Но сейчас комната казалась пустой и холодной. Дима понимал, что особняк стал для Вари символом боли и утраты. Она не могла жить в этих стенах, пропитанных воспоминаниями о человеке, которого, как она думала, потеряла навсегда. Он вышел из дома, закрыв за собой дверь. Теперь он знал, что должен действовать быстро. Варя не вернётся сюда, и ему нужно найти другой способ встретиться с ней, рассказать правду и вернуть её доверие. *** Внезапный рёв моторов вырвал Диму из его размышлений. Он обернулся и увидел, как несколько машин пронеслись мимо особняка, явно направляясь в сторону города. Из открытого окна до него донеслись обрывки разговора: — …эта сучка «Призрак» слишком много о себе возомнила! — Надо преподать ей урок… — В следующий раз она не будет так легко побеждать… Дима мгновенно понял — эти гонщики задумали что-то недоброе. Его сердце сжалось от тревоги за Варю. Он знал её характер — она не отступит, не покажет слабость. Но сейчас это могло стоить ей жизни. Не раздумывая ни секунды, он завёл машину. Его пальцы дрожали, когда он включал передачу. В голове билась только одна мысль — нужно успеть, нужно защитить её. Выезжая на дорогу, он увидел, как последние машины скрываются за поворотом. Дима вдавил педаль газа в пол. Его Supra рванулась вперёд, оставляя за собой шлейф дыма. «Только бы успеть», — думал он, лавируя между машинами. — «Только бы не опоздать». Он гнал по улицам города, следуя за эхом моторов. В его голове уже складывался план — как остановить этих гонщиков, как защитить Варю. Но главное — как наконец-то раскрыть ей правду о себе. Дима знал одно — он не может допустить, чтобы с ней что-то случилось. Не теперь, когда он так близко к тому, чтобы всё исправить. *** Варя вышла из машины, стянула шлем и полной грудью вдохнула прохладный воздух. Вечерний город казался спокойным и безопасным, ничто не предвещало беды. Она наслаждалась минутами тишины, которые так редко выпадали в её жизни, полной скорости и риска. Но спокойствие длилось недолго. Внезапно сильные руки схватили её сзади, прижав лицом к шершавому стволу дерева. Знакомый голос прошипел на ухо: — Ну привет, «Призрак». Давно не виделись. Варя мгновенно узнала этот голос. Корноухий. Бывший король нелегальных гонок, потерявший свой трон после её появления. Она почувствовала, как внутри закипает ярость, но сохранила хладнокровие. — Что, не можешь смириться с тем, что твоё время ушло? — процедила она, пытаясь вырваться. — О, поверь, я могу многое, — усмехнулся он. — Особенно когда дело касается таких дерзких девчонок, как ты. Его хватка усилилась, и Варя поняла — дело серьёзное. Корноухий никогда не был просто гонщиком. Он был опасен, жесток и непредсказуем. И сейчас, похоже, решил преподать ей урок, о котором говорили те гонщики сегодня. — Отпусти меня, — голос её звучал твёрдо, несмотря на ситуацию. — Или ты боишься честной гонки? — О нет, детка, — прошептал он. — Сегодня будет всё честнее некуда. Только вот правила устанавливаю я. В этот момент Варя поняла — она в серьёзной опасности. И на этот раз дело не ограничится просто гонкой. Корноухий задумал что-то гораздо более опасное. Варя почувствовала, как руки Корноухого скользят по её комбинезону, и внутри всё похолодело. Она была готова к борьбе, к боли, ко всему… Но в этот момент услышала голос, от которого земля ушла из-под ног. — Руки прочь от неё, — холодный, твёрдый голос, который она узнала бы из тысячи. Дима. Он появился словно из ниоткуда. Выскочил из машины, в его руке поблескивал ствол пистолета. Корноухий замер, его хватка ослабла. Варя резко развернулась, не веря своим глазам. — Дима? — прошептала она, не узнавая свой голос. Корноухий медленно поднял руки: — Эй, спокойно, парень. Мы просто разговаривали. — Отойди от неё, — голос Димы не допускал возражений. — И забудь дорогу к ней. Варя всё ещё не могла поверить. Её Дима, живой, стоит перед ней, защищает её. Но как? Почему он молчал всё это время? Корноухий, поняв, что дело плохо, медленно отступил: — Это ещё не конец, «Призрак». — Убирайся, — бросил Дима. — И забудь сюда дорогу. Когда Корноухий скрылся за поворотом, Варя наконец смогла пошевелиться. Она смотрела на Диму, не в силах вымолвить ни слова. Столько вопросов крутилось в голове, но язык словно прилип к нёбу. Дима опустил пистолет и шагнул к ней: — Ты в порядке? Их глаза встретились, и время словно остановилось. Варя чувствовала, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Всё, во что она верила, всё, что пережила — рушилось и строилось заново в эти мгновения. — Как… как ты… — только и смогла произнести она, не отрывая взгляда от его лица. *** Варя покачнулась, и мир вокруг начал кружиться. Последнее, что она запомнила — обеспокоенное лицо Димы. А потом тьма поглотила её. Дима успел подхватить её, прежде чем она упала. Он осторожно усадил её на траву, придерживая голову. Её дыхание было прерывистым, а тело обмякло в его руках. Когда Варя начала приходить в себя, перед глазами всё плыло. В полубреду ей показалось, что над ней склонился Корноухий. Паника охватила её, но в следующий миг иллюзия рассеялась. — Дима… — прошептала она, открывая глаза. Он был здесь. Настоящий. Живой. Его руки крепко держали её, а в глазах читалась такая нежность и тревога, что сердце готово было разорваться от счастья и боли одновременно. Постепенно к Варе возвращались силы, а вместе с ними — эмоции, которые она так долго сдерживала. Всхлипывая, она начала бить его по груди и плечам, выплёскивая всё, что накопилось за эти месяцы: — Как ты мог? Как ты мог так со мной поступить? Почему не сказал? Почему? Дима не пытался её остановить. Он просто держал её, позволяя выпустить всю боль, все слёзы. И сам не мог сдержать эмоций — по его щекам текли слёзы, но на губах играла глупая, счастливая улыбка. — Прости меня, прости… — шептал он, прижимая её к себе крепче. — Я должен был защитить тебя. Должен был… Их слёзы смешивались, их сердца бились в унисон. Столько времени потеряно, столько боли пережито — но сейчас они были вместе, и это было главное. Варя постепенно затихала в его объятиях, чувствуя, как возвращается к жизни. Она наконец-то могла дышать полной грудью, зная, что её Дима жив, что он рядом, что всё это время он любил её так же сильно, как и она его. Дима осторожно усадил Варю на капот своей машины, его руки слегка дрожали от переполнявших эмоций. Он смотрел в её заплаканные глаза, в которых читалось столько боли и счастья одновременно. Не говоря ни слова, он наклонился к ней. Их губы встретились в жадном, почти отчаянном поцелуе. Это был не просто поцелуй — это было признание, мольба о прощении, обещание, что больше никогда он не оставит её одну. Варя ответила на поцелуй со всей страстью, которая копилась в ней все эти месяцы. Её руки вцепились в его плечи, словно боясь, что он снова исчезнет. Она чувствовала, как бьётся его сердце — так же быстро, как и её собственное. Поцелуй был грубым, почти болезненным — отражением той боли, которую они оба пережили. Но в нём была и нежность, и любовь, и обещание новой жизни. Дима прижал Варю к себе крепче, словно хотел стать с ней единым целым. Их губы наконец разомкнулись, но они продолжали держаться друг за друга, тяжело дыша. Варя уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах, который так долго преследовал её в снах. — Я люблю тебя, — прошептал Дима, касаясь губами её волос. — Прости меня. — Я тоже люблю тебя, — ответила Варя, и её голос дрожал от счастья. — Никогда больше так не делай. В этот момент весь мир перестал существовать для них. Были только они — два человека, нашедших друг друга после долгой разлуки. *** Несколько часов они провели в небольшой квартире Вари. Серые стены, минималистичная мебель — ничего лишнего. Но сейчас это место казалось самым уютным на свете. Дима рассказывал всё без утайки. Каждое слово давалось ему с трудом, но он понимал — Варя должна знать правду. О сделке с мафией, о том, как пришлось скрываться, менять внешность, притворяться другим человеком. О том, как больно было видеть её страдания, но нельзя было раскрыть себя. Варя слушала, поджав губы. Временами её глаза снова наполнялись слезами, а кулаки сжимались от обиды. Она дулась на него, злилась за то, что скрывал правду, за то, что заставил страдать. Но в глубине души она была счастлива — он жив, он рядом, он любит её. Когда он закончил свой рассказ, в комнате повисла тяжёлая тишина. Варя долго смотрела в окно, собираясь с мыслями. А потом неожиданно встала, подошла к косметичке и достала ту самую яблочную помаду, которую они когда-то вместе выбирали. Нанесла её на губы, глядя в зеркало, и повернулась к Диме. В её глазах всё ещё читалась обида, но теперь там было и что-то другое — прощение, любовь, принятие. Она медленно подошла к нему и поцеловала. Этот поцелуй был другим — нежным, полным прощения и понимания. Дима почувствовал вкус яблок и понял — она простила его. — Больше никаких секретов, — прошептала она, отстраняясь. — Никогда. — Обещаю, — ответил он, прижимая её к себе. — Теперь у нас всё будет по-другому. И в этот момент они оба поверили, что так оно и будет. Как в дилогии Анны Джейн…