Часть 14. Преступление

            Сесил Гершвин Палмер никогда не пользовался своим служебным положением. Напрямую – точно. В особенности без крайней необходимости и весьма значимых причин. Это было не в его принципах, это было против принципов журналистики и, наконец, попросту не требовалось. В большинстве случаев. Когда же преступление происходит прямо на его глазах и всё в нём содрогается от кощунства происходящего и возмутительности свершающегося действа, у Сесила определенно есть все причины, чтобы мгновенно потерять контроль над собой. Тем более, ему тут же звонят с подтверждением, и Сесил даже не может закрыть глаза, чтобы свершающееся преступление стало свершённым.             – "Двое наших зорких слушателей сообщили, что Карлос, наш любопытный учёный гость, был замечен за подстриганием своих прекрасных, замечательных волос, – отмирающим голосом произносит он в микрофон, вцепляясь мёртвой хваткой в бумаги. – Он обстриг свои великолепные волосы! Обрезал их! Коротко обрезал! Ужасно коротко обрезал со своей замечательной головы безупречной формы" Это... Что иное, как не преступление?