Песнь костра рябин

      Находясь на кухне, Дарья помогала мигунам с готовкой — резала капусту, подготавливала мясо в специальном маринаде, вспоминая рецепт своей бабушки. Дровосек наблюдал со стороны. Поначалу он тоже хотел помочь, принять активное участие в готовке, но довольно быстро он прекратил попытки, видя, насколько сильно девушка увлеклась. Поэтому он просто стоял неподалеку и следил за тем, чтобы огонь из печи не разгорелся слишком сильно, ну и чтобы мигуны, если что, не покалечились.       Тут он услышал тихое пение. Это Дарья. Она пела… Про себя, под нос. И уж точно на совсем незнакомом ему языке с явным польским акцентом:

Третье сентября, день прощания.

День, когда горят костры рябин.

Как костры, горят обещания…

В день когда я совсем один…

      Сама песня была спета слегка трагическим голосом. В печальной тональности… И почему-то действительно навевала меланхоличное, но светлое настроение. Дровосек подошел чуть ближе, сел на стул и прислушался:

Я календарь переверну, и снова третье сентября.

На фото я твое взгляну, и снова третье сентября…

Ну почему, ну почему расстаться все же нам пришлось?

Ведь было все у нас всерьез второго сентября…

      — Красивая песня. — сказал Дровосек, и Дарья обернулась. — Это… Это твоя любимая песня? И она… Она как-то связана с осенью?       — Да. — ответила девушка, отложив нож. — Вообще она не из моей страны. Она… Она из России.       — Рос… Россия… — мужчина будто пробовал на вкус это слово. — Это другая страна? Как Польшия?       — Польша. — машинально поправила та. — И да. Россия — это другая страна. Самая большая в мире. Я была там несколько раз, покоряя горные массивы. Кавказские горы, Уральские горы, Камчатский полуостров… И бывало так, что я оставалась там осенью. В России есть один забавный, неофициальный, но объединяющий народ праздник. Они его называют… — тут Дарья нахмурилась, пытаясь вспомнить. — Шу… Шуфи… Шуфтин день, кажется. И отмечается третьего сентября.       — А почему его празднуют?       — Как раз из-за этой песни. Просто так. Просто из-за песни, которая каким-то образом стала для русских народным достоянием и негласно превратила третье сентября в шутливый, но веселый праздник. День «переворачивания календаря» и «горения костров рябин».       Дровосек даже слегка засмеялся. Да, люди за пределами Непроходимых Гор действительно были удивительными. Устроить в самой большой стране всеобщий праздник просто из-за одной песни… В этом было что-то особенное. Не только забавное, но и даже какое-то… Душевное, что ли? Когда лишь один мотив может объединить большое количество людей… Видимо, песня и правда пробуждает в душе теплые чувства.       — Научишь меня этой песне? — сказал он, подойдя к Дарье ближе и кладя ей руку на плечо. — И… Мне нравится, как ты поешь. Очень мелодично и чувственно…