Часть 14. Черное озеро.

Тишину библиотеки, нарушаемую лишь шелестом страниц да скрипом перьев, внезапно разрезал вопрос Эвана. Он отложил в сторону толстенный фолиант по защите от тёмных искусств и повернулся к Виктории, которая с упоением выводила заклинание на пергаменте. — Скажи, Виктория, а ты никогда не думала попробовать себя в квиддиче? — спросил он, его голос прозвучал немного громче, чем требовала обстановка святилища знаний. Девушка вздрогнула, сбившись с мысли, и подняла на него удивлённый взгляд своих ясных глаз. — Нет, — ответила она твёрдо, откладывая перо. — И не думала. Меня этот вид спорта не интересует ровным счётом никак. Гонять на метле за какими-то шариками? Уж лучше я потрачу это время на изучение новых рун. Эван не сдавался. Он придвинулся поближе, его лицо озарилось азартным блеском. — Понимаешь, завтра как раз будут отборы в команду. И место ловца свободно! Это же ключевая позиция. Может, просто придёшь посмотреть? Зрелище, уверяю тебя, захватывающее. Виктория лишь покачала головой, с лёгкой улыбкой возвращаясь к своим заклинаниям.  — Зачем мне это? Я уже сказала — не моё. Тон Эвана вдруг сменился с азартного на почти умоляющий, в его глазах мелькнула тень неуверенности, которую он тщательно пытался скрыть. — Просто... я буду участвовать в отборе. В прошлом году я был охотником, и в этом, надеюсь, останусь... Но наш… Мальсибер, тот ещё тип. Грозился устроить тотальный пересмотр и всех поменять. Вряд ли, конечно, но чёрт... — он с силой провёл рукой по волосам. — Было бы здорово, если бы ты пришла меня поддержать. Хотя бы морально. Тогда Виктория, неожиданно для себя самой проявив интерес, задала вопрос, который показался ей уместным: — А кому в прошлом году в итоге достался кубок? Я слышала от первокурсников сегодня, про этот ваш квиддич. Они до смешного были слишком уж воодушевлены.  Эван поморщился, будто от горького лекарства. — Когтеврану, — выдохнул он с оттенком досады. — Но это была не победа, а чистая формальность. Просто им его подарили, как утешительный приз. Он огляделся по привычке, проверяя, не подслушивает ли кто, и понизил голос до шёпота. — В конце года случился один... инцидент. Масштабный. Точных деталей никто не знает, профессора всё замяли. Но известно, что из-за выходок нашего Северуса Снейпа факультет Слизерин сняли с финальной игры с позором. Хотя тот и не является частью команды. А Гриффиндор... — он усмехнулся, — свои же герои подвели Гриффиндор — Сириус Блэк и тот самый Джеймс Поттер. Их тоже дисквалифицировали. Вот так оба фаворита и вылетели с турнира, оставив поле боя расторопным когтевранцам. Эван откинулся на спинку стула, и его взгляд внезапно загорелся тем самым знакомым огнём спортивной злости и амбиций. — Но в этом году, — произнёс он твёрдо, упираясь кулаками в стол, — в этом году всё будет иначе. Мы вернём себе то, что по праву должно быть нашим. Слизерин завоюет этот кубок. Я обещаю. На это Виктория лишь выразительно закатила глаза. Судьба кубка волновала её чуть более чем никак, и предыдущий вопрос она задала исключительно из вежливости, чтобы поддержать затухающий разговор. — Ладно, а кто вообще сейчас в команде состоит? — спросила она, уже собирая книги в сумку. Эван, обрадованный её хоть каким-то интересом, тут же оживился. — Капитан у нас Мальсибер, он же вратарь. Я — охотник. Загонщики — Гойл и Крэбб. — Он произнёс это с лёгкой гримасой, явно давая понять, что с их подбором не всё идеально. — Ищем ещё двух охотников и, самое главное, ловца. Место-то ключевое... — Ясно, — коротко и без особых эмоций отрезала Виктория, резко захлопнув толстый том «Тысяча магических трав и грибов». Она встала, отчего её стул громко скрипнул по каменному полу. Оба моментально замолчали и украдкой взглянули вглубь зала, где за своим высоким стулом, словно горгона на страже, сидела миссис Пинс — библиотекарь. Её стальное лицо и острый взгляд, способный остановить любое нарушение тишины на месте, заставляли студентов чувствовать себя первокурсниками на уроке Трансфигурации у Макгонагалл.  Быстро накинув мантию, Виктория направилась к выходу. — Я пошла. — Подожди! — прошептал ей вслед Эван, судорожно пытаясь упаковать свои разбросанные свитки. — Я минут через пятнадцать закончу. Можем выйти вместе? Но Виктория даже не обернулась, лишь бросила через плечо: — Мне незачем тебя ждать. Дверь библиотеки тихо закрылась за ней, оставив Эвана наедине с его книгами и мыслями о завтрашнем отборе.  Покинув прохладные каменные стены замка, Виктория направилась к Чёрному озеру. Здесь, у своего любимого одинокого вяза на отшибе, она часто встречала своего брата. Но сегодня берег был пустынен. Вздохнув, она всё же опустилась на прохладную траву под деревом, прислонившись спиной к шершавой коре. Доставая книгу, она машинально листала страницы учебника по зельеварению. Она подняла взгляд к озеру. Вспомнила, что в озере живут русалки и тритоны. Запрета плавать в озере нет.  Мысль созрела внезапно и настойчиво. Кто вообще видел этих русалок? Все только говорили. А что, если это просто сказки для первокурсников? И почему бы не проверить? Оглядевшись и убедившись, что поблизости ни души, она решилась. Ловким движением руки она скинула с себя мантию, затем платье и туфли, оставшись в одном лишь нижнем белье. Воздух показался ей прохладным по сравнению с прохладой воды. «Аэро Пузы́рус», — чётко прошептала она, направляя кончик волшебной палочки на свою голову. Прозрачная, переливающаяся сфера обвила её голову, наполнившись воздухом и даря лёгкое ощущение прохлады. Не давая себе времени передумать, Виктория сделала шаг вперёд, затем ещё один. Вода у берега была тёплой от солнца, но с каждым шагом становилась всё холоднее. Сделав последний вдох открытым воздухом, она нырнула. Мир перевернулся и поглотил её в зелёновато-мутные объятия. Солнечные лучи, преломляясь в толще воды, рисовали на дне танцующие световые пятна. Тишина. Давящая, абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком её собственного дыхания внутри волшебного пузыря. Она проплыла над полями темной тины и причудливыми водорослями, которые тянулись к её ногам, словно щупальца. Она не увидела ни русалок, ни тритонов. Лишь стайку серебристых рыбок, которые, вспугнутые её появлением, метнулись прочь. И всё же она чувствовала — она не одна. Где-то из глубины, из темноты, за ней наблюдали. Чьи-то невидимые глаза скользили по её коже, вызывая мурашки. Это было не страшно, но… многозначительно. Озеро хранило свои секреты и не собиралось раскрывать их просто так любопытной слизеринке. Поборов мимолётный страх, Виктория сделала несколько мощных гребков, уходя глубже. Водный мир сгущался, свет с поверхности едва пробивался, окрашивая всё в таинственные сине-зелёные тона. И тут из сумрака глубины возникли они. Не прекрасные девы из сказок, а суровые воины с кожицей сероватого оттенка, спутанными тёмными волосами и глазами без единого намёка на доброжелательность. Их тела были сильными и мускулистыми, а в руках они сжимали длинные, заострённые копья из тёмного коралла или кости. Они окружили её мгновенно и бесшумно, словно появились из самой воды. Одна из русалок, чья грива была украшена мутными жемчужинами, резким движением выдвинулась вперёд. Звук, который она издала, был похож на скрежет камней под водой, но магия пузыря перевела его в членораздельную, хоть и грубую, речь: — Кто ты? Что ты делаешь в наших водах? Сердце Виктории заколотилось, но голос она постаралась сделать твёрдым: — Я студентка Хогвартса. Я не хотела нарушать ваши владения, мне просто было интересно. Русалка с жемчугами изучающе посмотрела на неё, её тёмные глаза сузились. — Людям нельзя здесь быть. Нарушаешь покой. Мы проводим тебя наверх. — Я бы хотела познакомиться с вами, — поспешно добавила Виктория, чувствуя, как её «экскурсия» подходит к концу. — Узнать о вас больше. Я не хочу вас обидеть. Русалки переглянулись. Ни одна из них не ответила. Две из них, с неожиданной силой, взяли её под руки. Их плавники мощно взметнулись, и они ринулись к поверхности, набирая скорость с ошеломляющей быстротой. Вода проносилась мимо, и вот уже над головой заблестел солнечный свет. С шумом и брызгами они вынырнули у самого берега. И замерли. Тишина, которая их встретила, была оглушительной. На берегу, словно высеченная из камня, стояла целая делегация. Высокий, с длинной серебряной бородой, директор Дамблдор с пронзительным, но непроницаемым взглядом. Рядом с ним — профессор МакГонагалл с лицом, похожим на запертый сундук. А чуть поодаль, с лицами, на которых читался весь спектр эмоций от дикого любопытства до откровенного ужаса, столпились студенты. В первых рядах застыли те самые Мародёры: Джеймс Поттер с заинтересованно приподнятой бровью, Сириус Блэк с едва заметной усмешкой, Римус Люпин с выражением глубокой озабоченности и Питер Петтигрю, прячущийся за спинами друзей. Русалки, не сказав больше ни слова, лишь толкнули Викторию по направлению к берегу. Их головы скрылись под водой, оставив на поверхности лишь расходящиеся круги. Виктория, стоя по пояс в воде в одном лишь нижнем белье, с волшебным пузырём, медленно таявшим над её головой, встретилась взглядом с директором Хогвартса. Воздух затрепетал от натянутого молчания, которое вот-вот готово было лопнуть. Мадам Помфри, с лицом, выражавшим профессиональную тревогу, появилась рядом с ней почти мгновенно. Взмах её палочки окутал Викторию сухим, согревающим теплом, а следом на её плечи легла густая шерстяная накидка. — Глупость несусветная! — прошипела она, заворачивая девушку плотнее. — В озере же ледяная вода! И бог знает что ещё! Профессор Макгонагалл, чьи губы были сжаты так туго, что казались тонкой белой нитью, шагнула вперёд. Её глаза за стёклами очков метали молнии. — Мисс Юсупова, за такое вопиющее нарушение правил безопасности… — Но правила запрещающего плавать в озере нет, — тихо, но чётко парировала Виктория, всё ещё чувствуя под ногами неустойчиую илистую почву. Её голос дрожал не от страха, а от холода и выброса адреналина. Альбус Дамблдор, до этого момента наблюдавший молча, мягко кивнул, его полулунные очки скользнули по переносице. — Виктория, к сожалению, права, Минерва. Письменного правила, запрещающего купание, действительно не существует. — В его голосе звучала лёгкая укоризна, обращённая скорее к этому упущению, чем к самой Виктории. — Видимо, до сих пор никому не приходило в голову испытать судьбу в компании гигантского кальмара и… весьма воинственных русалок. Это упущение нам придётся исправить. — Я просто хотела с ними познакомиться, — снова прозвучал голос Виктории, уже громче. Она смотрела прямо на Дамблдора, и в её глазах читалось не раскаяние, а упрямое любопытство. Директор склонил набок голову, и в его голубых глазах мелькнуло неподдельное удивление и даже искорка интереса. В этот момент на поверхности воды, вдали, показалась мощная фигура. Это был тритон, старше и внушительнее тех, что виделa Виктория. Его борода, сплетённая в сложные косы, была украшена ракушками, а взгляд был полон холодной власти. Он был явным предводителем. Не говоря ни слова студентам, Дамблдор спокойно подошёл к самой кромке воды и начал говорить с существом на низком, гортанном языке, полном щелчков и булькающих звуков. Шёл невероятный диалог между двумя властителями своих миров. В это время из толпы студентов, затаившей дыхание, донёсся ядовитый шёпот, который из-за царящей тишины был слышен прекрасно: — Прошло только две недели с начала семестра, а ей уже всё неймётся, — сказал высокий, насмешливый голос, явно принадлежавший девушке из Когтеврана. — Так нравится, когда все только о ней и говорят? Неужели она так отчаянно хочет привлечь чьё-то внимание? Виктория резко обернулась, пытаясь разглядеть обидчицу, но мадам Помфри решительно взяла её за плечи. — Довольно, дорогуша! Никаких драматических сцен. Тебе немедленно нужен глоток горячего бульона и постель. И, не терпя возражений, она вместе с подошедшей профессор Макгонагалл, чьё молчание было красноречивее крика, повела ошеломлённую и промокшую Викторию прочь от озера, в сторону замка, оставив за спиной шепотки, удивлённые взгляды и фигуру директора, ведущего переговоры с повелителем глубин. Двери больничного крыла с тихим стуком закрылись за ними, отгородив Викторию от перешёптывающихся коридоров замка. Воздух пах ландышем и какой-то горьковатой микстурой. Мадам Помфри деловито указала на ближайшую койку с идеально заправленными белыми простынями. — Ложись, немедленно, — её голос не допускал возражений, хотя и звучал устало. — Переохлаждение, нервный шок, бог знает какие микроорганизмы из той воды… Тебе нужен покой и наблюдение. — Но я прекрасно себя чувствую, — попыталась возразить Виктория, позволяя, однако, миссис Пинс снять с себя накидку и устроить под одеяло. Одеяло оказалось на удивление тёплым и тяжёлым. — Просто немного промокла. — «Просто промокла» в водах, кишащих гриндилоу и бог знает чем ещё! — фыркнула мадам Помфри и уже собралась направиться к своим стеллажам с зельями, как дверь с силой распахнулась. В проёме, запыхавшиеся и с разгорячёнными лицами, стояли Эван Розье и Артемий. Младший брат Виктории, его обычно бледное лицо теперь пылало румянцем, а глаза были округлены от тревоги. — Витя! — выдохнул он, делая шаг вперёд. Мадам Помфри развернулась к ним, как фрегат на вражеский корабль. — Вон! Немедленно! — её голос громыхал, как гром среди ясного неба. — Здесь не место для толпы! Пациентке нужен покой! — Пожалуйста, подождите, — тихо, но очень чётко сказала Виктория, приподнимаясь на локте. Она смотрела на мадам Помфри, и её взгляд был твёрдым. — Я чувствую себя прекрасно, честно. И… мне бы хотелось, чтобы Артемий остался. — Она перевела взгляд на брата, и в её глазах мелькнуло что-то мягкое, чего никто не видел в её общении с другими. — Пожалуйста. Эван замер в нерешительности, понимая, что его присутствие явно не в приоритете. Мадам Помфри scrutinizingly посмотрела на Викторию, затем на её младшего брата, чьё лицо выражало такую искреннюю панику, что даже её строгое сердце дрогнуло. — Хорошо, — отрезала она, смягчившись на йоту. — Мальчик, — кивнула она Артемию, — можешь остаться. Пятнадцать минут. Не больше. А ты, — она ткнула пальцем в Эвана, — марш отсюда. Она не на выставке. Эван, покраснев, кивнул и, бросив на Викторию последний полный беспокойства взгляд, ретировался. Дверь закрылась, оставив в палате только Викторию, её брата и грозную попечительницу, которая направилась к своим зельям, ворча что-то о «безрассудных студентах» и «нервах, которые надо лечить валерианой». Артемий робко подошёл к кровати. — Витя, что ты наделала? — прошептал он, садясь на край стула. — Все говорят, ты чуть не утонула, что на тебя напали русалки, что директор… — Всё не так драматично, — перебила его Виктория, с лёгкой улыбкой глядя на его испуганное лицо. — Я просто… пошла знакомиться. И чувствую я себя прекрасно.  Артемий, увидев, что сестра в полном порядке и даже оживлена, заметно успокоился. Его детское любопытство быстро пересилило страх. — А какие они? — прошептал он, широко раскрыв глаза. — Правда такие страшные, как на картинках в «Монстрах и чудовищах»? — Не совсем, — задумчиво ответила Виктория, поправляя одеяло. — Они… другие. Сильные. Серьёзные. Говорят так, будто камни скрежещут. И смотрят так, будто видят тебя насквозь. — Здорово, — с восторгом выдохнул мальчик. — Я бы тоже хотел с ними встретиться. Поговорить. В этот момент дверь в палату бесшумно отворилась, и в проёме возникла высокая фигура директора. Пламя свечей отразилось в его полулунных очках, делая выражение лица нечитаемым. Мадам Помфри, что-то бурча, тут же ретировалась в своё подсобное помещение, оставив Дамблдора наедине с детьми. Он мягко подошёл к кровати. Его голос, обычно тёплый, сейчас звучал строго и весомо. — Виктория, ты действовала крайне безрассудно, — произнёс он, и его слова повисли в тихом воздухе палаты. — Озёрные глубины таят опасности, о которых ты даже не подозреваешь. Если бы мистер Люпин вовремя не проявил бдительность и не предупредил меня о том, что студентка добровольно погрузилась в воду, последствия могли бы быть самыми печальными. Виктория, не опуская глаз, парировала: — Но они не причинили мне вреда, профессор. Русалки были… даже дружелюбны. Они просто проводили меня наверх. — Она опустила эту деталь про копья и угрожающие взгляды. — Я просто хотела познакомиться. Узнать их. На её словах углы рта Дамблдора дрогнули в лёгкой, задумчивой улыбке. — Любознательность — прекрасное качество. В этом, — он сделал небольшую паузу, — вы пошли в своего отца. Словно от электрического разряда, Виктория и Артемий вздрогнули одновременно. Пальцы Артемия вцепились в край одеяла, а взгляд Виктории стал острым и отстранённым. Лёгкая улыбка мгновенно сошла с её лица. Альбус Дамблдор заметил эту мгновенную перемену. Его брови слегка приподнялись над оправой очков, а в голубых глазах мелькнула тень понимания и лёгкой печали. — Я знал вашего отца, когда он был ещё ребёнком, — мягко добавил он, как бы пытаясь сгладить неловкость. Но в ответ его встретило лишь упрямое, ледяное молчание. Ни Виктория, ни Артемий не проронили ни слова. Они сидели, отвернувшись, их лица были закрытыми масками, за которыми скрывалась целая буря невысказанных эмоций — боль, стыд, защита. Дамблдор понял, что зашёл слишком далеко. Он тихо вздохнул, кивнул, больше самому себе, чем им, и развернулся, чтобы уйти, оставив брата и сестру наедине с тяжёлым наследием своего имени, которое висело над ними в больничной палате, казалось, гуще, чем любое озёрное маревo. Артемий посидел с сестрой ещё несколько минут, но тягостное молчание, повисшее после ухода Дамблдора, и суровый взгляд мадам Помфри, время от времени появлявшейся из-за двери своего кабинета, сделали своё дело. Он нехотя попрощался и ушёл, пообещав навестить её завтра. Как только дверь за ним закрылась, Виктория повернулась к попечительнице: — Когда я могу отсюда уйти? — Завтра утром, — строго ответила мадам Помфри, поправляя склянки на тумбочке. — Если за ночь не поднимется температура и ты не начнёшь превращаться в рыбу. А теперь спи. Не оставив room для возражений, она погасила основную лампу, оставив лишь тусклый ночной светильник у двери, и удалилась к себе. Виктория, утомлённая пережитым днём, быстро провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Ей снились зелёные глубины, безмолвные взгляды русалок и пронзительные голубые глаза Дамблдора. Она проснулась внезапно, отчётливо ощущая, что в палате не одна. Воздух сдвинулся, и тишину нарушал тихий, ровный звук чужого дыхания. Она резко открыла глаза и едва сдержала вскрик. На краю её кровати, развалившись у ее ног, сидел Сириус Блэк. Слабый лунный свет, падающий из высокого окна, серебрил его высокие скулы и насмешливую улыбку. Он выглядел совершенно непринуждённо, будто находился в своей собственной гостиной, а не в больничном крыле глубокой ночью. Виктория инстинктивно дёрнулась, прижимая одеяло к груди. Сердце бешено заколотилось где-то в горле. Увидев её испуг, Сириус улыбнулся ещё шире, и в его серых глазах вспыхнули весёлые искорки. — Привет, русалочка, — прошептал он, и его голос прозвучал низко и чуть хрипло в полной тишине палаты. — Не бойся, я не за тем, чтобы тебя добить. Хотя зрелище на озере было весьма драматичным.