Часть 1

— Я хотя бы не ношу ограничители, потому что могу сам себя прибить! — А я хотя бы не встречаюсь с абьюзером, от которого уйти не могу, потому что я — слабохарактерная дурочка! Девушка шумно вдохнула воздух, стараясь сдержать порыв ответить еще более грубо. Она сжала кулаки, смотря в глаза брата. Он выглядел разъяренным, да так, словно прямо сейчас и снимет эти ограничители с рук, запрещающие ему использовать магию сверх установленной нормы. — Пошёл ты! — поставила точку в разговоре Агата, разворачиваясь на каблуках и быстрым шагом выходя из комнаты. Хотя, скорее выбегая. Как же ей надоело общаться с этим Никитой! Хорошего человека так точно не назовут, но родители решили поиздеваться и испортить им жизнь. В комнате осталось трое. Девушка и два парня. Один из них — тот самый Никита, сражающийся с желанием что-нибудь разбить в комнате или шумно стукнуть дверью о стену, чтобы штукатурка посыпалась с потолка. А второй всё время стоял в стороне и молчал, не влезая в перепалку. Не то что бы он не хотел попасть под горячую руку, скорее это можно назвать «привык». Никита и Агата ссорились постоянно, с последствиями разной степени паршивости. Наверное, самый грандиозный их скандал закончился тем, что они чуть не затопили загородное поместье их семьи. А, или тем, что Агата чуть глаза Никите не выколупала… Сложно было выбрать фаворита. Но, привыкание это всё вызывало невероятное. — И где я не прав?! — громко и импульсивно спросил Ник, смотря на Славу. Второй отвечать не стал, только оттолкнулся от тумбочки, на которой он практически сидел и направился к выходу, — Почему ты вечно бегаешь за ней?! — Я ей жизнью обязан, она меня в утробе не съела, — отшутился Слава, слабо улыбаясь уголками губ. Он никогда не выбирал правого в семейных спорах, но все знали, кого он поддержит. Никита проводил его к выходу прожигающим взглядом и обратил внимание на ту, которая вообще не знала, что здесь забыла. Рорика, самая младшая из его братьев и сестер, явно пыталась слиться со стеной. — Ну ты-то хоть скажи, я что, не прав?! — переключил свое внимание Ник на младшую сестру. — Я скажу, что на Новый Год загадаю в следующей жизни никогда не встретить всех вас, — максимально уставши произнесла Рори. Или хотя бы не знать Никиту и Агату. Этих двоих в одном помещении оставлять вообще не надо было, как и пересекать их занятия. Зачем третьему и пятому курсу поставили общий полигон — было загадкой. Отец ведь контролировал расписание и знал, на каких курсах учатся его дети. — Этот Никита! Как же он мне надоел, ну что он о себе возомнил?! Старшенький, его папа больше всех любит и все простит, конечно! Значит, ему можно и обращаться со мной, словно я первокурсница, и девчонок моих в землю втаптывать! Видите ли, форма не та. Всем была та, а Нику не понравилось. Какой же он урод моральный. Ненавижу его! — Агата шла не останавливаясь по знакомым коридорам, сзади неё Слава петлял не менее уверенно. Сейчас они были на пути к выходу из жилого корпуса, но судя по тому, что сейчас был большой перерыв, несколько студентов точно услышали эту тираду, сидя в своих комнатах, — Сейчас еще один полигон с ними! С этими пятикурсниками мерзкими! Ну, не такие уж и мерзкие эти пятикурсники. Ник, конечно, на любителя, но все остальные были для Славы если не друзьями, то хорошими знакомыми. Например, Уильям. Несмотря на то, что его отец так себе персонаж, Уилл был очень веселым и компанейским парнем. Он, кстати, тоже успел подзадолбать Агату, но в сравнении с Ником, это было ничто. — Хоть ты сходи на этот второй полигон несчастный! — о, к слову, да. Второй полигон этим же составом значился ровно после большого перерыва, а значит, через полчаса. — Не, Агат, ты же знаешь, — первый раз подал голос Слава, — Я не люблю эти ваши полигоны. Вы же там друг друга в щепки размазываете, это, ну… не для меня. Агата ничего не ответила. Они спорили по этому поводу уже тысячу раз, но каждый раз Слава настаивал на своем: он не будет применять силу против людей. Против кого он тогда собирался её применять оставалось вопросом, на который Слава весело улыбался и разводил руками. И даже с этим он был не самым раздражающим членом ее семейства, как уже можно было понять. Слава открыл дверь в учебный корпус, пропуская Агату вперед. В такое время, в большой перерыв, это был самый пустынный корпус. Разве что те, кто хотел что-то пересдать, бегал по этажам в поисках нужных преподавателей. — А мы куда бежим-то? — уточнил Слава, обходя скамейку, стоящую в коридоре. — Мерзко, противно и подло доносить на родного брата. Ясно. Значит третий этаж, кабинет ректора. В принципе, терпимая и даже обыденная ситуация для Агаты. Слава перестал жаловаться лет в тринадцать, потому что понял простую истину: Никита любимчик. Агата никак не могла с этим смириться и даже попытки Славы донести были проигнорированы. Жить в их семье, как можно понять, было непросто. — Извините, — пробубнила Мендес, сталкиваясь в дверях ректорского кабинета с преподавателем по практическим занятиям. Этого она тоже видеть не хотела, за прошедшие полтора часа Сергей Лодж успел ей не просто надоесть, он её зае… ладно. — Извиняю. Не опаздывайте на мою практику, — хоть и отчеканено, но совершенно без злобы ответил Лодж, отодвигая студентку в сторону, чтобы пройти, — Вячеслав, ваше лицо я хочу хоть раз за семестр там увидеть. И раз я уже знаю, что обе ноги у вас при себе, вас тоже ожидаю. Лодж быстро скрылся за углом. Агата покосилась на брата, которому только что прилетело непрямое предупреждение о прогуле. — Мне пофиг, — честно и откровенно ответил Слава, пожимая плечами и открывая дверь секретарской ректора, чтобы пропустить туда Агату. — Здравствуйте, вы записы…? А. Проходите, — секретарь подняла голову лишь на секунду, теряя всякий интерес к ребятам. На этих четверых у неё была стойкая и неизлечимая аллергия. Особенно на самого старшего, которому, к сожалению, еще три года учиться в этом чудесном учебном заведении. Кабинет ректора представлял из себя небольшое, особенно по меркам Академии, помещение, в котором умещались длинные ряды полок и стол из тёмного дерева. Перед столом небольшой диван из натуральной кожи, которым ректор очень дорожил: на обслуживание этого дивана отваливалась неплохая сумма денег. Окна закрыты шторами практически всегда, солнечный свет в этот кабинет не попадал. Единственное освещение — несколько ламп по периметру с естественным огнем внутри. Возможно, для кого-то этот кабинет казался зловещим, но не для людей, носивших фамилию «Мендес». — Папа, он опять! — Агата разве что дверь с ноги не открыла. Андрей Алексеевич Мендес, ректор сиего учебного заведения, отвел глаза от книжной полки, на которой до этого что-то увлеченно искал. Опять его дети выглядят не как приличные студенты. Агата снова в этих черных зауженных джинсах, из которых кости торчат. Слишком короткий топ, совершенно не соответствующий нормам учебного заведения, небрежно заплетенные волосы. Слава не лучше, снова надел футболку с короткими рукавами и открыл всё безобразие на руках и шее. Андрей всё ещё никак не мог смириться с тем, что у его младшего сына все тело забито татуировками практически полностью. — Кто он? — тяжело вздохнув спросил Мендес-старший. Ответ на свой вопрос он и так знал. — Ник! Он опять себя ведет как последняя козлина! Как же Андрею было всё равно. В последнее время Академия видела одни лишь проблемы, форс-мажоров было больше, чем обыденных, запланированных дней. А то, что его дети не в состоянии ужиться друг с другом, для него открытием не было совершенно. — Что он сказал? — ректор опустился в своё кресло, кидая быстрый взгляд на Славу. Ага, по нему сразу видно, что претензии есть здесь только у Агаты. Всё же проще будет. — Он… он… В общем, оскорблял меня и моих подруг! Вел себя отвратительно, словно ему всё позволено! — Так. Это на полигоне, да? — Андрей приподнял бровь, ожидая ответа. Агата кивнула, — Тогда смотри. Он там был как представитель пятого курса. Старше твоего курса на два, попрошу заметить. В этом году он защитил, кажется, девятый уровень по силе. У тебя шестой. У подружек твоих, кажется, тоже около того, может даже поменьше. Агата, он делал тебе замечания по делу. Да, он может быть грубым, но кому, как не тебе это знать? Слава вообще не удивился. Чего и следовало, собственно, ожидать. Отец никогда не вставал против Никиты, возвышая его раз за разом и повторяя, какой же он ценный специалист, сильный маг. От этого он не переставал их всех любить, но Ника он точно любил сильнее. — Пап, он сказал, что мои подруги в отвратительной форме! — всплеснула руками Агата, не теряя надежды предоставить отцу доводы. — Ник понимает, о чем говорит, Агата, — вздохнул Мендес, — Он лучший в Академии. Да, он мог не так выразиться. Я поговорю с ним по этому поводу, но ты должна быть поспокойнее. Он ведь твой старший брат и хочет тебе самого лучшего, в том числе лучших оценок. Агата шумно выдохнула через рот, разочарованно смотря на отца. А затем вылетела из кабинета, не забывая шумно хлопнуть дверью. Слава тоже кинул взгляд на отца, хотя он даже и сказать-то ничего не хотел. — Мама приедет вечером, — как ни в чем ни бывало сказал ректор. — О, здорово, — спокойно улыбнулся Слава, — Я пойду. — Да, давай. Хорошего дня тебе, — уголками губ улыбнулся Андрей Алексеевич, снова возвращаясь к книжной полке, на которой изначально что-то искал. Всё ещё главной загадкой в его жизни было то, как у него смогли родиться такие разные двойняшки: сумасшедшая Агата, которой только дай волю покричать и спокойный Слава. Раньше он думал, что это переходный возраст. Но, когда Агате стукнуло двадцать лет понял: это переход в никуда. Придётся смириться и жить так всю жизнь.

***

— Левее! Лодж, ты тупой, лево в другой стороне! Да пошел ты… Залп воды пронесся прямо над ухом Уильяма. Парень успел пригнуться и лишь поэтому не получил следующим залпом в лицо. Сокомандник выставил щит, который тут же пошел рябью из-за следующего удара, теперь уже огненного. — Мендес, ограничители! Никита без вопросов сорвал с себя сначала один, а затем и второй браслет. Они тут же засветились красным цветом и провалились в очередной огненный шар, отправленный командой противников. — Вальдес, плохо! Одно и то же уже который день! Скучно. Влад прокрутился вперед, выпуская огонь из оголенных за секунды ног. Уильям отразил воздушным щитом, подрезая стоящего рядом Пашу и опрокидывая его на землю. — Лануа, еще одно падение и ты вылетишь отсюда! — Твой отец — просто душка, — прошипел Ник, зажимая обожжённую руку. Уильям не ответил, занимаясь сплетением сложной воздушной схемы. Их поединок длился около двадцати минут и все были уже выжаты как лимон. Ник держался за счет снятых ограничителей, Влад только потому что весь предыдущий поединок сражался Паша. — Мальчики, вы так на турнире проиграете первыми! — подгонял их Сергей Лодж, преподаватель практических занятий. — Ник, щит! — закричал Уильям за секунду до неизбежного. — Пятый? — успел уточнить Никита, складывая пальцы в нужную комбинацию. — Да хер его знает! Всплеск энергии и ребят накрывает ударной волной. Перед Ником и Уильямом успевает свернуть щит девятого уровня, а вот Влад и Паша защититься не успевают. Обоих парней откидывает ударной волной, Вальдес ударяется о защитное поле полигона. Поединок закончен победой Уильяма Лоджа и Никиты Мендеса. — Вы ослабели совсем! — Лодж-старший начал выговаривать парням практически сразу же, стоило только Паше Лануа прийти в себя. Влад прижимал пакет со льдом к голове, Уильям дышал так, словно пробежал кросс. А Ник пытался застегнуть ограничители, после снятия которых на руках остались глубокие, болезненные раны. С одной стороны, он, конечно, привык к этому. А с другой стороны кто бы знал, как их больно назад надевать! Сергей Лодж, видя его потуги и то, что Никита не полностью погружен в разговор, легким движением прижал ограничители к его рукам и застегнул. Ник одернул руки и прижал их к себе, стараясь не заскулить от жгучей боли. — Договорим, сходишь к Гросс, полечит тебя. — Угу… — еле выдавил Мендес, стараясь продышаться от боли в руках и груди, там, где находился магический резерв. — Так вот, — Лодж вернулся ко всем остальным, — Отвратительно. Вы на турнире проиграете начальной школе. У вас сестры младшие лучше сражаются, чем вы! К тебе особенно относится. Мужчина ткнул пальцем в своего старшего сына, Уильяма. Тот даже реакцию никакую не выдал, настолько ему было тяжело даже сидеть. Это отец может еще правду сказал, ведь его младшая сестричка могла утереть нос даже семикурснику. Правда, в теоретических дисциплинах она как была нулем, так и осталась. — Вальдес, Лануа. Отвратительная стратегия. Я вас вдвоем ставлю чтобы вы по одному сражались? Вы — команда! Команда, я говорю, а не сменщики! Берите пример с Уильяма и Ника, парни работали слажено, разговаривали. Вы — плохо. Очень плохо. Еще одно такое сражение и откатитесь к своим однокурсникам, на четвертый курс, а не будете познавать прелести физической нагрузки с пятым курсом! В следующий раз жду большей отдачи и работы мозгов. Влад, если честно, уже хотел заниматься с первым курсом, даже не с четвертым. Голова кружилась, его тошнило, в общем, все последствия удара головой о стену были налицо. — И, наконец, Ник. Моя излюбленная тема: твои ограничители. Прекрати срывать их каждый раз, когда чуть-чуть устаешь. В тебе еще много силы и с ними, сначала используй её, потом уже срывай ограничители. Сам прекрасно знаешь, что если продолжишь их так срывать, однажды они тебя не защитят. Никита Мендес и его ограничители были отдельной проблемой в жизни всех преподавателей. Ему нельзя было перегружаться, нельзя было их снимать без необходимости и так же сложно было их надевать. «якори» ограничителей входили глубоко в кожу, принося болезненные ощущения раз за разом. Поэтому, после каждого полигона, на котором Нику приходилось снимать ограничители, он оказывался в одном и том же месте. В комнате Эмилии Гросс. Они были друзьями с раннего детства, знали друг о друге абсолютно всё и праздновали вместе все праздники, начиная с… да с рождения Эмилии. Возможно, у неё развилась такая способность к целительству в том числе из-за него: смотреть на эти раны для девушки было просто невыносимо. И, казалось бы, вот они — идеальные партнеры на жизнь. Но, нет. Они уже пробовали встречаться и это не увенчалось ничем хорошим. Ник и Эми категорически друг другу не подходили. — Ну и как ты умудрился? — несмотря на гордое звание бывших, Гросс никогда не отказывала ему в лечении. Вот и сейчас они сидели на её кровати в девчачьей комнате номер 3-203. Эта комната была отлично знакома Никите, ведь в ней также жила и его любимая сестричка, с которой он в хлам разругался сегодня утром. Третья соседка была ничем не примечательной особой, Ник знал лишь то, что её зовут Мария и она сохнет по Славе. Её выбор, конечно, но истина была проста: им вместе ничего не светило, Слава в принципе не рассматривал таких девушек, как Мария. — Как обычно, — с ухмылкой ответил Никита, — Уилл крикнул снять ограничители, я и снял. А потом Лодж, который препод, мне взял их и застегнул со всей дури. — У-у-у… а он помягче не думал? — на автомате протянула Эмилия, проводя руками, издающими легкое зеленое свечение, поверх ограничителей Никиты. Они затрудняли процесс, но снять их ещё раз было просто невозможно. — Нет, ты же знаешь этого тирана, — Мендес поморщился от легкой колющей боли, — Мне иногда кажется, что он вообще не думает. Дверь комнаты открылась. Без стука, а значит, это была одна из хозяек. Агата зашла в комнату как ни в чем ни бывало, только бросила в их сторону: — А когда я уже перестану видеть тебя? Хотя бы у себя в комнате можно расслабиться? Ну и в кого она такая противная? Ник вздохнул, отводя взгляд от сестры. Отвечать бесполезно. На серьезный выпад она начнет возмущаться, на шутку — возмущаться ещё сильнее. Единственным правильным вариантом было смолчать. Агата легла на кровать, начиная что-то гневно писать в своем мобильнике. Ага. Скорее всего, опять ссорится со своим ненаглядным. Кстати, в этом они с Ником были очень даже похожи: оба выбирали себе пассий с фамилией Гросс. Правда, если Ник и Эми признали, что они друг другу не подходят, Агата и Марк, так звали младшего брата Эмилии и по совместительству парня Агаты, этого понять никак не могли. Бесконечно ссорились, мирились, расставались и вот так по кругу. И, кажется, сейчас они на пороге очередного расставания. Тут уж Ник не сдержался, да и лечение подходило к концу, можно было в любой момент сбежать. — Что, Марк снова тебя совершенно не понимает? — улыбнулся он во весь рот. — Пошёл ты, — прошипела Агата, выкидывая телефон в стенку. Он неплохо приложился, но выжил, даже экран не повредился. — У-у-у… Опять расстались? Мендес резко вскочила с кровати и, резким движением забрав телефон, вылетела из комнаты. Глаза жгло, плакать хотелось невероятно, а такого позволить себе в присутствии Никиты она точно не могла. От него никогда не дождешься ничего, кроме издевок. — За что ты так с ней? — проводив Агату сочувствующим взглядом спросила Эмилия, отпуская руку Ника. — Как? — Никита тоже провожал Агату взглядом и только сейчас повернулся на Эми, — Она нормально слушать не хочет. Однажды она загнется с твоим братом, она уже эмоционально нестабильная. Да будет она что ли это слушать? — Марк не плохой человек, — обиженно пробубнила Эмилия. — Да я же не говорю, что плохой! — всплеснул уже вылеченными руками Мендес, — Они просто не друг для друга. Оба слишком истеричные, импульсивные. Этой вообще слово не скажи, она уже обижается и психует. С ней только Слава умеет разговаривать, и то, потому что он самый спокойный человек на этом свете. Они друг другу вообще не подходят. Ник встал с кровати и направился к выходу. — Как мы, — безэмоционально подытожила Эми, смотря в пол. — Да. Как мы, — Мендес открыл дверь, — Спасибо за лечение. Никита скрылся за дверью, а Эмилия осталась наедине с собой. Да, они действительно разные люди, возможно, даже более разные, чем Марк с Агатой. Но, у этих все точно будет хорошо. Они перерастут, переживут все ссоры и скандалы, будут вместе. А Ник… даже не захотел бороться за их счастье. Выбрал расстаться и не париться. Гросс легла на кровать и погрузилась в мысли. Перед ней был лишь потолок, а внутри уже привычное чувство обиды и вопрос. А любит ли он всё ещё?